— Это он, — наконец уверился маг.

— Вот везучий поганец! Мы девчонку чуть ли не по всему Хоётору ищем, а ему она сама в руки попала!

— Как всегда в гуще событий!

— Ты говорил, что хайнес и старый консер куда-то ушли, — Вархай перекрыл начавшийся гвалт.

— В город какой-то, — нетерпеливо отмахнулся Викан и, опасливо косясь на Высочество, шагнул внутрь. — В окрестностях их нет, мы полетали, поискали.

Дракониха смотрела на него с сомнением. Всё же на ни на мага, ни на духа похож тот не был, а на простых смертных без приказа нападать она не приучена.

— Может не заметили?

— Такую толпу поди не заметь! — Викан наконец добрался до Вархая и впихнул в руки оторопевшего мужчины Миану. — Самое ценное отдаю. Глаз с неё не спускайте! — велел оборотень, торопливо направляясь к выходу. — А то у меня ещё одно сокровище.

— Да стой…

— Тут сидите! — крикнул Вотый уже откуда-то из-за стены.

— Да мы… — повысил было голос Вархай, но нахмурился и умолк, мрачно смотря в блестящие не пролитыми слезами глаза малышки. — Куда мы денемся от этого треклятого змея?

Высочество скосила на него глаза и презрительно фыркнула.

Она была совсем не прочь оттяпать от червя ещё кусок мяса. Живот её ответил согласным урчанием.

Волна вскинулась огромным валом и начала подниматься всё выше и выше, тянуться к самым небесам. В груди появилась радостная лёгкость — предвкушение грядущего изменения. Он посмотрел вниз ещё раз, чтобы запечатлеть в памяти кусочек почерневшей, изгаженной суши и представил, какая чистота, пропитанная морской солью, предстанет перед его глазами вскоре.

Идоара резко распахнула глаза. Мир закачался и поплыл хороводом цветных пятен. Обожжённое, всё ещё не зализавшее раны тело вспыхнуло болью, и женщина глухо застонала от бессильной ненависти, когда перед внутренним взором появились прищуренные драконьи глаза.

— Ненавижу… ненавижу… — шипение срывалось к губ каплями воды. Вода сочилась с ладоней, текла с платья, струилась по всему телу, залечивая следы от огня. Огня, когда-то переданного противным животным самими Родителями. Огня, который жалил даже плоть бессмертных. Огня… — Ненавижу…

В голове витали обрывки мыслей и образов. Ни одного вопроса. Как там оказался дракон? Почему Лавридая и Куадар смогли пройти в Хоётор? Где дитя? Что теперь делать?

Ничего из этого её не интересовало. Только…

— Ненавижу… Это не я… Лжецы! Я не Доадар. Доадар сдох! Умер! Его скелет давно стал горной грядой! Почему они не отпустят его и продолжают искать⁈ Дайте ему упокоиться с миром!!!

Она прокричала это и глухо, с надрывом зарыдала. Приступ жестокого безумия накрыл её, порушил все связные мысли, разорвал все планы и замыслы, оставив только эмоции и туманные цели.

— Силы… — она опомнилась и зашарила вокруг себя руками.

Пальцы коснулись древесной коры, и она принялась нежно гладить её, приняв за скользкий и гладкий бок сферы.

— Они все неправы, — бормотала она, постепенно успокаиваясь. — Неправы. Я освобожусь, стану полноценной, всё исправлю и докажу, что они неправы. Я… я смогу победить эту ненависть. Смогу-смогу…

Атраш стоял совсем рядом с распростёртым телом своей союзницы и безучастно, довольно холодно смотрел на неё. Идоара не замечала его и продолжала бессвязно бормотать, невольно обнажая своё сумасшествие, открывая свои боли чужому взгляду.

Атраш видел это не впервые. Именно он всегда наблюдал за Идоарой. Отслеживал изменения в её состоянии, пытался считать все намерения, которые выдаст её безумный, но коварный разум. Пусть сейчас перед ним стояла другая задача и не было достаточно сил, чтобы вмешаться, он продолжал по привычке наблюдать за ней. И лучше, чем кто-либо знал, кого именно ненавидит Идоара.

Себя.

Все они ненавидят себя.

Только вот что довело Идоару до такого состояния? В отличие от многих местных безумцев, она умела держать себя в руках, срывы случались не так часто и последний был совсем недавно, когда Жхерра своими словами довёл её, за что и поплатился.

