– Так, и чего встали тут, я не понял?

– Ну как чего? Всё в порядке? – спрашивает Ден.

– А что, работы на судне нет? Всё выполнили, запасы подсчитали, машинное отделение проверили? Проводку посмотрели? В туалете уже неделю свет мигает. Я полезу чинить что ли?

Они продолжали молча на меня смотреть.

– Да, всё в порядке, выдыхайте.

Они и вправду выдохнули.

– Бывает и такое… Медотсек тут конечно полное дерьмо. Не болейте.

Овцебык и Андрей Синицын переглянулись меж собой, а Уголёк заржал и отправился на кушетку заниматься примерно ничем, как он и всегда делал. Чёртов тунеядец, поручать ему решительно ничего нельзя. Если сделает, то на отвали. А может и вовсе не сделать.

Збигнев талантливый инженер, особенно хорошо в коммуникациях шарит, но он, впрочем, как и другие, узнал, что на корабле куча бухла. Бывший капитан хорошо постарался. Поэтому, когда он находит бутылку, немедленно присасывается к ней, а это значит, что любая работа подождёт.

Меж тем корабль бросало то в огонь, то в полымя. В один момент я очнулся из-за того, что все системы вырубило. Подумал, что мне всё приснилось, и мы так и не улетели с Доминуса, где нас поглощают обелиски. Даже забежал на мостик, чтобы посмотреть в окно. Но благо, снаружи была чернющая космическая тьма с далёкими звёздами и туманностями.

Выдохнул, после выдоха все системы снова включились. Что это было? Неясно. Однако, пришлось прямо в трусах сидеть и восстанавливать маршрут, перестраивать курс. Какое-то космическое тело явно повлияло на нас. Но выяснять что именно произошло, не было ни цели, ни желания.

Потом начала лететь проводка, генератор стал барахлить. Кислородная установка начала сбоить. И без того жарко, ещё и кислорода мало. Овцебык упал в обморок от гипоксии. Ден и Андрей долго ковырялись, разбирались, вроде нашли источник проблемы… Решили.

Не прошло и дня, как один из отсеков стал адски трястись и вибрировать. Ещё хуже, это оказался топливник. Если бы летели на какой-нибудь крейсерке внутри системы, можно было бы сбросить. Но на межсистемной – этого делать категорически нельзя. Тоже долго разбирались, так и не разобрались, в итоге он сам перестал.

Я на эту машину смотрел, как на проклятую, но с отцовской улыбкой. Будто ребёнка воспитал. Хотя детей у меня никогда не было. И если до гиперджетов меня особо не допускали, там инженеры сами всё делали без моего участия, хотя иногда очень хотелось поковыряться внутри, то здесь я чувствовал себя, как в песочнице. Поломки не вызывали агрессию или недовольство, а наоборот, желание разобраться, лишний раз поковыряться под обшивкой. За месяц полёта удалось породниться с Внезапным. А к концу второго месяца, я жизни без него не представлял. Всё знакомое, всё понятное и привычное.

Казалось бы, чёртовы блюпринты и чертежи! Но как всё логично, точно и ёмко показано, представлено! Стоило мне погрузиться в изучение, и я буквально утонул в функционале. Много неожиданных вещей открылись для меня. Например, сигнатурный радар здесь был не только многофункциональный, с огромным количеством режимов, но и очень мощный. Бил на всё пространство среднестатистической звёздной системы.

Не прочти я блюпринты и мануал, которые Кобальт бережно хранил на бумажных носителях, я бы никогда в жизни об этом не узнал. Хотя бы потому, что переключатель режимов находится под обшивкой в тёмном углу, куда надо тянуться через дырку в вентиляции.

Правда, оставались и очень странные элементы, которые трогать я побаивался. О них ни в мануале, ни на блюпринтах не было ни слова. Например, огромный оранжевый рычаг, свисающий с потолка капитанского мостика в его дальнем левом углу. Что это такое? Для чего оно? Видимо одна из тех модификаций, которые бывший капитан сделал незадолго до нашего полёта. Поэтому никакая информация не была внесена ни в какие базы данных.

Единственное, что я нашёл – это бумажка с его изображением, а внизу подпись «Проснись и пой». В голове машинально промелькнуло окончание этой фразы: «ты – голубой». Короче, неинформативно. Поэтому я не трогал его. Мало ли, что ещё произойдёт… Вдруг – это рычаг самоуничтожения? Не удивлюсь, если Кобальт встроил и такой функционал.

