Обладатель сапог присел на корточки, и А-ара тихо расплакалась от облегчения, увидев янтарные глаза чужака. И сама полезла из-под дракона. Она даже не воспротивилась, когда мужчина поднял её на руки на ребёнка и, свистнув команду дракону, куда-то понёс. Слёзы застилали глаза, из носа текло, а выбравшаяся из-за ворота То-нии всем тельцем тёрлась о шею и облизывала её кожу.

Дракониха спокойно дожидалась их за мощным стволом краснолипника. Чужак посадил плачущую девушку рядом с ней, а сам отошёл к дракону. А-ара утирала текущие слёзы, ругала себя за слабость и бесполезность и с замиранием, смотрела, как мужчина стягивает со спины ящера седло и набрасывает на его спину самки. Забирает. Её окатило волной стыда. Она так сильно надоела этому мужчине своей бесполезностью… Горло сдавил спазм, и она судорожно задышала, пытаясь успокоиться.

Но в следующий миг задохнулась, когда мужчина подхватил её под мышки и поставил на ноги. Затем забрался на лапу драконихи, вновь подхватил А-ару и усадил оторопевшую девушку в седло. Звякнул пряжкой пристяжного ремня и, спрыгнув, направился к самцу.

Заплаканная А-ара проводила его непонимающим взглядом.

«Утёрла сопли и подняла дракона в воздух, пока сюда местные не сбежались! — приказал Господин и не очень довольно добавил: — Это тебе подружка твоя велела передать».

*["1]Статусное окончание — ш полагается только потомкам бессмертных и самим бессмертным — Господам. Ещё может прибавляться к названиям природных стихий, потому что все природные явления связывают с духами.

Треск в кустах. Рихан тут же остановился, а затем быстро отступил назад, оттесняя следующую за ним Ярли в заросли. Чутко прислушался, но более ничего, кроме шелеста листвы не услышал. И всё же выждал ещё немного, прежде чем продолжить путь.

Четыре дня назад они встретили оборотней. Мужчин. Скорее всего охотников. Чуткий к неприятностям Рихан приметил их раньше, чем они их. И просидел в колючих кустах, прижимая к себе женщину, чуть ли не полдня. Ему даже показалось, что на обычно невозмутимом лице Ярли появилось недоумение, но им не нужны были неприятности. Ему и так казалось, что те дикие из деревни продолжали преследовать их. И Рихан переживал, что они вновь столкнутся с подобными же животными.

Боги, мерзость-то какая! От одного воспоминания из глубины души поднималась гадливость, а тело продирала брезгливость. Чтобы он с этими женщинами или, ещё хуже, Ярли с этими мужчинами!.. Да ни приведи боги вновь оказаться в тех местах! Тогда в ярости Рихан бросился прочь от деревни на запад, а когда опомнился и повернул на восток, чтобы покинуть эту проклятую страну, наткнулся на преследователей. Видимо, полоумная старуха хотела всё же добиться своего и отправила за ними погоню. Подходить близко мужчины опасались, и Рихан подозревал, что они хотели дождаться ночи или когда они с Ярли устанут. Обойти преследователей не удалось, с севера и юга путь преградили болота. Местные жители были действительно отрезаны от мира.

Через несколько дней Рихан начал ругать себя за трусость и излишнюю осторожность. Следовало просто прорваться с боем на восток. С Ярли бы они точно прошли, но он опасался, что она опять будет ранена, а лечить он её не умеет. Да и боялся накликать неприятности ещё большие. Кто знает, как много вокруг таких вот выродившихся деревень и в каких отношениях с соседями те оборотни, что попались им. Рихан привык осторожничать, за риск обычно отвечал учитель.

Теперь же, когда трясина попадалась всё чаще и путь становился всё сложнее, мужчина ругал себя. Учителя очень не хватало. Они явно уравновешивали друг друга. Рихан уравновешивал излишний авантюризм учителя, а учитель — его чрезмерную осторожность. С Ярли же у них никакого баланса не было, они едва понимали друг друга. Ещё и Господин почти не являлся! А он был ой как нужен именно сейчас. Карта-то у них древняя, на ней никаких болот нет. И Рихан опасался, что они заходят всё глубже и глубже в топи.

