И-тона на самом деле не понимала. А кто тогда сговаривается с родителями девы, сговариваются ли вообще? Как юная девушка сама может принимать такое сложное решение, как решение о становлении женой? В юные годы мудрости ещё нет. Не зря о свадьбах родители уговариваются, им-то уже виднее. А если девушка откажет, не ляжет ли это позором на семью, не отпугнёт ли других женихов? Кто-то захочет брать в жёны деву, которая и опозорить может срамным отказом? И ещё многого и многого не понимала И-тона.

К вечеру, когда Лес купался в красных лучах заката и переливался разноцветными отсветами листвы и стволов, на окраине лагеря северян появились скаана-са. А-ару как раз отправили к ручью за водой, и девушка, не устояв перед любопытством, спрятала кувшины и кустами пробралась ближе, чтобы посмотреть на загадочный богатый и неприличный народ.

Первыми показались высокие шерстистые сото̀ны. А-ара впервые вживую видела этих высоких — выше лошади — зверей. Ранее доводилось глядеть на них только на страницах отцовской книги, которую составляли ещё их предки. Четыре столбообразные ноги, потускневшая после долгой дороги серовато-белая шерсть, по-птичьи горделивый изгиб шеи, небольшая голова с широким толстым клювом и длинный, волочащийся по земле гибкий хвост. На боках зверя мятыми тряпками лежали кожистые, покрытые бархатистой шёрсткой крылья. Их было не меньше десятка, и среди них сновало в два раза больше привычных и для их краёв разноцветных виверн. Скандальные виверны от усталости огрызались, рычали и тонко повизгивали, но спокойные сотоны, казалось, не обращали на их суету внимания и продолжали степенно вышагивать.

Когда из чащи высунулась длинная шея с округлой головой, закованной в стальной шлем, среди мужчин прошёл глухой ропот, кто-то даже малодушно отшатнулся. Северяне выдержали появление хриппуты с достоинством. Только поспешили расчистить место, чтобы ничего не видящий зверь не затоптал кого ненароком. А-ара с раскрытым ртом рассматривала ужас и кошмар Хоётора. Выглядела хриппута очень внушительно. Огромная, длинная, с мощной шеей, покрытой шипами, с сильными мускулистыми лапами с суставчатыми пальцами и с длинным, хлестким и сильным хвостом, тоже покрытым шипами. На спине, примерно посередине между первой парой лап и второй, слегка покачивался деревянный короб, украшенный затейливой резьбой. Вход в него закрывало плотное полотнище тёмного голубого оттенка, расшитое синими узорами и бусами. Орнаменты А-аре были совершенно незнакомы. В очертаниях каких-то узоров ещё можно было угадать растения и животных, но некоторые элементы вызывали откровенную оторопь.

А-ара бросила взгляд вокруг, чтобы посмотреть, какие узоры покрывают одежды оборотней скаана-са, и удивлённо приоткрыла рот, обнаружив, что половина прибывших женщины. В большинстве своём беловолосые, они держались на спинах зверей уверенно и смотрели вокруг так… А-аре было сложно подобрать правильные слова. Не все из них были красивы, но почему-то они всё равно казались красивыми. А-аре вроде бы удалось поймать мысль и объяснить себе, что именно её так поразило в прибывших женщинах.

Они прямо отвечали на направленные на них взгляды. Порой смеряли мужчин непонятными А-аре взорами, перебрасывались между собой и даже с приехавшими с ними мужчинами насмешливыми взглядами, облизывали губы и — о, милостивые Господа! — подмигивали. Их лица преисполняло такое безбоязненное спокойствие, будто они были уверены, что имеют право так себя вести. А-ара с жадностью отметила оружие, которое те носили на себе и держали при седле, роскошные обережные бусы в косах, которые у хуани-са носили только мужчины и только в особых случаях, и богатую роспись татуировок на лицах, шеях и руках. А-ара была почти убеждена, что их тела целиком расписаны.

Но ещё больше её поразили мужчины скаана-са. Их не злило вольное поведение их женщин. Они насмешливо смотрели на встречавших и, кажется, прекрасно понимали причины искривлявшей их лица брезгливости. Но их это забавляло, и они взглядами подначивали своих спутниц на ещё большую раскованность.

Волна шепотков заставила А-ару испуганно съёжиться и поискать глазами причину волнения.

