К ночи выяснилось, что дракон не натешился. Снижаться он начал сам, и А-ара останавливать его не стал. Может, учуял добычу, и им что-то от его пиршества перепадёт. Увидеть янтарные глаза драконихи и такие же янтарные глаза её всадника она не была готова. Она так перепугалась, что мужчина решит, будто они преследуют его, что с дракона скатилась прямо на колени и уткнулась лбом в землю, тут же затараторив извинения. Слёзы сами полились. Привели её в себя тихий смех мужчины и остервенелое рычание То-нии. То-нии злилась на неё и, вцепившись зубками в волосы, тянула её за косы, чтобы привлечь внимание. А чужак устало смотрел на чуть ли не виляющего хвостом ящера и действительно посмеивался. Не очень весело, но вполне добродушно. А затем порылся в мешке и протянул А-аре две полоски вяленого мяса.

Они с То-нии были очень голодны. Второй день кроме воды и ягод ничего не было во рту. Мясо пахло одуряюще прекрасно! И было насколько щедро посолёно, что и А-ара, и То-нии несколько раз выбирались ночью из-под драконьего крыла, чтобы напиться воды. Видно, чужак драгоценный муж, раз жёны его так на соль не поскупились.

Или жена. Кто его знает, какие порядки у салея-са.

А-ара надеялась, что наутро дороги их разойдутся, и эта пугающая её ситуация разрешится.

Но дороги их не разошлись ни на следующий день, ни на день после, ни ещё четыре дня спустя.

Господин уверял, что летят они в правильном направлении, хотя А-ара спрашивала очень сурово. Так ей хотелось услышать другой ответ, что она, вопреки обычной робости, даже пригрозила выбросить его в реку. Но перепугавшийся Господин и тут не изменил ответ.

А-ара переживала, что чужаку надоест их присутствие и он всё же убьёт их. Или просто рассердится. А ей очень не хотелось расстраивать мужчину, который был так добр к ним. Он и так отдам им своё седло, а они продолжают надоедать и мешать ему. Видно, что он спешит по очень важному делу. Летит подолгу, спит очень мало, поднимается так рано, что порой зелёные миражи ещё по небу гуляют.

Но он никогда не злился и даже не выглядел раздражённым.

А на пятый день даже попробовал поговорить, когда сообразил, что А-ара понимает его. Точнее, понимал Господин, но в кои-то веки польза была и от него.

Им выпала удача приземлиться рядом с костровиками, так что они запалили небольшой костерок, не опасаясь, что на огонь придёт кто-то ещё. А-ара дула на свежесорванные терпкие ягоды и кормила ими То-нии, когда мужчина что-то сказал. Она растерянно посмотрела на него, но Господин пришёл на помощь.

«Ему интересно, кто вы друг другу. Ты и… эта».

То-нии недовольно ощерилась.

И как ответить? А-ара знала только несколько слов из языка салея-са, но сейчас и они выскользнули из головы.

Мужчина опять заговорил.

«Он не понимает, что вы делаете тут одни. Ребёнок и беременная женщина».

Что? А-ара невольно прикрыла пузико куницы. Как он понял? И какой ребёнок?

«Это он про тебя идиотка! — раздражённо ответил Господин. — Он тебя постоянно дитя называет. Слышала, как говорит…» — и дальше прозвучало смутно знакомое слово.

А-ара не могла ответить. То, что случилось с ними, не объяснишь на пальцах. Господин предлагал поговорить её устами, но девушка смотрела в спокойные и очень проницательные глаза чужака и почему-то опасалась, что тот поймёт, что говорит вовсе не она. И сразу вспоминала происшествие с Лоа.

«А ты умнеешь», — снизошёл до похвалы Господин.

На шестой день чужак сказал своё имя, и А-ара убедилась, что столкнулась с необыкновенным оборотнем.

Руа-ха-ш.

Озноб прошёл по спине, и А-ара бухнулась на колени. Даже дерзкая То-нии от неожиданности забилась глубоко за пазуху.

Господин. Перед ними был самый настоящий Господин[1].

У А-ары от страха в голове помутилось. Она уже была готова молить пощадить хотя бы То-нии, просить о снисхождении к их глупости и той страшной нужде, из-за которой они ввязались в осуждаемое Господами деяние. Но…

«Встань с колен, дура, — фыркнул Господин. — Он из Салеи. Наверняка самое обычное имя».