В перерывах между бесконечными калибровками маршрута из-за древнего, как говно мамонта, автопилота, ведущими себя, как шалава на первом свидании, генераторами, которые сегодня хотят и работают, а завтра не хотят и не работают. В перерывах между драками за еду, потому что Овцебык был прав, люди действительно дуреют от голода, даже Герда не была исключением. Уже выздоровевшая, оправившаяся и зализавшая свои раны, она иногда буквально сатанела из-за недостатка еды.

Один раз набросилась на Дена и отняла у него таблетку со вкусом сметаны с солёным огурцом. Ещё через какое-то время и вовсе осмелела, начала гонять Уголька, который даже сделать ей ничего не мог, хотя иногда хотел. Мы, конечно, всегда находились рядом, следили за порядком. Но я и сам порой думал, а чего бы не облапошить Синицына на пару таблеток? Он же худой, ему много есть не надо. Приходилось гнать дурные мысли, как только можно. Ибо если уж, и я начну принимать участие в этом беспределе, то команда превратится в оголодавших гиен и коршунов.

Уж не знаю, как мы добрались до системы Бездна. Но последние дни проходили буквально в ожидании с подсчётом минут. Я глядел на механические капитанские часы на руке каждые две минуты, сидя в кресле пилота и запрокинув голову. Овцебык сидел на железном ящике и отбивал чечётку правым мыском. Герда крутилась в своём кресле и смотрела в потолок, Уголёк носился по коридорам, будто искал закладку. Ден и Андрей обсуждали что-то на своём научно-инженерском.

Запиликали несколько ключевых панелей с датчиками приближения к системе. Я тут же пристегнулся, достал корабельный комлинк и начал тараторить.

– Входим в систему, расчётное время остановки две минуты, всем занять места и пристегнуться.

Судя по звукам, приказ был исполнен мгновенно. Маневровые сопла были уже развёрнуты в нужные стороны, обратная тяга готова к включению. Я дождался нужной точки на радаре, после чего врубил торможение на полную. Внутренние органы начало вдавливать в грудную клетку, а саму грудную клетку крепко сдавило ремнями безопасности. Обратная тяга срабатывала толчками, поэтому после мощной тяги вперёд, нас отбрасывало назад к спинке кресла. И так пока скорость не упала до системной. Проверив ещё раз все датчики, я даже удивился, что ничего не сломалось в процессе. Единственное, что удручало – это количество оставшегося топлива. Как обычно на грани, меньше пяти процентов… Но в рамках перелётов внутри системы должно хватить.

– Дамы и господа, мы прибыли в систему Бездна.

* * * * *

– Уголёк, твой выход. Куда дальше?

Он отстегнулся и подошёл к панели управления судном.

– Где вбивать координаты?

– Скажи мне, и я внесу.

– Нет, покажи куда вбивать?

– Их нельзя просто вбить, нужно произвести кучу дополнительных настроек. Это тебе не игровая приставка. – я нахмурился. – Подожди, ты помнишь координаты наизусть?

– Да. Ладно, хер с вами.

Он оглянулся по сторонам, чтобы остальные не подслушивали и не подглядывали. Затем шепотом произнёс координаты. Я их вбил, в аналоговый интерфейс, на радаре появилась картинка, но на ней ничего не было. Пришлось откалибровать видимость, отдалил картинку нехитрыми манипуляциями, затем сделал поправку на гелиоцентрическую орбиту, вывел схему, вбил координаты звезды. В центре системы полыхала голубая звезда приличных размеров, примерно с три наших солнца. Картинка начала простраиваться, древний, видавший ещё царя гороха, компьютер просчитывал координаты медленно. Слышались даже щелчки, писки, свисты. Этот комп был поистине нереально старый. Возможно, даже старее, чем само судно. Интересно, что двигало бывшим капитаном, когда он ставил на этот корабль такой корабль? Увеличение массива топливных отсеков я ещё могу понять… Но компьютер? Мозги корабля… Сюда даже искусственный интеллект толковый не вкрячить. Поэтому мы с Гердой вечно носимся, как угорелые по мостику, переключая то одну систему, то другую. Протеиновые нейросети вместо электрических.