Голубое полотнище на входе в деревянный резной короб колыхнулось. Край ткани подцепило ярко сверкнувшее лезвие, полог приподнялся, и на покатый бок хриппуты ступил вышитый сапожок голубой кожи. Занавесь поднялась выше, открывая изящных очертаний ногу, облачённую в светлые штаны, и расшитые полы верхней плотной синей рубахи. Показалась склонённая голова с густыми белыми косами, столь тщательно увитыми бусами и расшитыми лентами, что А-ара не была уверена, что их хозяин вообще может разогнуть шею с такой-то тяжестью.

Но он легко вскинул голову, и А-ара в очередной раз ошеломлённо распахнула рот.

Женщина. Ещё одна женщина.

Тонкое красивое лицо покрывали чёрные линии затейливой росписи. Узоры крыльями расходились на бровях, стрелами очерчивали глаза и туманно-расплывчатой линией шли по контуру губ, изогнутых в надменной улыбке. Женщина легко спрыгнула вниз, только хлопнули длинные разрезанные по бокам полы плотной рубахи и тяжело ворохнулись косы, убрала кинжал в ножны и ласково потрепала по морде потянувшуюся к ней хриппуту. Та тут же слепо подалась к ней, будто напрашивалась на ласку, но женщина мягко её отстранила и поманила одного из мужчин. Тот спрыгнул со своей виверны и, подойдя ближе, безбоязненно почесал хриппуту под подбородком, привлекая её внимание. Зверь, жадно обнюхивая его волосы, потянулся за мужчиной, которой зашагал на дальний край поляны, и попыталась ядовитым языком обслюнявить его шею. Но тот, весело посмеиваясь, от ласки увернулся.

Женщина же пошла к И-тро-ху и Хо-ёта-си. А-ара отметила, как напряжён муж. Казалось, тот едва сдерживался от бешенства и не мог поверить в то, что видит. К женщине присоединился один из мужчин скаана-са. На встречавших он посматривал с насмешкой. А-аре уже казалось, ехидное веселье — национальная черта скаана-са.

— С завершением пути, — церемонно поприветствовал приехавших И-тро-х. — Надеемся, что путь ваш не был долгим и путанным.

Женщина улыбнулась, зазвучал её медленный, мелодичный голос, мёдом потёк:

— Наша Госпожа заботится о своих детях и никогда не оставит их без своего пригляда.

— Благодаря Её заботе, — продолжил сопровождавший женщину мужчина, — наш путь был спокоен и короток.

А-ара видела, как покоробили слова приехавших Хо-ёта-си. Он всё ещё молчал, но, казалось, едва сдерживался. Речи скаана-са были очень странны. А-ара никогда не слышала, чтобы Господ называли Госпожой.

— Как бы приятен не был ваш путь, вам следует хорошо отдохнуть, Ло-са̀н-х, — с всё той же церемонной почтительностью сказал И-тро-х.

«Жрец!» — сообразила А-ара, пугливо осматривая высокого светлокосого мужчину.

— Нам не нужен отдых, — мягко воспротивилась женщина. — Госпожа знает, что мы приехали последними.

— Почти последними, — поправил её Ло-сан-х. — Но мы можем начать и без коя-са̀.

Господин И-тро-х слегка растерялся. Так как сбор проходил на территории их народа, то все приехавшие жрецы должны были прийти в их Дом Духов. Но… Он посмотрел на улыбающуюся женщину.

— Мы не можем пустить в наш Дом самозванку, — глухо оборонил Хо-ёта-си.

Всё-таки не сдержался.

— О бравые благовоспитанные мужчины юга, — насмешливо протянула «самозванка», — ваши глаза всё так же застланы спесью.

— Постыдилась бы открывать рот, — презрительно бросил Хо-ёта-си, — ты, принявшая в себя не одного мужчину.

— И от кого я это слышу? — не обиделась женщина. — От мужа многих жён? На скольких разменялся ты?

Хо-ёта-си вскинулся, шагнул было вперёд, но И-тро-х поймал его за локоть и отрицательно мотнул головой.

— И всё же наш Господин не позволит пустить вас в храм, — жрец бросил холодный взгляд на гостью.

— Да? — та чуть шире распахнула голубые глаза, и вдруг в её образе что-то неуловимо поменялось. Косы тяжело зашевелились, будто живые, но скованные бусами и лентами, ветер подхватил полы рубахи и…