Сто тридцать семь тысяч метров. Что-то есть!

–Искра, вижу на радаре объект. Устанавливаю принадлежность.

– Скользящий, да мы тоже видим. Это скорее всего он. Продолжай.

Семьдесят пять тысяч метров. Да! Это он! По всем характеристикам! На мониторах забегали циферки, описывающие параметры объекта.

– Искра! Это он.

– Скользящий, объект уходит под воду.

– Естественно он уходит!

– Скользящий, ты должен активировать наводящую стрелу.

– Искра, ответ отрицательный, у меня ручной режим. Не хватит дальности. Стрелу можно активировать на дальности до девятнадцати тысяч метров. Я разобьюсь о поверхность воды. Гиперджет на такой скорости не сможет выровнять траекторию.

Повисло долгое молчание.

– Скользящий. Это приказ.

Я уже почти стёр зубы в порошок. На кону стоит весь сектор, выполнять придётся. Да вот только этих ОДП может быть не одна штука… И моя смерть окажется напрасной. Вот же ж холера! Была бы синхронизация, как-нибудь да вытянул бы… Но на ручной… У Искры стоит задача ликвидации собственного эскадрона?

– Скользящий, доложи ситуацию.

– Искра, принято.

У меня только один выход. Надеяться на прочность моей сердечно-сосудистой и гиперджета. После запуска наводящей стрелы, с помощью которой можно будет в отслеживать передвижение объекта, мне нужно будет активировать систему экстренного обратного торможения и молиться, чтобы её не разнесло в щепки. Я потеряю на этом огромное количество топлива и энергии для щитов. Благо, щиты сейчас не нужны. Ведь мы не входим в прямое боевое столкновение с авиацией противника.

После этого я начинаю молиться о том, чтобы не сплющило мои внутренние органы, а затем я начинаю молиться о том, чтобы из неконтролируемого торможения, я смогу вручную вывести джет на контролируемый полёт.

Пустяковая задачка. И как после такого не уверовать? Впрочем, мой атеизм и не такие испытания выдерживал.

Самое трудное – это вовремя среагировать. После девятнадцати с половиной тысяч метров, мне нужно будет сделать три действия одновременно буквально за доли секунды. Нейрошторм конечно же поможет… Но я уже ни в чём не уверен.

Пятьдесят тысяч метров…

Сорок пять тысяч метров…

Сорок тысяч метров…

Тридцать пять тысяч метров…

Тридцать тысяч метров…

Двадцать пять тысяч метров…

Двадцать две…

Двадцать…

ДЕВЯТНАДЦАТЬ С ПОЛОВИНОЙ!

Нейрошторм усиливает нервный импульс, мышцы срабатывают далеко за пределами человеческих возможностей. Скорость, точность, сила. Улавливаю краем глаза, что стрела вылетела точно в цель на отметке восемнадцать тысяч семьсот девяносто шесть метров. Чёрт! Мне конец… Гиперджет уже экстренно тормозит и сбрасывает скорость. Сосуды как будто сейчас взорвутся к чертям, хотя на машине предусмотрена система защиты от таких перегрузок. Тряска запредельная, если бы я не был пристёгнут, мне бы размозжило шлем и голову от ударов о стенки кабины. Панорама тут же отключилась. Надеюсь, не вышла из строя. Я оказался в полной темноте, освещаемый лишь мониторами и лампочками. Ещё через мгновение, я нашёл в себе силы дотянуться до тумблера отключения экстренного торможения, после чего машину начало жёстко кренить. В один момент я даже подумал, что нахожусь в неуправляемом падении, но через ещё мгновение панорама восстановилась, и в кабине снова стало светло.

Потянув на себя штурвал, я, строго следуя своему изначальному плану, молился, чтобы обшивка не разлетелась к чертям, а сам джет не переломило пополам. Вокруг вакханалия звуков, начиная от скрежета металла, заканчивая какой-то барабанной дробью в движке. Тряска сильно поубавилась, машина уже неслась с существенно меньшей скоростью, но я всё равно неизбежно сближался с водяной гладью.

Заорав во всё горло, я потянул на себя штурвал и начал потихоньку выравниваться. Сердце колотилось бешено. Выйдя в нижние слои атмосферы, я уже отчётливо видел поверхность воды. И что-то подсказывало, что я могу не вытянуть этот полёт. Сражение с законами физики продолжалось, на шкале мелькала высота.