Впрочем, население имелось даже в столь дремучих местах. Было бы лучше, водись здесь только звери.

На второй день Господин всё же объявился, но был столь взволнован, что ничего конкретного добиться от него не вышло. Из его бессвязной болтовни Рихан только понял, что кто-то увидел какие-то артефакты, а ещё что-то про возрождение древних правителей и слезливые страдания, что кто-то могущественный ищет его, бедного, по всему Хоётору. Вопросов у Рихана было море, но по итогу он попытался добиться хотя бы указания, куда им двигаться, чтобы не остаться в болотах навек. Ничего толкового Господин не ответил и опять исчез, оставив Рихан в полной ярости.

Плюнув на все опасения, он решил поворачивать назад и выбираться из болот тем же путём, что и пришли. Порвутся! Во Многоимённых землях тоже не очень-то безопасно, но там хотя бы природа привычная и таких звериных наклонностей, как сношение ради обновления крови, Рихан там не встречал. Правда, не так уж много он там видел…

Возвращение увенчалось полным провалом.

Именно здесь им «посчастливилось» столкнуться с не то чтобы редкой, но всё же не очень часто встречающейся аномалией: сменой времени. Сам Рихан знал очень мало об этом явлении, учитель чуть больше, но тоже не мог ничего рассказать о причинах этого явления. Просто порой путник мог войти в кусты и выйти из летнего Леса в осенний. Пару раз им с учителем «везло» выйти в осень и весну.

Но вот чего Рихан не знал, так это то, что меняется не только время, но и место. И ухнул из пышно цветущих кустов в заледенелый овраг глубиной саженей в пять. И расшибся так, что сознание потерял.

Пришёл в себя уже на руках Ярли. Та спокойно шла среди летнего Леса и крепко прижимала его к груди своими сильными руками. Такого унижения его достоинство не знало никогда!

— Ярли, милая, что ж ты делаешь? Да поставь ты меня! — Рихану пришлось хлопнуть по крепким плечам, чтобы женщина наконец обратила на него внимание. Ткнув пальцем вниз, он как мог показал ей, что хочет встать на ноги.

Позор не закончился, ноги подвели. Точнее, подвела расшибленная до крови голова. Деревья закружились, и Рихан едва не улёгся в ближайшие кусты. Ярли поймать успела. Вновь подняла на руки и, уже не слушая никаких увещеваний, понесла его дальше. Увы, она была неутомима, так что Риханов позор длился до самого вечера. Пришлось ему поглубже затолкать мужскую гордость и положить гудящую голову на женское плечо. Рану Ярли обработала и забинтовала как могла. Не очень аккуратно и излишне толсто намотала корпию, но откуда ей навыки такие иметь? И так сойдёт.

То, что они двигаются опять на запад, Рихан понял лишь к вечеру, когда они вышли на песчаный взгорок, на котором Лес рос не так густо и можно было рассмотреть, в какой стороне краснеет небо от заката. Похоже, Ярли решила, что идти через зиму им не стоит.

Уже лёжа у костра под боком женщины, Рихан пытался вытереть из памяти воспоминание, как его, подобно обеспамятевшей девице или ребёнку, полдня на ручках несла женщина. Гордость болезненно ныла и зудела, и Рихан с досадой понимал, что он сам вряд ли бы смог нести Ярли так долго. Всё же она была весьма тяжела.

А вообще он всё больше и больше воспринимал её как женщину. И стыдился своей слабости как мужчина перед женщиной. С каждым днём становилось всё сложнее видеть в ней безэмоциональное создание. Рихану казалось, что он уже замечает на её лице мельчайшие проявления эмоций. Не может же быть такого, что она действительно ничего не чувствует? То, что ради обретения плоти ей пришлось съесть нескольких оборотней, его не пугало и не отвращало. Наоборот, он вспоминал, что в их обществе существуют пытки и есть преступления куда более худшие и страшные. Просто к ним, к их существованию, все уже привыкли, а привычное может пугать, но уже не вызывает безумного страха. Наверное, он привык и к Ярли.

Хотя Рихан всё же подозревал, что его отношение к Ярли несколько сложнее.