— Ты думаешь, правда? — Иерхарид отложил в сторону дочитанное завещание.

— Не знаю, — пожевал губами лекарь. — Синяки появились не от побоев, а от очень сильного удара, пришедшего на всю правую половину тела. То ли швырнули, то ли сама упала… Но проблемы в семье точно есть, иначе чего б девчонка так истерила. Это страх, Иер. Она боится, её запугали. И уж точно она не сумасшедшая, хотя если запугивания продолжались достаточно долго, то это могло повлиять и на душу, — Винеш задумчиво почесал обросшую щёку. — Надо посмотреть за ней. Как дальше себя поведёт. Ты надолго её мне отдаёшь?

Иерхарид тяжело вздохнул.

— Не меньше чем на два года.

— Господин! — Врей обернулся и возмущённо посмотрел на повелителя.

— Не могу оставить ребёнка в беде, — хайнес взглянул на помощника с укором. — Объявим над ней опеку. Опеку от правящей семьи.

— Вы знаете, какие слухи поползут!

— Разнообразные, — равнодушно отмахнулся Иер. — Может, придумают что-то новое. Даже интересно услышать.

— Ну, я тогда за ней пригляжу, — удовлетворённо протянул Винеш. — Только, Иер, ты уж подготовься. Девочка явно боевая, как Риш твой.

— Вот мечтал о дочери и домечтался, — косо улыбнулся хайнес. — Риш и Риша. Звучит?

— Господин, пойдут сплетни, что хайрен присмотрел её для себя, — предупредил Врей.

— Пусть ходят, — милостиво дал позволение хайнес.

— Одумайтесь. Всегда можно попросить позаботиться о девочке кого-то из сторонников. Того же Бодыя, — пытался достучаться до благоразумия повелителя Врей. — У вас много обязанностей, и вы не сможете таскать девочку всюду с собой, как когда-то маленького хайрена. Или Вотых попросите.

— Отдать прелестную девочку в волчью стаю? — хохотнул Винеш. — Она оттуда никогда не выберется. Если один раз назовёшься Вотым, то Вотым на всю жизнь и останешься! И чего ты талдычишь господину всё о государственных делах? Помимо дел в жизни должно быть и что-то этакое… иное. Чтобы жизнь жизнью была. Для души полезно, как лекарь говорю.

Врей нехорошо посмотрел на Винеша, но ничего не ответил. В конце концов, он покидает пост помощника хайнеса и со слухами разбираться уже не ему придётся.

— Позови сарена Холлыя, — распорядился Иерхарид.

Когда сарен Рони Холлый переступил порог кабинета хайнеса, тот встретил его проникновенным холодным взглядом, а затем вежливо, без тепла улыбнулся.

— Мой господин, — сарен поклонился.

— Проходите, — хайнес милостиво указал на кресло по другую сторону стола, и гость покорно сел.

Внешне он выглядел совершенно спокойно. Слишком уж спокойно для отца, чью полуголую дочь забрали утром без его дозволения. Мужчина скользнул взглядом по столу хайнеса и невольно зацепился за тонкую стопку документов, по какой-то случайности лежавшую вверх тормашками по отношению к хайнесу. И лис смог беспрепятственно прочитать крупный заголовок «Завещание». Стоящий за креслом хайнеса Врей отметил, как дрогнули ресницы сарена и с каким трудом тот выровнял сбившееся было дыхание.

— Я доставил вам сегодня много беспокойства, простите, — повелитель величаво склонил голову.

— Не думаю, что могу принимать извинения, — отозвался господин Рони. — Моя старшая дочь всегда была источником неприятностей. Мне стоило не поддаваться на её уговоры и всё же оставить дома.

— Но я рад, что вы поддались.

Жёлтые глаза невольно опять притянулись к документу. Интерес сарена был очевиден, но хайнес не поспешил спрятать бумаги. И Рони воспринял это как намёк.

По спине прошёл озноб.

— Каждый раз, когда происходит подобное, мне становится очень неловко, — Сильнейший позволил себе тонкую виноватую улыбку. — Ваша дочь Лийриша разбудила сердце мужчины моей семьи. И согласно давнему обычаю, я прошу вас оставить дочь под нашей опекой, чтобы она могла присмотреться к моему родственнику и, надеюсь, полюбить.

И без того бледный лис побелел ещё сильнее.