Атраш сжал губы, вспомнив о смерти духа.

Хозяин был бы очень недоволен, но, увы, его задача сейчас совсем в другом.

Присев рядом с плачущей Идоарой на корточки, Атраш склонился к её затылку и вкрадчиво прошептал:

— Силы, мои силы…

— Мои силы… — всхлипнула, вторя ему Идоара.

— Я стану цельной, — Атраш наизусть знал все эти речи.

— И всё исправлю! — горячо продолжила Идоара.

— А силы Истаридана… — коварно прошептал Атраш.

— … выброшу в самое глубокое место океана! — разъярённо прошептала Госпожа. — Это он виноват. Из-за него меня считают виноватой! Он сделал всё только хуже, — голос жалко дрогнул.

В тёмных глазах Атраша замерцали голубые огоньки, безучастное лицо оживилось, и он буквально пропел:

— Но я всё исправлю. А потом возьму его силы… — он сморщил лоб, будто в замешательстве, и растерянно продолжил: — Где они? Куда именно я их положила? Кажется…

Идоара, воспринимающая его голос как свой собственный, мотнула головой.

— Не хочу вспоминать, — капризно заявила она. — Они почти исчезли. Не хочу видеть их, не хочу вспоминать о них, не хочу… не хочу…

Лицо Атраша исказило раздражение.

— Исчезли? Почему они почти исчезли? — мягко вопросил он.

— Что? — Идоара насторожилась и закрутила головой.

Атраш с досадой сообразил, что излишне поддался эмоциям и выбился из роли. Идоара безумна, но чутка к обману. Она обманывалась только тогда, когда хотела сама обмануться.

— Что с тобой? — с привычной холодностью спросил он, когда женщина сфокусировала на нём взгляд. — Выглядишь неважно. Ты попала под дарованный Родителями огонь?

Смена темы затёрла в шаткой памяти Идоары следы предыдущего разговора.

— Старшие! — выдохнула она, и на лице Атраша проступило искреннее изумление. Будь другая ситуация, Идоара насладилась бы тем, что смогла вывести своего ледяного союзника на эмоции. Но сейчас её саму трясло. — Здесь были Старшие! Среди смертных, забравших ребёнка, есть отмеченный благословением.

— Этого не может быть, — не поверил Атраш. — Старшие не могут прийти сюда только из-за благословлённого ими смертного. Это невозможно…

— Хозяева Проклятого сада, — перебила его Идоара, и Атраш умолк.

Для Хозяев Проклятого сада законы писаны не были. Родители не посмели их наказать, как остальных. Лавридая и Куадар одни из немногих, кто не вступал в войну. И, несмотря на то что их и их детище едва не погубили, они отказались от мести. Ставить им какие-то запреты было бы верхом несправедливости. Тем более их ничего, кроме собственного Сада, не интересовало.

— Где они?

— Не знаю, — лица Идоары привычно замелькали, выражая досаду, раздражение, испуг и ужас одновременно. — Они пришли в разрушенный Дом Духов, когда ребёнок уже почти был в моих руках. Она, — голос Госпожи сел от ужаса, — сказала, что я тронула её названного брата. А потом… там был дракон.

Она растерянно посмотрела наверх и сморщилась от досады, увидев, что духи дерутся между собой и рыдают, как обиженные дети.

— Бесполезные, — презрительно процедила она. — Помоги мне.

Атраш беспрекословно помог ей встать. Идоара силилась казаться невозмутимой, но страх колотил её, а безумие жёлтыми отсветами мелькало в изумрудных глазах.

— Нам нужно вернуться. Проложи дорогу.

Не рискует открывать путь сама. Но Атраш и был рядом с ней так долго именно потому, что умел делать вид, что не замечает приступов её слабости. И Идоара сама переставала их замечать и теряла осторожность в его присутствии.

Они вместе вышли на каменную площадку, где оставили шаманов и жрецов, и пошатнулись.

Ужасно сильно пахло кровью.

Идоара медленно осмотрелась. В полумраке Леса размазанная по камням кровь казалась чёрной. Линии с такой тщательностью вычерченной печати были перечёркнуты рваными разводами. Бездыханные, растерзанные тела устилали площадку до самой арки. Смертные пытались сбежать. Но некто настиг их и беспощадно разорвал, разбросал и растоптал.