«Брат Темаш знает ещё больше»

Несмотря на раскрывшееся предательство привратника, Ссеверасс остро по нему тосковал. Темаш единственный, кто всегда был рядом. Он кормил и поил духа, развлекал его, читал книжки, пел песни. А ещё он иногда занавешивал окна, за что ему попадало от настоятеля.

Напротив имени привратника стояла корявая приписка.

«Признаки помешательства. Ссылка в рудники или в лечебницу?»

Стоящий за спиной Зразыя Ссеверасс шумно вздохнул и испуганно затеребил парня за рукав. Зразый даже рассердился на него. Он-то что мог сделать? Темаш был одним из тех, кто сознательно поддерживал ложь ордена Типиша. Его никоим образом не оправдать…

В голове, словно в издёвку, зазвучал густой пьяный бас: «Папенька… папенька…».

Зразый закусил губу.

— Господин, — тихо обратился он к хайнесу, — а можно мне самому попросить награду?

Мужчины разом посмотрели на него.

— Моя просьба покажется вам дикой, но я хотел бы свободы для этого оборотня, — Зразый положил лист на стол и ткнул пальцем в имя Темаша.

— Что? — ноздри Узээриша разгневанно раздулись. — Ты ведь соображаешь, о чём просишь?

— Я прошу отпустить одного из важнейших преступников по делу об ордене Типиша.

Повисла тишина. Зразый почесал затылок, кашлянул, судорожно пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить свою просьбу, и ругаясь на себя за мягкосердечие.

— Он уже совсем старик и пошёл на это от безысходности. Он же с оторванными корнями, один из тех, кто потерял всех близких во время очередной стычки между влиятельными семьями. Своё наказание он отбыл ещё до совершения преступления.

— Хочешь сказать, что теперь все, кто имел несчастье пережить беду, могут преступления совершать? — прищурился Риш.

— Да жалко мне его! — Зразый растерял былое красноречие. Если бы он действительно сильно переживал за судьбу привратника, может, ещё бы и извернулся, нашёл слова. А так путался, мямлил и сам не понимал, зачем ему это. — Я тоже потерял семью в такой же сваре и очень хорошо его понимаю. Мне-то повезло, меня жрец Ваирака на поруки взял, два года своим хлебом кормил. Так я жрецом стать и хотел, так мне понравилось быть частью большого и дружного жреческого ордена. Рад был, что рядом кто-то оказался, кому моя судьба не безразлична и кому я сам хоть чем-то, но помочь могу. А брату Темашу вот не повезло. Но он раскаялся. С чего пить вообще начал? От вины и начал. Да и мне совестно. Я всё ж слабостью его и воспользовался, — Зразый нахмурился.

— Это никак невозможно! — категорично отрезал Риш.

— Подожди, — осадил его отец, всматриваясь в бумагу. — Что там с помешательством?

— На допросе нёс чепуху, что в подвале часовни содержался дух, который всех лечил, — поморщился Риш, — а он при нём привратником был и врал ему, что мир смертных — место ужасное, и постоянно держал мальчишку в страхе. Так и называл духа, мальчишкой. Ну где это видано, чтобы всевидящего духа можно было так обмануть?

Зразый изо всех сил сдерживал себя, чтобы не бросить взгляд на Ссеверасса.

— Ещё что-то про своего отца говорил, мол, он его корил за обман… Много несуразностей рассказал. Ещё и с последних возлияний никак не просохнет. Не поймёшь, где бредит, а истину говорит.

— Все мы обманщики, — тихо протянул Иерхарид. — Они обманывали нас, я связался с ними с целью обмануть их… Но мне есть за что поблагодарить их. Моя Риша жива.

Узээриш негодующе фыркнул.

— Уступи, — попросил отец. — Я чувствую, это будет благом.

Ранхаш посмотрел на бывшего хайнеса неодобрительно, но спорить не стал. Риш же негодующе искривил губы и замер, будто прислушиваясь к чему-то глубоко внутри себя. И, тяжело вздохнув, выдал:

— Деньги бы тебе принесли больше пользы. Жди, через неделю отпустим и на два года в Кожжи его определим. А потом пусть идёт, куда хочет.

Зразый удивлённо встрепенулся.

