Но, похоже, придётся научиться.

— И с тобой и твоим новым статусом тоже нужно что-то решить, — взгляд Нария стал напряжённым.

Он ждал, что Лирка вскипит и пошлёт его куда подальше. Но она вела себя на удивление сдержанно. Похоже, недавняя потеря немного оглушила её. Он пока не напоминал, что вечером будут похороны не только «папаши» Мхяна. Подселенец тоже ожидал погребения.

— Я поговорил с Господином Ваираком.

Брови Лирки удивлённо приподнялись. Воистину, Нарий ни перед кем не стушуется, если ему что-то нужно!

— Он собирается развить здесь очень бурную деятельность. И готов поддержать Господина Истаридана. Союзников здесь у него всё равно нет, с чего-то начинать нужно. Он уже бросил кличь по своим жрецам, кто-то должен приехать сюда, чтобы собирать новую паству. Господин Руахаш пока не может остаться, но сквозь зубы признаёт, что вернуться придётся. Но если мы все уедем, то наше положение тут будет очень шатким. Нам нужно закрепиться и продержаться до того момента, когда сюда вернётся хотя господин Руахаш.

— Я не могу остаться, — сразу же сказала Лирка.

— Ну это очевидно, — с пониманием протянул Нарий, — тебя ждут дела в столице. Мне бы хотелось быть в это время рядом с тобой, но тебе придётся ограничиться поддержкой своих друзей, которые разбираются в мире высокородных. Я останусь здесь.

Женщина удивлённо посмотрела на него.

— Кому-то нужно остаться, — развёл руками брат. — И кому-то достаточно терпеливому и знающему Хоётор, чтобы не натворить бед. Я разузнал, что жрец Господина не может покидать пределы страны больше, чем на три года. Иначе связь между духом и печатью истончается, и печать перестаёт работать. Думаю, раза два в эти три года Мхян вполне сможет наведываться в Хоётор. Господин Ваирак вроде не против того, чтобы помочь ему добираться немножко быстрее, чем если бы тот летел на драконе. Хайнес готов направить сюда своих подчинённых: опытных военных и советников из числа знающих Хоётор. Положение наше всё равно будет шатким, но мы постараемся укрепиться. Что касается тебя…

Он сочувствием посмотрел на Лирку. Её нежеланием иметь что-то общее с Хоётором после гибели подселенца, он понять мог.

— Мне нужен год, — сказала Лирка. — Мне нужно год провести в тишине и безопасности. Я… — она закусила губу. Сейчас ей не хотелось говорить об этом даже родичам. Не на территории Хоётора. — Я в положении, — всё же сказала она.

Нарий встрепенулся, подскочил на месте и обескураженно заморгал. Потом разъярённо распахнул рот, но захлопнул его раньше, чем что-то сказал.

— Когда свадьба? — резковато спросил он.

Лирке даже полегчало. Чтобы ни случилось, а Нария в первую очередь волнуют вопросы чести.

— Брачный ритуал готовы провести здесь же, если господин Руахаш будет готов заключить его.

— Будет! — уверенно заявил Нарий, словно уже успел поговорить на эту тему с жрецом.

— После рождения детей я готова включиться в хоёторские дела.

На самом деле она не чувствовала в себе никакой готовности. Но…

Когда Иррес вновь придёт в этот мир и станет опять духом, она бы хотела, чтобы он увидел эту страну в лучшем состоянии. Чтобы чувство вины не мучило его так сильно, как раньше.

Только она совершенно не представляла, что делать.

— Детей? — насторожился Нарий. — Несколько? Что ж, у снежных сов частенько рождаются близнецы… Боги, это надо осмыслить. Но, Лиркаа, это… — брат закусил губу. Не стоило говорить сейчас, как всё невовремя. — Ладно. Разберёмся. Тёмные! У нас теперь не так много времени, — всё же выругался он. — Я хотел бы быть с тобой в столице, когда будет решаться судьба родства с правящей семьёй, но… Вот же Хрибный! — он стремительно поднялся. — Мне нужно переговорить с господином Шерехом. Полагаю, можно надеяться, что он станет нашим союзником.

Нарий вылетел из комнаты чуть ли не бегом.

— Ох, куда тебя несёт? — донёсся из другой комнаты раздражённый голос Риша.

— Консер Шерех где?

— У местного храма, с Руахашем.

