Лирку всё ещё немного тянуло куда-то на верхние этажи, где, видно, заперли госпожу Лизею. Барышня уже не казалась магичке такой миленькой и очаровательной, её даже подташнивало при воспоминании испуганного лица девушки, но разбуженные волнение, возбуждение и желание кого-нибудь приласкать не утихли. Противоприворотное действовало только на мозг, снимая ментальное воздействие, вплеснувшиеся в кровь гормоны не смиряло. Можно было бы попросить успокаивающего, но она сегодня и так много всякого употребила.

«Ещё и про выходные не узнали», — нудел Иррес.

Он скучал по играм с Ханёном и страстно хотел прогуляться по Жаанидыю. А то столько веков прожил здесь в Подземном городе, а столицы нормально не видел. Да и хотелось отдохнуть от напрягающего присутствия хайнеса, в глазах которого Лирка с таким позором провалилась как маг. Нет, она хотела бы, чтобы Сильнейший отстранил её от работы во дворце, но слишком привыкла, что её навыки и профессионализм в магии не вызывают у начальства нареканий. А тут… довольно обидно.

«Не переживай, — успокаивал её господин Наэш. — Я тоже не сообразил. И ручаюсь, что не сообразил бы, даже если приворот имел бы более привычную для моего времени форму. В них я всегда был очень слаб. Благо уже тогда существовали зелья, нейтрализующие их действие, да и на химер они долго не действуют. Пара-тройка дней, и тебя бы тоже отпустило».

«Ты хотел сказать, недель, — ворчливо поправил его Иррес. — Кровь-то шибко разбавленная».

«Не очень и разбавленная, если ближайшие родичи…»

Лирка сжала болезненно занывшие виски. Господин Викед предупредил, что головная боль может прийти как побочное действие противоприворотного. Всё же воздействие на мозги.

«Сходи в таверну, где ты с господином Виканом была, — сочувственно посоветовал бывший хайрен. — Поешь и выпей травяного отвара с кислицей. Должно полегчать».

«Да там поди дорого!» — как-то они пытались выяснить, где Иррес обзавёлся такой смертной чертой как скупердяйство.

«У девочки хорошее жалование, и столуется она сейчас у господина Ёрдела. Может себе иногда позволить».

Ну сидеть в душной комнатёнке точно смысла нет, раз и хайнеса во дворце нет.

Время уже было полуденное, и на улице царила влажная духота. Лирка расстегнула мундир и слегка ослабила шейный платок, пока шла к воротам. Но увидев карету со знакомыми гербами, резко захотела застегнуться на все пуговицы, закрыться, забаррикадироваться. В груди как по щелчку занялась злость.

Карета с гербами семьи Шиндый стояла не прямо у ворот, а немного левее, на противоположной стороне улицы под густой сенью деревьев. Складывалось впечатление, что стоит довольно давно. Часовые посматривали на экипаж с удивлением, а возница уже подрёмывал на козлах. У дверцы мялась уставшая служанка. Увидев Лирку, она взволнованно вскинулась, встряхнулась и, постучав в дверцу экипажа, торопливо засеменила к магичке.

«Ба, неужели это нас по такой жарище ждут?» — поразился Иррес.

— Добрый день, госпожа, — служанка, испуганно таращась на напряжённую Лирку, поклонилась.

— Добрый, — сухо отозвалась та, предчувствуя неприятности.

— Моя госпожа хотела бы поговорить с вами…

— Нет, — мгновенно отказалась Лирка.

На лице девушки мелькнуло мучительное отчаяние, она со страхом посмотрела через плечо на карету.

— Этот разговор вас не затруднит… — в её голосе прозвучали умоляющие нотки.

Может, Лирка и пожалела бы её, если бы её госпожой была бы не Ахиша Шиндый.

— Разговор с вашей госпожой меня затруднит, даже если мы просто обменяемся приветствиями, — холодно ответила магичка и отвернулась, чтобы продолжить путь.

— Это в твоих же интересах.

Лирка замерла, услышав хрустально-тонкий голос, и бросила тяжёлый взгляд через плечо. Приподняв пальчиками занавеску, на неё высокомерно смотрела консери Ахиша. Несмотря на стремление держаться с достоинством, в плотно поджатых губах чудилось что-то нервное. Ну и… сама консери ждала какую-то безродную невесть сколько у ворот. Той явно что-то нужно. Нужно так сильно, что она наступила на гордость.

