То-нии куда-то подевалась, и По-нари заверила А-ару, что ту куда-то утащил недовольный Господин. Испугавшись за судьбу сестры, А-ара собралась и поторопилась к храму и уже там столкнулась с хозяином их гостеприимного дома, Ша-ван-хом. Он и ошеломил её нежданной честью.

То-нии вернулась с Господином. И не одна. Обычно недовольное лицо сестры сияло, улыбка была похожа на блик солнца в воде, а на руках её сидел насупленный мальчик. А-ара ахнула, узнав в нём сына То-нии.

— Наш щедрый Господин отнёс меня в наш прежний дом, — сестра была так счастлива, что даже шатёр мужа упомянула с теплом. — И-тона поверить не могла, что это я. Всё твердила про мою смерть. Плакала много, — тут улыбка То-нии потускнела. — Я сказала им про смерть Ёты. Там, конечно, все в плач… Старшие сыновья хотели меня на копья поднять, но Господин их сам поднял, на дерево. И это он просто не хотел, чтобы наши рыдали потом ещё сильнее из-за них. Я задержалась так, потому что там стали решать, что делать дальше. У них там такая разруха, и вдовы… — она умолкла.

А-ара поняла. Каким бы ни был Ёта, его смерть поставила жён перед неопределённостью. Те, у кого есть взрослые сыновья или старшие родственники поблизости, ещё могли податься на попечение к ним. Маленьких детей старшие братья тоже разберут, То-нии наверняка за своего чуть ли не сражаться пришлось.

— Ну, я подумала, — То-нии замялась и опасливо посмотрела на А-ару, — вдвоём нам так и так тяжело будет, а вместе, большим шатром, всё же попроще. Со мной пришли только те, кто захотел рискнуть.

А-ара сперва не понимающе посмотрела на неё. То-нии посторонилась, и девушка увидела среди деревьев знакомой расцветки шатёр. Стоял тот криво и косо, но постепенно, под командный голос И-тоны, выправлялся.

— Мама! — и А-ара бросилась в сторону этого шатра.

Она влетела в объятия усталой, казалось бы, ещё больше постаревшей И-тоны и захлебнулась в рыданиях. Жизнь сразу стала устойчивее. Обретя опору в старшей жене-матери, которая теперь была только матерью, А-ара смогла немного, но выдохнуть. Рядом появился кто-то мудрый, кому она действительно могла доверять.

— Почему вы здесь? — всхлипывая, спросила она. — У вас же сын… Он мог…

— Мог, — спокойно и даже хладнокровно сказала И-тона. — И желал. Но я подумала, что он уже достаточно взрослый, чтобы не нуждаться в своей бедной матери. Вам же разума не хватает. И… — она прикоснулась к своему уже довольно заметному животу. — Я хочу надеяться, что, если это будет дочь, она сможет прожить другую жизнь, не похожую на… мою.

Выплакавшись на её коленях, А-ара тихо-тихо рассказала И-тоне всё. Только ей, больше никому из бывших жён Ёты она ничего не рассказала. Не рассказала про то, как прошли последние часы Ёты. Не рассказала про своё отчаяние и тут смешную, как ей казалось, атаку, на которую она решилась. Ёта погиб. Вот и всё. Но И-тоне она рассказала.

Из шести оставшихся в становище жён Ёты рискнули уйти за То-нии три. И-тона и сёстры И-еха и И-роа.

— Хорошо, что вторая жена с нами не пошла, — порадовалась То-нии. — Только её здесь не хватало.

Они тут же переселились в шатёр из дома жреца. Вещей женщины принесли с собой немного. Делёж оставшегося после смерти мужа имущества был быстрым, и жёнам почти ничего не полагалось, только их личные вещи. Шатёр и кое-какие предметы быта были отданы по решению сына И-тоны. И это уже было большим богатством!

К вечеру уже все устали, но, когда загорелись первые огни и потянулись заунывные погребальные песни, И-тона первой встала и непреклонным тоном погнала всех наружу.

— Мы пришли сюда незваными и должны оказать хозяевам уважение. Чем больше глаз увидят погребальный дым, тем проще будет умершим добраться до места перерождения.

Всё прошло не так страшно, как воображалось А-аре. Никто не смотрел на них со злостью или укором. Да, любопытных взоров было много. Нечасто в город является сразу столько женщин без сопровождения мужчины. А-ара слышала шепотки и не понимала, почему жители называют их «гаремом То-нии».