Восемь тысяч метров.

Семь тысяч метров.

Шесть тысяч двести восемьдесят метров.

Я замедлялся, но этого было недостаточно, в идеале мне бы с десяток бетонных стен, сквозь которые джет пройдёт словно плазменное ядро и замедлит скорость до приемлемого минимума.

Пять тысяч пятьсот пятьдесят метров.

Я замедляюсь… Есть шанс. Давай, родной, не подведи… Давай же…

Четыре тысячи четыреста тридцать метров.

Я уже сижу в одной позе, не двигаясь, надрываясь словно Сизиф. Было бы печально вот так вот сдохнуть. С другой стороны, это достойная смерть. Я выполнил боевую задачу, мне дадут посмертный орден за заслуги. Всё-таки Искра – это государственная компания, хоть и пытающаяся всем доказать, что это не так.

Три тысячи пятьдесят метров.

Лиллия, ты прекрасна… Единственное о чём я жалею, так это о том, что не увижу тебя перед смертью. Впрочем, если бы я увидел тебя перед смертью, это означало бы, что ты тоже умрёшь вместе со мной. А я не хочу, чтобы ты умирала, я хочу, чтобы ты была жива и счастлива.

Две тысячи метров.

Чёрт, тачка не выравнивается. Ну давай же! Что тебе стоит выровняться? Чёртова рухлядь!

Тысяча метров.

И тут я вспомнил, как зафиксировал три лепестка… Тридцатый, пятнадцатый и седьмой! Чёрт меня дери! И расчёты ведутся исходя из этого! В тот же момент, я их разблокировал, и машина повела себя совершенно иначе. Если в бою эти лепестки не играют существенной роли, то сейчас – это, наоборот, мой последний шанс! Гиперджет начал выравниваться…

Семьсот метров…

Во-от… Уже лучше. Но я всё равно лечу прямо в воду.

Пятьсот метров.

Ещё немного…

Четыреста метров.

Давай же, мать твою! Можно хоть раз в жизни нарушить законы физики?! Хоть один маленький разочек?

Сто метров.

Я несусь почти параллельно поверхности.

Пятьдесят, сорок, тридцать, двадцать.

Не может быть, я почти сделал это…

Десять метров. Скорость огромная, любой контакт с водой – смерть. Даже лёгкое касание.

Пять метров, четыре, три… Два…

Глаза уже вылезли из орбит. Пожалуй, беру свои слова обратно… Мой атеизм ещё НИКОГДА не проходил такого серьёзного испытания!

Когда я уже распрощался с жизнью, понимая, что мне не хватает жалких пяти десятых градуса, чтобы выровняться, машину слегка тряхнуло, и она каким-то чудом всё-таки выровнялась.

С минуту я просто летел, наблюдая, как в стороны разлетаются брызги воды. Нёсся вперёд с пустой головой. Глядя вдаль. Тучи рассеялись, показался огромный голубой, туманный диск Ксериона.

– О-о-о-ох… Чтоб меня…

Я выпустил из лёгких столько воздуха на выдохе, сколько там физически не могло поместиться по ощущениям. Что ж, командующий эскадроном «Пульсар» Антей Керимов – 1, Смерть – 0. Впрочем, сейчас не до шуток. Кто знает, что взбредёт в голову командованию?

Может быть, стоит верить в звёзды, а не в божества? Может быть, Ксерион вышел из-за туч, прогрел воздух на жалкие сотые проценты градуса и именно этого хватило, чтобы гиперджет выровнялся? Ответа на этот вопрос у меня не было, но я очень хотел верить.

– Скользящий, доложи обстановку!

Голос в комлинке меня окончательно вывел из транса, я собрался с силами, нейрошторм продолжал работать.

– Искра, докладываю. Стрела запущена успешно, цель поражена. У нас мало времени, объект стремительно погружается под воду. Необходим залп из Гальвариона. Повторяю, нужен залп из Гальвариона.

– Хорошая работа, Скользящий. Оставайся на связи.

Я выдохнул. Дальше уже не моя работа. Поэтому можно потихоньку разворачиваться. Как только я глянул на радар, сразу понял, что потихоньку – это не вариант, разворачиваться нужно быстро.

– Вижу сотни неопознанных объектов в зоне. – доложил Ворон.