— Я не знаю, что произошло в твоём прошлом, но я и не буду допытываться. Никогда. И приложу все силы, чтобы защитить тебя от злых языков. Только дай мне шанс.

— Да я тебе государственную измену нарисую!

Лирка и Орлид резко развернулись и уставились на недовольного хайнеса, который, сложив руки на груди, зло смотрел на Орлида. Тот не стушевался и гордо вскинул подбородок.

— Добрый вечер, Сильнейший, — как ни в чём не бывало поприветствовал он. — Я верен своей стране и вам. Но в любви уступать не собираюсь.

— Ты сейчас пристаёшь к моей невесте! — возмутился Узээриш.

Лирка хотел опровергнуть заявление, но Орлид её опередил:

— Я знаю, что она отказала вам. Да и согласись она… Невеста ещё не жена, — припомнил мужчина известную поговорку.

— Иррес, ты куда сморишь⁈ — Риш возмущённо уставился на Лирку.

Подселенец высунул башку из груди женщины и недовольно ответил:

— Я тебе что, как пугало должен всех ворон от неё отгонять? Так мне и ты не нравишься! Порхайте отсюда оба! Я и так стараюсь изо всех сил, чтобы и Лирку защитить, и подданых твоих тупых до сердечного приступа не довести. А то нежные все такие! — дух мотнул башкой в сторону обомлевшего и оцепеневшего Орлида. — Раньше-то оборотни были покрепче. Настоящие звери! А сейчас так, как комнатные собачки или птички в клетках. Чуть что немножко необычное, и всё, лапки кверху! Сдохли от впечатлений!

— Кто тут сдох? — возмутился Риш.

— Ой, да ты вообще испсиховался, когда узнал, — презрительно фыркнул Иррес. — Вот ты, — подселенец резко повернулся к побелевшему Орлиду и приветственно оскалился, — как себя чувствуешь? Сердечко на месте? Или в кишках? Я ещё, если не понял, настоящий мужчина! Как? Готов со мной уживаться, милый? — и кокетливо захлопал ресничками.

Орлид жалобно посмотрел на Лирку. Та устало вздохнула и почему-то извинилась:

— Простите.

— Чего ты извиняешь? — возмутился Иррес. — У нас природа такая, двойственная, — глумливо захыкал. — Не могут принять, пусть катятся на все четыре стороны. Даже на пять! Они же крылатые, и в высь могут. А если достанут, мы им организуем и подземное направление, да, Лирка?

— Спрячься ты уже! — не выдержала женщина.

— Я смогу… — Орлид сглотнул и проморгался.

— Да кто тебе позволит⁈ — разозлился Узээриш.

— Ха! Да вы оба нам не нужны! — язвительно отозвался Иррес.

Лирка зарычала. Раскатисто и с угрозой. Шани внутри полностью её поддерживала. Тупые самцы достали и её.

— Заткнулись все!

— О, моя госпожа сердится, — улыбнулся Риш, и Лирка обожгла его яростным взглядом. — Молчу, милая. Гневайся, сколько душе твоей угодно. А ты, — он холодно посмотрел на Орлида, — если…

— Господин!

В коридор в сопровождении стражи вбежал запыхавшийся незнакомый Лирке оборотень.

— Беда большая! — выпалил мужчина. — На дом старого консера напали! Исчезли его внук с дочерью, ученик внука и господин Ёрдел.

Риш и Лирка не сговариваясь бросились к лестнице.

Первым в дом Вотых прибыл Мариш. Мокрый, слипшиеся волосы чёрными, слегка посеребрёнными змеями облепляли его белое от злости лицо. Приехал он в компании всего пары оборотней: высокого мускулистого детины туповатого вида и длинного и худощавого оборотня уже преклонного возраста. Шерех знал обоих. И первый был далеко неглуп, а второму солидный возраст совершенно не мешал держать в руках нити соглядатайской сети Мариша, разбросанной по всей Салее.

— Где? — выплюнул Мариш, цепко осматривая гостиную холодным, злым взглядом.

Глаза его упёрлись в молоденького сопровождающего Ёрдела, и тот покорно потопал к своему господину. Лучше уж сразу подойти. В бешенстве Сумеречный хайнес прибьёт сразу, а вот если остынет, надеяться на быструю смерть уже не придётся.

— Почему ты без него? — сразу зарычал домоправитель.

— О, милый, — Мариш вскинул разъярённый взгляд на посмевшего обозвать его «милым» и стиснул зубы, увидел госпожу Жадалу, — не ругайся на него. Уверена, знай он, что Ёрдел исчезнет, вцепился бы ему в ноги.