— Вы можете не переживать за судьбу дочери, — продолжал мягко вещать хайнес. — Никто не будет неволить её в чувствах. Всем известно, что мужчины нашей семьи предпочитают строить браки на взаимной любви.

— На… — сарен облизнул пересохшие губы, — на какой срок вы хотите взять заботу о моей дочери?

Хайнес улыбнулся ещё шире.

— На два года.

Сарен, уже не скрываясь, уставился на завещание.

— Если за это время в её сердце не проснётся ответная любовь, она будет полностью, — голос хайнеса зазвучал особенно вкрадчиво, — свободна.

— Боюсь, вы мало знаете мою дочь. Она беспечна, непослушна и… не всегда владеет собой. Лекарь душ подозревает, что её внутренний мир слишком отличается от нормального. И вряд ли это можно изменить.

— Мой лекарь уже осмотрел её, и на его взгляд госпожа Лийриша — очень здоровая и энергичная девушка. В ней нет ни единого признака сумасшествия. Да, она несколько запугана, — синие глаза прищурились, — недоверчива и подозрительна, но эти черты, как правило, чаще проявляются не из-за ущербности души, а из-за образа жизни. Если не считать её ран, она совершенно здорова.

— Боюсь, она будет скучать по сёстрам, — не сдавался сарен.

— Они могут приезжать к ней, когда захотят, и быть здесь столько, сколько пожелают, — милость хайнеса была воистину безгранична.

— Лийриша очень упряма, вряд ли она захочет покидать семью.

— Я уверен, что захочет, — несмотря на улыбку, повеяло холодом. — Мне показалось, что она мечтает сбежать.

— У Лийриши возраст противостояния. Она не может простить мне смерти матери, хотя моей вины здесь нет. Но, повзрослев, она будет сожалеть.

— Сарен, — теперь уже исчезла и улыбка, — я могу провести небольшое расследование, в которое попрошу включиться управляющих Жаанидыйского банка, и это расследование не завершится для вас ничем хорошим. Даже если за вами нет грехов. Если я что-то хочу — я это получаю, — в голосе Сильнейшего зазвучала сталь. — А я хочу, чтобы ваша дочь Лийриша осталась в моём доме. Вы посмеете мне отказать?

В кабинете повисла тишина. Сарен и хайнес не отрываясь смотрели друг другу в глаза, и сарен не выстоял и отвёл взгляд.

— Не посмею.

— Рад, — хайнес подтянул завещание к себе.

Под завещанием лежал ещё один лист, который повелитель и подтолкнул к лису.

— Подпишите.

В документе прописывалось, что он, Рони Холлый, уступает право опеки над своей дочерью Лийришей Иерхариду Ийехаѝдыю. Внизу уже стояли сдержанная чёткая подпись хайнеса и дата. Сарен ещё раз посмотрел на повелителя и его помощника, размял пальцы и всё же потянул руку к перу.

В тот же миг, как подпись была поставлена, бумагу выдернули из его рук, и помощник хайнеса деловито заверил передачу опеки своей подписью.

— Благодарю, — повелитель снова улыбнулся. — Я пришлю слуг, чтобы они забрали вещи госпожи Лийриши. Светлого вам дня, сарен.

— Спасибо, повелитель.

Сарен поднялся и со слегка оглушённым видом покинул кабинет.

Холодность тут же исчезла с лица Иерхарида, и он с интересом посмотрел на Врея.

— Ну как?

Тот поспешил округлить глаза в восхищении.

— Вам так идёт властный образ!

Лийриша проснулась к вечеру, но занятый делами хайнес смог прийти только ближе к ночи, пропустив ради беседы с девушкой бал.

Приоткрыв дверь, Иерхарид с интересом заглянул в слабо освещённую комнату и тут же столкнулся со злыми зелёными глазами. Глаза смотрели на него из-под края одеяла, в которое девчонка завернулась, как в кокон, и, нахохлившись, сидела по центру кровати.

Увидев хайнеса и его помощника, женщины-сиделки мгновенно вскочили и поклонились.

— Прошу оставить нас наедине, — ласково попросил он и многозначительно взглянул на Врея.

— Одинокой молодой девушке неприлично оставаться наедине с мужчиной. Особенно с неженатым мужчиной, — непреклонно заявил помощник, и Иерхариду пришлось смириться с его присутствием.

Женщины торопливо покинули комнату, и Иерхарид, подтащив кресло ближе к постели, сел. Девчонка воззрилась на него с обжигающей ненавистью.