Цвет раны не переменился, и выглядела она откровенно дурно. Женщина никак не показывала, что ей больно, и Рихан подозревал, что она вообще не понимает боль. Ему стоило больших трудов донести до неё, что раненую руку тревожить нельзя. В какой-то момент ему даже показалось, что на лице женщины мелькнула растерянность: она явно не понимала, чего он хочет. В итоге он просто примотал руку к туловищу и следил, чтобы спутница не смела её освобождать.

Поменяв повязку, Рихан натянул спущенное с плеча платье на место, стараясь не смотреть на немного оголившуюся грудь. Его прелести спутницы не то что бы интересовали, но теперь он чувствовал к ней больше тепла и невольно стремился узнать её немного лучше. Но поговорить они не могли, поэтому узнавать он мог только глазами.

— Надо почаще обрабатывать, — Рихан говорил вслух, пока рылся в мешке и доставал небогатую снедь. — Нехорошо выглядит рана, нечисто. Вот бы знать, как на тебе что заживает. А то, может, ты от любой царапины гнить как труп начнёшь… Ой, не дай боги, не дай! Я по лекарскому делу неважно обучен, живую… Ну, не подпорченную до границы не доведу. Вот прогниёшь до костей, и сожрёшь меня! Нет, надо нам с тобой до Многоимённых земель дотянуть, а там есть деревенька одна… целое княжество по их меркам, — оборотень насмешливо фыркнул. — И там отменные лекари! Главное, чтобы ты у меня… ну, не пропала совсем уж. Ты ешь, ешь! — он пихнул в здоровую руку женщины хлеб с мясом. — Может, аппетита у тебя и нет, но телу твоему еда нужна. Так что ешь больше.

Мужчина, глядя на спутницу, показательно укусил свой кусок. Та моргнула и медленно потянула еду ко рту.

— Да! — поспешил улыбнуться Рихан, чтобы показать, что она правильно его поняла. — Если Господин и дальше будет где-то шарахаться, то мы и без него начнём друг друга понимать.

Сложно было сдержать довольную улыбку при взгляде на то, как женщина неторопливо жуёт. Надо бы ей имя какое дать. Или попытаться дознаться, как её зовут?

— Я, — Рихан ткнул себя пальцем в грудь, — Рихан. Рихан. Имя моё. Рихан. А ты? — он указал на женщину.

Та продолжила молча жевать.

— Нет, ну не можешь же ты быть безымянной? — рассуждал оборотень. — Что там Господин вообще про вас рассказывал? У вас язык-то свой есть?

Мало Господин рассказывал. Больше упирал на то, что эмоций у женщины почти нет, чужое враньё распознаёт с трудом… И не нужно видеть в ней женщину. С последним Рихану было откровенно сложно. Пусть тело спутницы его и не влекло, он видел в ней женщину и относился как к женщине. И когда искал для неё одежду, даже не подумал взять у портного мужской костюм. Хотя на её рост нашлась бы и мужская одежда.

— Давай так. Я — Рихан, — оборотень опять ткнул себя в грудь. — А ты…

И задумался. Этой женщине подошло бы какое-нибудь сильное и красивое имя, похожее на неё. Но как на зло в голове вертелись только имена сестёр, весьма простенькие.

— Как тебе… Ах, всё равно не ответишь! — мужчина досадливо поморщился. — Будешь Исаей. Нет-нет, подожди! Лучше… лучше… О, Лаярли! Это цветок такой. Очень красивый и… — Рихан растерянно взглянул на белые волосы спутницы, — … жёлтый. Но красивый! А коротко можно звать Ярли. Я — Рихан, ты — Лаярли. Ярли! Рихан и Ярли. Понимаешь?

Женщина продолжала невозмутимо на него смотреть.

— Мимики тебе, конечно, очень не хватает, — тихо проворчал оборотень, собирая мешок. — Посидим ещё немного, тебе надо… Нет, всё-таки надо отдохнуть! Может, ты и не чувствуешь усталости, но телу отдых нужен.

Сам Рихан усталости не ощущал. Он привык к длительным путешествиям, хоть и весьма долгая жизнь в Жаанидые несколько и расслабила. Но сейчас его ещё лихорадило от нервов и переживаний за рану женщины. Не то что бы он боялся за неё… Просто совсем уж неблагодарным не был. Стрела же предназначалась ему, а не ей. Но она…

«Ты важнее».

Рихан сердито фыркнул, ощутив, как покраснела шея. Уж неясно, что она подразумевала под этими словами, может, имела в виду его уязвимость. Она-то бессмертная! Но относиться к этим словам спокойно не получалось. В груди теплело, и мысли начинали путаться. Не сказать бы, что он никогда и никому не был важен… Просто никто и никогда этого не говорил.