Но статус…

«Салея-са статус отмечают отдельным обращением, в имени его нет. Тебя отец вообще хоть чему-то толковому научил? — Господин опять сердился. — Его „Руахаш“ такое же, как твоё „Ара“. Тут даже имени рода нет».

А-ара не смогла до конца поверить. Но с колен поднялась под настороженным взглядом чужака и, несмотря на дрожь, сумела вполне достойно поклониться и назвать своё имя. На манер салея-са.

Дико и немного страшно было слышать из уст не мужа простое «Ара». Представить так же и То-нии она не смогла, побоялась обидеть сестру.

Но как же странно устроены порядки салея-са! Ты встретил чужака, спросил его имя, но ничего не узнал. Не понятно, из какой он семьи и кем является. Неужели это отдельно спрашивать нужно?

«Да он наверняка маг, — заявил Господин, — то есть шаман. Колдует он весьма неплохо. Знания имеет… Точно маг».

А ей казалось, что чужак знахарь. Вон он ей как рану на боку заговорил, вмиг стянулась. Только корочка потом отпала.

«Больно боевой для знахаря», — усомнился Господин.

А А-аре казалось, что незнакомец как раз-таки добродушен и терпелив как самый настоящий знахарь.

На седьмой день чужак сразу после приземления ушёл в Лес, хотя необходимости не было: их дракон поймал довольно крупного зверя и поделился едой с драконихой. А-ара переживала и мысленно ругала мужчину, который так беспечно уходил в незнакомый ему Лес. Но вернулся он довольно быстро и принёс добычу — пару упитанных тарат. Как он только смог поймать этих быстрокрылых птиц! А-аре доводилось пробовать их нежное мясо лишь пару раз в жизни. Рот наполнился слюной, но она тут же опустила глаза. Этот господин и так мается с ними. Они ни в коем случае не могут…

Тяжёлая тушка плюхнулась ей на колени, и А-ара испуганно посмотрела на мужчину. Тот сел напротив и принялся ощипывать птицу. Сам.

— Я всё сделаю! — затараторила девушка, приподнимаясь, но чужак вдруг положил ладонь на её голову, вынудил вновь сесть и ткнул в птицу на её коленях.

Никогда она не ощипывала дичь так быстро. Ей ужасно хотелось быть полезной, показать, что она что-то может, что она… они не просто свалившееся с неба бремя. Она не могла сделать многого, но это, это сделать она могла! Закончив с одной птицей, осмелевшая девушка вытащила из рук мужчины вторую тушку. Тот и на треть не справился, и было видно по его неловким движениям, что заниматься этим часто ему не приходилось.

Полностью погружённая в разделку дичи, А-ара совсем упустила из виду куницу и поняла, что что-то не так, когда мужчина поднял взгляд и посмотрел куда-то ей за спину. Девушка резко обернулась и увидела, что То-нии, одетая — страх какой! — только в нижнее платье, стоит рядом и смотрит на их благодетеля с высокомерным недоверием. Так и хотелось дёрнуть её за подол, чтобы хотя бы взгляд опустила! Может, А-ара и прикрикнула бы на неё, но чужак поступил ещё более странно, чем смешал все её чувства.

Взял и почтительно склонил перед нахалкой голову.

Воистину, салея-са из другого мира!

Зато как быстро с То-нии слетела спесь. Побледнев, она сама как-то нервно кивнула, напряглась и отступила к кустам, прошептав А-аре, что видела рядом шишипы. Вернулась не только с шишипами, но и с уже знакомыми травами и корешками. И запекание птицы взяла на себя. А-ара же крутилась рядом, желание быть полезной никак не утихало, и она то таскала хворост, то собирала сочные ветви для лежаков. И неважно, что чужак не смотрел, а дремал, привалившись к боку драконихи.

А когда мясо было готово, он отдал приготовленные для него самые жирные куски сперва То-нии, а потом А-аре.

«Ешь, хватит трястись, — Господин был ужасно недоволен. — Бери пример со своей подружки».

А-ара не понимала этого мужчину. Он не был им мужем, не был родичем. Он не был обязан кормить их. И тем более он не должен был отдавать им самые лучшие куски. Он ходил на охоту, он потратил сил больше, чем они. Ему это мясо нужно больше, чем им, чтобы и дальше быть сильным и ловким.