Лирка развернулась. Что ж, лучше знать о желаниях свекрови. Тем более она подозревала, чего могла хотеть консери. Молча прошла мимо служанки широким размашистым шагом, сама распахнула дверь экипажа и, пригнувшись, забралась внутрь. Спокойно уселась напротив консери и, сложив руки на груди, вперила в неё тяжёлый взгляд. Занавеска опустилась, отрезая солнечный свет. Тьму развеивало только сияние пары серебристых светляков, чьи огоньки волшебными искрами отражались в льдистых глазах госпожи Ахиши и голодным блеском в чёрных безднах Лирки. Несмотря на гордо вскинутую головку свекрови, её подавляюще роскошное платье из пудрово-золотистой ткани и великолепную отделку экипажа, магичка чувствовала себя весьма уверенно. Она не боялась этой женщины. Лирка не просто её ненавидела, она её презирала и не могла чувствовать себя в её присутствии униженной или подавленной.

Видимо, госпожа Ахиша осознавала это, так как до конца удержать лицо у неё не получилось: ноздри тревожно раздувались, а ресницы трепыхались чаще необходимого.

«Спорим, про Ханёна узнала?» — предложил Иррес.

Спор никто не поддержал. Прятаться в сознание ни дух, ни господин Наэш и не подумали. Даже если консери и увидит что-то такое в глазах Лирки, всё равно не поймёт, что именно, но, возможно, испугается.

— Ты родила от Весхалия ребёнка? — перед тем, как задать вопрос, госпожа Ахиша отвела глаза.

Лирка склонила голову набок и прищурилась.

— С чего это тебя интересует мой ребёнок?

— Это ведь мой внук, — консери нервно облизнула уголок губ.

— Вы отказались от Весхалия и выгнали его из семьи. Так что мой сын не может быть твоим внуком, — не согласилась Лирка.

— В нём моя кровь! — госпожа Ахиша полоснула Лирку яростным взглядом, но та ничуть не впечатлилась.

Её собственные глаза горели чёрным огнём бездны, которая была готова сию минуту вырваться и пожрать наглую оборотницу.

— В нём моя кровь, — тихо, с угрозой протянула магичка. — Весхалий вошёл в мою семью, и все дети, рождённые в этом браке, принадлежат моей семье.

— У тебя нет семьи, ты безродная! — сквозь зубы процедила консери. Было видно, как ей тяжело сдерживаться и вести разговор почти на равных. Но она уже знала, что Лирку не остановят ни её статус, ни богатство, ни влияние семьи Шиндый.

— У моей семьи нет имени, — спокойно поправила Лирка, — но семья у меня есть. И по закону мой сын не Шиндый. Он мой!

— В нём кровь семьи Шиндый, глупая ты… — консери осеклась, мучительно сильно поджала губы, удерживая оскорбление внутри. — Он единственный наследник семьи Шиндый. И ты не можешь его этого лишить.

— Чего «этого»? Богатства? — Лирка вскинула бровь. — Влияния? Что ещё? Семья Шиндый не может дать ему ничего, кроме денег и связей. Это так ничтожно мало, что не стоит даже задумываться.

Госпожа Ахиша сперва вздрогнула, взглянула на магичку с непониманием, малость растерянно, затем устало вскинула брови и снисходительно усмехнулась.

— Ты до сих пор не понимаешь, что деньги и связи, которые ты так презираешь, дадут ему всё, чего бы он только не пожелал.

— Почему же они Весхалию не дали того, чего он желал? — поинтересовалась Лирка.

— Весхалий — глупый мальчишка… — вспыхнула консери.

— А его мать — эгоистичная сука, — без обиняков заявила Лирка.

— Я хотела своему ребёнку лучшего! — дёрнула губами госпожа Ахиша. — Ты понимаешь, сколько дорог открывали ему богатство, влияние и звание будущего консера? Ты… Он сам осознанно лишил себя этого! А ты хочешь лишить этого и своего сына. Что можешь ему дать ты, безродная девчонка, вынужденная служить псом хайнеса, чтобы иметь кусок хлеба?

— Может, я могу дать ему, чего никогда и никому не смогла дать ты? — левый уголок губ Лирки приподнялся в саркастической усмешке, а веки слегка опустились, сжимая бездны глаз до голодного росчерка чёрных ущелий. — Я могу дать ему мать.