Теперь среди бурления явно ощущалось беспокойство. Господин Шерех сыграл на жажде власти и влияния, которые всегда были в приоритете в этой среде. И особенно его речам поддались консеры, не имевшие большого влияния на территории Салеи, где уже утвердились Вотые и им подобные. Но те, кто был близок по силе Вотым, тоже не очень-то хотел отказываться от перспективы усилить своё влияние за счёт новых территорий. Ведь сила появляется тогда, когда ты видишь едва наметившую возможность и хватаешь её раньше остальных. И нажившие своё влияние семьи прекрасно это понимали.

— Шхаелые осознают, что поглощение погубит все их планы на Хоётор. Но слияние семей — это совершенно другое. Ведь семья остаётся та же, просто становится больше и сильнее за счёт присоединения в ней союзника. Скажите, можем ли мы упустить такой шанс?

— Мне кажется, всё это слишком… призрачно, — поморщился консер Ахишый. — Вы сами сказали, что положение Шхаелых слишком шатко. Вдруг они не добьются успеха… Всё же бывает, консер. Мне кажется, вы, уж простите за напоминание, слишком благосклонны этому семейству. Может, оттого что они в большинстве своём незаконнорожденные дети, которые добились кое-какого положения, и вы ностальгируете, глядя на них.

В зале мгновенно повисла оглушающая тишина. Консер Ахишый с самоуверенной наглостью уставился на мягко улыбающегося Шереха.

— Возможно, отчасти вы правы, — не стал спорить старый волк. — Глядя на дану Лиркаа, я действительно вижу себя. И она отличается от молодого меня только тем, что уже имеет имя рода. В остальном же я прекрасно осознаю, что она, — тут взгляд Шереха потяжелел, — способна пройти тот же путь, что и я. Но, — улыбка вновь вернулась на его лицо, — мы можем это предотвратить.

— Консер Шерех сыграл просто безукоризненно, — Риш до сих пор был в восхищении.

Круг не вынес решение сразу. Им потребовались сутки, чтобы уладить разногласия и наконец дать ответ. И тут сыграли роль слухи, которые успели разойтись по городу, потому что консеры начали спешно собирать информацию на загадочное семейство. Риш заранее распорядился, чтобы Шхаелые не вылезали и особо не болтали.

И к утру круг вынес решение.

Слияние одобрили.

Столь лаковый кусок, как возможность обосноваться в новых землях, никто не хотел терять. Даже консер Ахишый, когда понял, что мнение большинства не на его стороне, противиться не стал. Надо уметь отступать при необходимости.

И столица взорвалась обсуждениями.

Риш тут же распорядился готовить все необходимые документы. Точнее, просто вынес на поверхность то, что до этого готовилось втайне. Никаких промедлений терпеть он не хотел. Он и так выжидал с брачными ритуалом, чтобы у консеров не было повода сказать, что брак уже заключён и нет никакой необходимости в слиянии. Три месяца он ждал своего счастья! Три месяца распускал слухи и готовил почву. И теперь желал насладиться своей победой.

Не все Ийехаидые приняли с восторгом известие о слиянии. Кое-кто посчитал унизительным родство с какими-то там Шхаелыми. Но уж со своей семьёй Риш справиться мог.

«Как пожелаете, тётушка, — мило пропел он, склоняясь над рукой двоюродной сестры своего отца. — Конечно, я не в праве насильно тянуть вас. Вы можете не входить в семью и остаться просто Ийехаидый».

Быть оторванной от семьи, почти изгоем, тётушка тоже не пожелала.

— По-моему, здесь всё, — Иерхарид оторвался от документов и устало потёр глаза. — Нужно ещё утвердить новый герб и новую печать.

— Я уже говорил, что всё подготовил, мог бы не тратить силы на проверку. Я заинтересован в этом больше твоего.

— Ну, отчасти я тоже заинтересован, — не согласился Иерхарид. — Надеюсь, это можно считать исполнением пророчества об исчезновении нынешней правящей семьи. Семья Ийехаидый исчезает, появляется семья Ийехаидый-Шхаелый. Только, Риш, — хайрен вытянул из бумаг список семьи и ткнул в верхнюю строку, — ты, видимо, поторопился и не посчитал нужным поправить это. Из твоего указа по Шхаелым перешло, что главой семьи значится Лиркаа.