Рос Рихан в многодетной семье. Отец пропадал по кабакам, и мать жилы рвала, чтобы прокормить детей. Конечно, о родительском внимании можно было не говорить. Когда учитель, увидевший в нём магический дар, предложил матери Рихана отдать сына ему в ученики, та даже не стала думать. Собрала котомку, всунула Рихану в руки и вверила его учителю.

Учитель ценил его, хоть и называл постоянно трусом. Смекалистый Рихан быстро схватывал науку, был любопытен и его ничуть не отвращало ремесло искателя древностей, а порой и грабителя могил. Но…

«Ты важнее».

Такие слова Рихан слышал впервые. И да, ему было совестно перед женщиной, чьей доверчивостью они с Господином воспользовались, и теперь она по их вине ещё и ранена. А Рихан не мог так же, как Господин, отмахнуться от того, кому задолжал. Нет, он её доведёт до Многоимённых земель, а дальше…

Рихан задумчиво посмотрел внизу вверх на женщину, а та в ответ на него.

— Право, как статуя, — тоскливо вздохнул оборотень. — Ты везде будешь странной. Улыбнись хотя бы, — мужчина приподнял пальцами уголки собственных губ.

Глаза женщины слегка расширились, и её губы медленно изогнулись в улыбке. У Рихан сердце споткнулось от неожиданности. Да, жизни в улыбке было мало, но всё это была улыбка.

— Вот, уже лучше! — оборотень восторженно улыбнулся в ответ. — Если будешь улыбаться чаще, то улыбка станет естественней. И ты уже не будешь казаться такой странной. Ну, только если немного дурочкой, но лучше уж быть дурой.

«Что у вас тут?»

Раздавшийся в голове голос Господина сбил Рихана, и тот поймал себя на мысли, что лучше бы тот и не возвращался.

— Лая… Лаярли ранена, — ответил Рихан. Общаться вслух всё же было проще. В мыслях он начинал путаться, что хотел сказать Господину, а что хотел бы утаить, да вот невовремя подумал. — Рана какая-то неприятная…

«Ничего ей не будет! — раздражённо отмахнулся Господин. — Дитя где-то в Хоёторе, я теперь уверен в этом. Ублюдок Ваирак пытался меня найти. Столько тысячелетий ему было плевать на своего брата, а тут вдруг понадобился. Ха! Ребёнок должен быть где-то рядом. Нам нужно найти его и сделать так, чтобы безумцы поняли, что она вернулась. Это должно запустить пророчество!»

Они украли ребёнка Вотых. Рихан был уверен, что исполнение пророчества уже ничто не остановит.

«Нет-нет! Мы должны убедиться!» — не согласился с ним Господин.

— Ярли ранена, — повторил Рихан. — Её рана может загноиться. Я не уверен, что правильно лечу её. Нам нужен лекарь.

«Сейчас дитя — это самое важное!» — взбесился Господин.

— Ну так и занимайтесь ребёнком, — фыркнул Рихан. Стоять на своём он умел. — Я свою работу сделал, Ярли тоже. Дитя в Хоёторе. Сбросили её, невесть где, вы. Вот вы и ищите. А мне… нам нужен лекарь. И нам нужна провизия. Мы… я смертен, и нам обоим нужна еда.

«Неблагодарная тварь…»

— Пока и благодарить не за что, — ядовито отозвался Рихан. — Мы помогли пророчеству исполниться, и нам по уговору положена награда. Если вам нужно что-то ещё, то это уже отдельный уговор. И нам нужны лекарь, провизия и гарантии, что мы выберемся из Хоётора живыми.

Повисло молчание. Оборотень нервно улыбнулся пристально смотрящей на него женщине.

«Будет вам лекарь, провизия и гарантии, — взбешённо прошипел Господин. — Вы, смертные, ничуть не меняетесь. Всегда пытаетесь что-то урвать».

— Вы бессмертные тоже не меняетесь, — отозвался Рихан. — Каждый раз норовитесь бесплатно прокатиться на нашем горбу.

«Я отведу вас в ближайшее поселение. Собирайтесь».

Что ни говори, но Хоётор Господин знал очень хорошо. Словно ежедневно обходил эти земли и знал, где появился новый овраг, где упавшее дерево перекрыло путь, а где выросло плотоядное растение саженей десять в высоту. К небольшому поселению Господин вывел их ещё до заката. Зная, как хоёторцы подозрительно относятся к чужакам, Рихан постарался придать себе и Ярли как можно более чуждый вид, чтобы их не приняли за перевёртышей. И сходил на разведку, прежде чем соваться в деревушку.