— Давайте заканчивать, — нежданное помилование испортило Ришу настроение, и он сгрёб бумаги в кучу. — Завтра продолжим. Найдёшь, где расположиться, заступник?

— Да, конечно, — Зразый растерянно осмотрелся и внутренне похолодел.

Ссеверасса не было.

Куда Тёмные унесли этого мальчишку?

— Пойду к костру, ребята там байки травят. Хорошей ночи!

Выпалив пожелание, парень, непрестанно оглядываясь, выскочил в сени. Узээриш проводил его взглядом и протянул:

— Но шёлковыми портками с золотыми кистями я его всё же награжу. За смекалку.

Ссеверасс растерянно замер у крылечка. Духа потряхивало от страха, и он самому себе казался рыхлым, того гляди расползётся в разные стороны. Его по-детски чистая душа не умела хранить обиды, а страх за брата Темаша оказался таким сильным, что поборол все остальные страхи Ссеверасса.

Где могут держать брата?

Ссеверасс хотел подойти ближе к сидящим у костра оборотням, но взрыв смеха спугнул его и он нырнул в проулок между домами. Оттуда он выскочил на задворки, когда кто-то неожиданно полез на улицу через окно. Остановившись у саней с сеном, мальчишка сцепил дрожащие пальчики и жалобно шмыгнул носом.

— Брат Зразый… — тихо-тихо позвал он.

— Кто здесь? — вторил ему испуганный шёпот.

Ссеверасс вскинул голову и увидел в окошке бледный женский лик, озарённый светлячком. Дух испуганно затрясся, сообразив, что его видят, и, отступив, провалился в стену и тут же выскочил через другую стену прямо в руки Зразыя.

— Где ты был⁈ — негодующе зашипел брат и, не выслушав ответ, поспешил запихнуть духа за спину. — О, Викан! — изумлённо выдохнул оборотень.

— Ба, Зразый! — удивился в ответ тот. — Вот не думал, что ещё раз встречу тебя, пройдоха.

— От пройдохи слышу, — весело отозвался Зразый.

Лийрише не спалось. Нарыдавшись от разочарования и нацеловавшись с мужем, она задремала поверх цветастого одеяла и уже выспалась. Харида рядом не было, женщина слышала в соседней комнате голоса, но решила не беспокоить мужчин. Вместо этого она с большим трудом приоткрыла окошечко и высунула нос наружу.

Целовался Харид просто замечательно. Даже от воспоминаний губы наливались зудом, а по спине и груди разбегались взволнованные мурашки. Харид был очень нежным и прикасался так, что везде было приятно. Лийриша подумала, что хоть она и не помнит ночей любви, но они у неё были и Харид прекрасно знает все её самые приятные места. Мысль её так взволновала, что уши запекло от прилившей крови. В объятиях мужа наверняка очень хорошо.

Прикусив губу, Лийриша попыталась представить, каково это, когда Харид целует её тело, гладит и… Она легко воображала, что может произойти, но совершенно не помнила, откуда почерпнула такие знания. Хотелось завыть от раздражения! Всё самое хорошее в жизни забыла! Вот почему бы отца не забыть? Риша отдала бы многие воспоминания, лишь бы вспомнить, как она танцевала ридеру с Иером. Поганец Узээриш говорил, что они её постоянно танцевали.

Ей бы хотелось вспомнить их первую встречу, первые слова, которые они сказали друг другу. Вспомнить, какое впечатление вызвал у неё Харид при знакомстве. Он ей сразу понравился или немного позже? А она ему? Когда они поцеловались? Как их звери приняли друг друга? Какой была их первая брачная ночь и как Харид отреагировал на весть о её беременности?

Рише хотелось помнить столько всего. Она без устали обращалась к своей памяти, требовала вернуть утраченное, молила, но видела лишь черноту. Может, Харид прав и лучше перестать терзать себя и начать создавать новые воспоминания? До слёз обидно было отступать. Если бы это было возможно, Риша когтями бы выцарапала память даже у Тёмных духов. Она чувствовала, что потеряла сокровище невероятной цены и ничто не сможет восполнить эту утрату.

Рановато они всё-таки смылись из монастыря. Надо было ей Мастюню прибить! Лисичка кровожадно фыркнула.

Снаружи почти под самым окном кто-то помянул какую-то заразу, и Риша настороженно высунулась.

— Кто здесь?