— Боги, отец, — Узээриш поморщился, — чистая формальность. Не стоит обращать на это внимание.

Хайрен не стал настаивать. Просто загадочно улыбнулся и отложил список в сторону.

Была уже глубокая ночь, когда к воротам храма Ваирака подъехал чёрный закрытый экипаж. Сыпал лёгкий снежок, ледок хрустел под колесами. Часовые даже не посмотрели на приехавших. Те въехали в полной тишине. У лестницы, ведущей к дверям храма, их уже ждал помощник главного жреца. Первым наземь спрыгнул высокий мужчина, закутанный в чёрный плащ. Он помог спуститься женщине, тоже закутанной в чёрное.

— Господин Руахаш ждёт вас, — сказал жрец и приглашающе махнул в сторону дверей.

Мужчина молча приобнял свою спутницу и повлёк её по ступеням наверх.

Им никто не встретился. Холл был пуст, только гулкое эхо разносилось от шагов.

Жрец проводил гостей в небольшой круглый зал, стены и потолок которого были расписаны коричневым лесом. На северной стене коричневый разбавлял блекло-голубой. Выглядело так, словно художник только приступил к рисунку и ещё не был уверен в выборе цвета.

Главный жрец стоял напротив круглого алтаря и как раз заканчивал последние приготовления к таинству, на котором имели право присутствовать только вступающие в брак и жрец, заключавший этот самый брак.

Риш первым сбросил плащ, а затем помог Лирке выпутаться из облачения. Та была бледна и выглядела не очень здорово. Поездка в карете её укачала.

— Хорошая ночь для заключения союза, — сказал Руахаш. — Тихая и снежная.

— И скользкая, — Риш нервничал. На его взгляд, Лирка была слишком бледна.

— Ритуал короткий, не займёт много времени.

— Торжественности нам потом хватит. Что нужно делать?

Лирка уже знала, что нужно делать, поэтому подошла к камню и спокойно на него забралась. Руахаш с укором на неё посмотрел.

— Тебя должен был посадить сюда жених.

Та растерянно заморгала. Прошлый раз она тоже самая садилась на камень, но Весхалий был слишком слаб, чтобы поднять её.

— Моя милая Кая просто очень хочет стать моей женой, — Риш улыбнулся и, встав сзади, обнял Лирку и спрятал лицо на её плече.

— Дай мне руку, — Руахаш раскрыл перед Лиркой ладонь.

Она протянула левую руку, и на запястье тускло блеснул потемневший брачный браслет. Сердце дрогнуло, когда жрец перевернул её кисть ладонью вверх и прикоснулся к затвору браслета. Казалось, что сейчас распахнётся и спадёт вниз вся её прошлая жизнь. Замок тихо щёлкнул, открывая белый участок кожи, и жрец снял символ её прежней жизни.

Окунув руки в воду, жрец начертил по обе стороны её коленей знаки и принялся тихо и размеренно шептать неясные слова заклятия, скреплявшего жизни перед самими богами. Лирке казалось, что никогда раньше с ней этого не происходило. И ведь действительно, сейчас было иначе. Сейчас её обнимали крепкие руки, шею горячило дыхание, и она выходила замуж, чувствуя большее спокойствие, чем первый раз, когда её тревожили нежданная беременность и неясное будущее.

Будущее и сейчас было не очень ясно. Но мужчина за спиной был дорог, близок и горячо любим. Вспоминая все свои сомнения насчёт их союза, Лирка слабо, чуть насмешливо улыбалась, посмеиваясь над собой же. Какие глупости её волновали. Положение, статусы, разность происхождений… Она ведь сама хотела всего этого добиться, чтобы передать Ханёну, и в то же время ставила барьером между собой и Ришем.

Такие пустяки на фоне всего остального.

Замерцали жёлтые искорки, знаки на камне засветились. Лирка прижала ладони к алтарю, а сверху на них легли широкие ладони Риша. Жрец выписал водой напротив её коленей длинное «Ийехаидый-Шхаелый» и тронул надпись пальцем, словно подталкивая. Та зашевелилась, заворочала своими длинными половинами, разделёнными тире, и неспешно поползла на колени женщины, чтобы полностью слиться с ней и оставить на ней свой отпечаток. Лирка впервые задумалась, что только жёны получают истинное свидетельство принадлежности к семье. Своего рода печать, которую ставят боги и которую обычные смертные не в состоянии заставить исчезнуть.