Хлопнула дверь.

В комнату вошёл уставший Риш. Увидев сонную и слегка помятую Лирку, он слабо улыбнулся и присел между её колен на корточки. Уткнулся лицом в её живот и тихо выдохнул, закрывая глаза.

— Скоро мы уйдём отсюда.

Риш, может, и не чувствовал тревогу, которая съедала Лирку, но у него была своя, крылатая и дурно вопящая. Подбрасывающая картинки гнезда, полутёмной комнаты и крутого мохнатого бока, видневшегося над плетёным краем.

Лирка погладила его по голове.

— Нет, я знал, что такое возможно… ну, беременность… Но, честно, не думал об этом в моменте.

Помолчав немного, он добавил:

— У снежных сов часто рождаются близнецы. Обычно совята. Реже — совёнок и кто-то другой. Представляю, Иррес будет прятаться под моим крылом.

С господином Наэшем было проще. Всё же бытовали представления, что души возвращаются в ту же семью, из которой ушли, так что не шокировало. Но представить Ирреса в виде маленького мальчика…

Риш потрясённо распахнул глаза и в ужасе уставился на Лирку:

— А если он девочкой родится?

Та сперва даже не поняла, о чём он, а поняв, растерялась.

— Нет-нет-нет, только мальчик! Слышишь меня? — Риш прижался щекой к животу Лирки. — Рождайся пацаном, иначе я тебя потом замуж никогда не отдам!

Когда муж По-нари — сдержанный Ша-ван-х — сказал, что вечером будут похороны его отца, прежнего жреца, А-ара не могла поверить, что её действительно там ждут. И вообще пришла бы в ужас, если бы не пережила прошлой ночью ещё больший кошмар, от понимания, что перед ней стоит сын того, кого её Господин сместил с поста. И, может быть, он же и убил. Как мог этот мужчина сохранять такое спокойствие, зная, что в его доме живёт жрица Господина, который стал причиной их семейного несчастья?

Но ни сам жрец, ни его младший брат неприязни не выказывали. Мало того, младший брат — тоже жрец — с восторгом встретил Руа-ха-ш. А-ара слишком устала, чтобы разбираться. Ночью, после того как из стеклянного шара вырвалась ядовитая сила, она пришла в себя уже здесь, в этом доме. Рядом спала То-нии, а из общей комнаты в два голоса лепетали дети. А-ара вышла, и радостная По-нари тут же накормила её и помогла помыться, пока спящий у стены Руа-ха-ш «смотрел» за ползающими на расстеленном ковре детьми. А-ара сперва его даже не узнала. Он сбрил свою бороду — и как рука-то поднялась⁈ — и теперь выглядел если не моложе, то хотя бы аккуратнее.

Видимо, все комнаты были заняты, потому что на полу вповалку спали мужчины. А-ара даже не попыталась их сосчитать. Ей очень хотелось уступить постель вымотанному Руа-ха-ш и его маленькой дочери, но тревожить и без того переволновавшуюся То-нии было бы неправильно. Стоило только присесть на край постели, и в следующий раз А-ара распахнула глаза только к середине дня.

В доме было очень тихо. По-нари сказала, что мужчины сейчас решают вопросы с чужаками и готовятся к похоронам. А-ара ожидала, что на неё посмотрят с укором или даже бросят обвинения. Всё же это именно она пришла сюда со своим Господином. Но По-нари явно считала иначе.

— Ван сказал, что другие Господа замыслили худое против Главного и против Рото-Ё. Хорошо, что твой Господин поспел. Прежний-то на их сторону перешёл, а он, — По-нари боязливо понизила голос, — совсем плох разумом стал. Так плох, что Ша-нора-хи тоже начал постепенно сходить.

А-ара была так ошеломлена тем, что По-нари смеет называть мужа коротким именем, что едва смогла воспринять всё остальное.

Теперь бы понять, какая роль отведена здесь ей. Будущее было туманно. Да, её Господин силён, но сама она слабосильная женщина, которая, впрочем, уже не готова мириться со своей слабостью. Может, попросить Господина, чтобы тот нашёл её отца? Отец бы научил её пользоваться силами, такая она бы стала для своего Господина полезнее. И жить им где-то нужно. Есть что-то. Не будет же Ша-ван-х содержать их. Или жрецу здесь положены какие-то приношения от населения, как это у них было?