Пока не услышала Господина.

Тот явился ещё до возжигания костров и был сильно не в духе. Сразу же набросился на То-нии с упрёками.

— Оставь меня наконец в покое!

— Да нужен ты мне! — зашипела в ответ То-нии, укачивая на руках ребёнка. За весь день она спустила сына с рук один раз.

— Я уже сделал, что ты хотела! Сын твой вот, — дух ткнул пальцем в мальчика, испуганно на него взиравшего, — гарем твой я тоже перенёс. Что тебе ещё нужно, чудовище⁈

— Мне ничего не нужно! — возмутилась женщина. — С чего ты ко мне привязался?

— Тогда почему я опять слышу твоё недовольство?

— А мне теперь счастливой постоянно быть⁈

— Мне дурно, когда тебе плохо! Ну? Что портит твоё настроение в этот раз? Не тяни, у меня нет времени с тобой возиться!

— Ну так не возись и вали отсюда!

— Нет ты мне скажи! — не отступал Господин.

Повисла тишина. Все жёны, а ныне просто сёстры с опаской смотрели на нависшего над То-нии Господина. Выглядел тот устрашающе, ещё и глаза совсем по-сумасшедшему выкатил. То-нии задумчиво нахмурилась.

— Ну… — медленно протянула она.

Голова духа склонилась набок. А-аре показалось, что ещё немного, и подбородок Господина пойдёт наверх, описывая почти полный круг.

— Зима скоро, — наконец сказала То-нии, — холода приближаются. А у нас только шатёр. Никаких стен… Тёплого дома нет.

— Дома? — повторил дух и резко повернул голову на другую сторону. — Дома, — повторил он уже спокойнее, даже радостнее. — Нашла из-за чего ныть. Простота какая! Утром будет тебе дом.

— Если бы ещё кто помнил об обещанном… — То-нии презрительно прищурилась.

— Я всё помню!

Дух вёл себя слишком шумно, но никто не смел делать ему замечаний.

Кроме Главного жреца.

— Господин, почтим умерших тишиной.

Бард вскинулся, столкнулся с проникновенным взглядом жреца и…

— Я могу стать ещё несчастнее, — замечание То-нии вмиг настроило духа на более миролюбивый лад.

Почивший жрец выглядел совсем плохо. Его не сжечь было нужно, а просто дожечь то, что осталось. Похоже, он попал под жидкий огонь своего же Господина. А-ара никак не могла узнать в этом почерневшем и покорёженном теле остроносого жреца. Рядом с костром стояли его сыновья. Спокойный Ша-ван-х и больше смущённый, чем опечаленный Ша-мян-х. По-нари с дочерью на руках стояла поодаль и просто смотрела, не участвовала в погребальном процессе. Жён у покойного, похоже, не было. Костёр его сложили немного поодаль от остальных костров и рядом было только несколько костров пришлых, из салея-са. Тело на одном из них ужасно заинтересовало А-ару. Большущий зверь. То ли волк, то ли какая-то другая животина серого цвета. Проводить его в последний путь собралось больше народа, чем для проводов Ша-нора-хи. Почему-то А-аре казалось, что когда-то она уже видела похожего зверя. Память мучительно пыталась выдрать воспоминание, но пока только тревожно вещала, что это что-то очень важное.

Никто не приступал к огненному погребению, пока не явилась целая толпа салея-са. Они остановились недалеко от сложенного костра, и от этой группы отделили две фигуры: высокий беловолосый мужчина и черноволосый мужчина пониже и значительно уступающий своему спутнику в комплекции. А-ара только спустя несколько мгновений поняла, что это женщина. Высокая, крепкая, одетая в мужской костюм. Она долго стояла у сложенного костра и гладила зверя по боку, лапам и хвосту. А затем сама взяла факел у стоявшего рядом оборотня и подожгла поленья.

Огонь взбежал по дереву с такой стремительностью, словно оно было промаслено. Блики заиграли на шерсти зверя красным и оранжевым, но А-аре почему-то упорно чудился голубой свет. А затем женщина повернулась к ним боком, и яркое пламя высветило её блестящее от слёз лицо и ветвистый шрам.

А-ара ахнула и рухнула на колени.

Узнавание было мгновенным. Она бы никогда, ни за что не забыла лицо женщины, которой отдала собственное дитя.