— Не нужно за него заступаться, госпожа, — Мариш ответил очень сдержанно, но голос звенел, как натянутая струна. И опять зарычал на подчинённого: — Ты не должен был отходить от него ни на шаг!

— Да тут в какой-то момент как всё тряхнуло! Я глаза открыл, а его рядом нет. Вы ж знаете эту его привычку невидимым ходить. Не сразу даже сообразил, что он тоже исчез. Всё думал, где-то рядом ходит. А потом мы его светильник подобрали… — оборотень опасливо втянул голову в плечи.

Мариш косо посмотрел на госпожу Жадалу, которая глядела на них с лёгким светским интересом, милостиво позволяя лекарю обрабатывать своё лицо. На глазах консери устраивать разборки домоправитель не стал. Старая волчица вызывала у него уважение даже больше, чем её муж.

— Что произошло? Мне доложили, что на ваш дом напали, но что здесь делал Ёрдел?

— Увы, мы не успели выяснить, зачем он заглянул, — Шерех с неудовольствием смотрел на лицо супруги, помеченное уродливой длинной раной. — Вероятно, проходил мимо…

— О, нет-нет! — затараторил молодой оборотень. — Мы не мимо проходили. Мы как за этими двумя следили! Я правда не знаю, почему господин к ним привязался. Он же, — парень опасливо посмотрел на домоправителя, — не объясняет ничего.

Мариш помрачнел, Шерех взглянул на парня с неудовольствием: чего раньше молчал?

— Чем-то они ему не приглянулись. Да и мне тоже странными показались. Парень ещё ничего, нормальный на вид. А вот баба у него какая-то примороженная. Харен Ранхаш рядом с ней прям живчик! — оборотень сообразил, что сравнение могло понравиться не всем и виновато оглянулся на старого консера. Но нехорошо на него посмотрел только Фоший. — Ни разу не слышал, чтобы она по-нашему говорила. Да и она почти не говорила, больше молчала. А порой и двигаться ленилась. Замирала как столб и стояла, не шелохнувшись. Бр-р-р, — парень передёрнул плечами. — Жуть такая! Будто она и вовсе не совсем живая. Но красивущая… А потом они сюда пошли. Я-то думал, мы просто мимо проходим, они, видать, нарочно путь сюда держали. Баба эта раз! И одним прыжком на стену заскочила! А мы далеко стояли, пока опомнились… ну, я точно не сразу пришёл в себя!.. они уже оба за стеной скрылись. И господин сюда почесал! Мы малость в парке вашем заплутали, пока шли. Срезать решили. Когда пришли, драка с этой уже на улице была. А она водой правит, как кнутом хлыщет… Господин к ней. Вроде даже управился с ней. А тут этот, второй, себя показал. Как что-то ахнуло, и мы все на траву попадали. А он к консеру, — парень кивнул на Шереха, — и хвать младенца. А его самого господин жрец тоже хвать и мальчишка какой-то. Мне ещё тогда почудилось, что вместе с ними ещё кто-то ухватился. Но свет вспыхнул, всё затмил. А как глаза продрали, их уже никого не стало.

— Где они? — Мариш требовательно уставился на Шереха.

Тот раздражённо посмотрел в ответ.

— Надеюсь, что хотя бы боги об этом знают, — отозвался он. — На территории дома их точно нет. Нужно прочесать город, но пока ждём вестей из храма.

— Из храма? — поразился Мариш.

Его спутники озадаченно нахмурились. Скажи это кто-то другой, они, может быть, и съязвили бы. Но к словам старого консера Вотого следовало относиться серьёзно.

— Они пришли за дочерью моего внука Руахаша, — раздражённо отозвался Шерех, — малышкой Мианой. К несчастью, с деточкой связано какое-то суеверие в стране, в которой она родилась. Руахаш исчез вместе с ней, полагаю, он успел зацепиться за похитителей.

Мариш малость расслабился. Он не то что бы действительно переживал за своего пришибленного преемника, но Лоэзия точно расстроится из-за пропажи своего бесполезного мужа. Беременная, уязвимая Лоэзия. Стоило Маришу подумать о положении госпожи, и гнев опять накатил на него.

Но если с ним жрец — спутник бога, — вряд ли кто-то сможет нанести им существенный вред. Тем более, этот поганец почти неубиваем! Взгляд скользнул по закрытому светильнику, который лежал на столике среди мазей и повязок, и Мариш заскрежетал зубами. Ещё и цацку свою посеял!