Тем временем радар буквально начал сходить с ума. Внутри облака начали появляться белые точки, и теперь я уже примерно понимал, с чем мы имеем дело.

– Ворон группе, на радаре сотни противников.

– Отставить, Ворон! – заорал я в комлинк. – Это не противники. Приказ группе, покинуть зону! Немедленно!

– Принято! – хором ответили крылья.

Я знал, что готовится после отключения нейродрайвов. Сциллис хотят использовать тучу, как усилитель электромагнитного сигнала и вырубить всю электронику наших джетов. Только так они могут добить оставшихся, потому что ОДП производит единичный залп за десять минут. У нас есть совсем немного времени. Увернуться от одного залпа ОДП – удача, увернуться от двух – судьба, увернуться от трёх – невозможно.

Боевой скорости едва хватало для выхода из зоны до полного коллапса. На радаре в реальном времени я видел, как материализуются из ниоткуда белые точки. Как только наберётся критическая масса, произойдёт электромагнитный импульс колоссальной мощности, после чего наши гиперджеты выйдут из строя. Полностью. Потому что резервная система ядра уже выведена из строя. А так, если бы импульс вырубил всю электронику, можно было бы понадеяться на нейродрайв. Да, половина функционала бы вышла из строя, но мы хотя бы могли просто развернуться и покинуть сектор.

Для Сциллиса – эти технологии не были чем-то запредельным. Из того, что мы встречали ранее, подобные игрушки – это примерно, как для человечества запустить пассажирскую ракету на Луну. Сегодня такие стартуют по пятнадцать штук в день.

Я был близок к границе, ещё несколько секунд и импульс не достанет, чего нельзя было сказать об Оцелоте и Кобре. Они сильно отставали. Ворон летел быстрее всех, будто у него вместо ноги поршневая система от Белаза, жмущая на педаль управления нагнетателем в пол.

Нейрошторм явно работал на пределе, иногда приходилось маневрировать, чтобы выбирать наименее плотные участки тучи, ориентируясь на данные монитора атмосферных «коридоров». При автоматизированном управлении, лепестки калибруются автоматически, нейродрайв отлично справляется с задачей упрощения жизни пилоту. Но у меня вся фронтовая автоматика работала через пень-колоду, а внутренняя настолько надёжна, что пилоту даже не предоставляют возможности на неё как-то влиять. Поэтому я цеплялся за каждую долю секунды выигранного времени, как за спасительную соломинку, лишь бы импульсом не накрыло мой гиперджет.

Оцелот и Кобра справлялись из рук вон плохо, судя по радарам, им не хватало мастерства ручного управления, чтобы обуздать машину… Это очень плохо. Потерять восемьдесят процентов личного состава вместе с джетами – худшее начало для карьеры командующего эскадроном. Но не это меня волновало больше всего. Я знал, что у Игоря Артёмова есть трое детей, у Клима Ветрова «Оцелота» – мать и бабушка, требующие ухода, надзора и самое главное – финансового обеспечения, а у Кирилла Петренко «Ворона» беременная жена на Европе.

К сожалению, я не успел изучить дела всех остальных, но уверен, что здесь каждому есть, что терять. Погиб в анамнионе, значит погиб везде. Человечество хоть и бороздит просторы бесконечной вселенной, но копировать личность до сих пор не представляется возможным.

Я сделал ещё один вираж, под перчатками уже хлюпал пот, благо пошив осуществлялся с учётом этого фактора, поэтому на управлении джетом оно практически не сказывалось. Пот уже стекал по шее прямо под комбез, подмышки взмокли. Всё вокруг тряслось и вибрировало, я нагнетал скорость как мог, мой гиперджет нёсся уже со скоростью пятнадцати махов. Судя по радару, я был близок к выходу из опасной зоны.

Количество вспышек на мониторе уже превышало все мыслимые нормы. План у Сциллиса был надежный… Надежный как Моноцеросский ретранслятор. Заманивают группу в ловушку, где подкидывают приманку. Группа реагирует на приманку, после чего омни-импульс выключает системы продвинутого контроля, которые всегда выстраиваются независимо от электроники и всего того, что можно выключить дистанционно. Одновременно с этим срабатывает ОДП, которая имеет свойство иногда промахиваться. Как раз на этот случай предусмотрен план Б: хаотичный запуск цепочки импульсов с нагнетаемой мощностью. Учитывая, что жертва уже в ловушке и вероятность выбраться из неё крайне мала, то расчёт идёт на полное уничтожение боевой группы.

Как же им повезло с этой долбаной тучей!

Остаётся лишь один вопрос. Как это всё оказалось в красной зоне? Почему командование идентифицировало объекты неверно? Как можно было упустить наличие целой ОДП на поверхности планеты? И как эта ОДП оказалась там? Ещё вчера в красной зоне не наблюдалось никаких подозрительных объектов.

Мгновение. Оглушительный гром. Вспышка, но даже близко не такая яркая, как предыдущая. В это же мгновение я, Ворон и Кобра покидаем зону.

– Чёрт… – послышалась предсмертная фраза Оцелота.

Прощай.

В этот момент будто всё замерло, даже нейрошторм дал мне долю секунды передышки. Электроника не отключилась, импульс не настиг. Я уже успел прокрутить в голове всю свою жизнь, перед глазами мелькнула изящная, игривая мордашка Лиллии. Мы хотели делать детей, когда я вернусь. И я задержался. Как и всегда. Где-то в глубине души я успел поблагодарить господа за то, что подарил мне рассинхрон. Без него, вероятно, мне был бы кирдык. Хоть я и не религиозен, но в такие моменты нет, нет, да проскочит мыслишка…

И вот я снова чувствую, как джет трясёт от нагрузок. На автомате давлю педаль до упора, несусь со скоростью почти семнадцать махов. Голова прилипла намертво к изголовью пилотного кресла. Вспоминаю, что должен командовать, сбавляю скорость, беру себя в руки.

Соберись!

– Пульсар, возвращаемся! Сканеры на полную мощность, поиск ОДП. У нас мало времени. Ворон, бери восток, я погружаюсь в центр, Кобра, заходи с запада.

Мы разминулись, я пошёл на большой вираж. Нужно было всего лишь пронестись сквозь облако вновь, и просканировать самую нижнюю зону в трёх тысячах метров от поверхности. У меня были разные домыслы и допущения. На поверхности очень глубокий океан. Сканеры спутников Искры бьют прилично, но до дна не достают, поэтому Сциллис могли идти близ океанского дна, а потом выйти на поверхность прямо в красной зоне.

До перезарядки ОДП оставалось не так уж много… Шесть, может быть семь минут. Микрон бьёт очень далеко, но чем дальше, тем ниже точность. Если больше ничего нам препятствовать не будет, мы выполним боевую задачу и смоемся. Но что-то мне подсказывало, что это только начало.

Войдя снова внутрь тучи, я пустил гиперджет в резкое пике, набирая огромную скорость. На высоте двадцать тысяч метров надо будет резко выравниваться, иначе я разобьюсь о поверхность океана.

– Пульсар, доложите ситуацию.

– У меня пока чисто. – ответил Ворон.

– Врага не наблюдаю. – сообщила Кобра.

Семьсот пятьдесят пять тысяч метров. Сканер не фиксировал ничего, хотя работал на полную мощность. Откуда тогда был залп? Надо приблизиться ещё. Вероятно, объект переместился за время манёвра. Я скорректировал траекторию, с учётом тех данных, которые были получены ранее. Если бы ОДП находилась в изначальной точке, система бы сейчас обнаружила его. Расчёт ведётся непрерывно, по остаточному шлейфу луча можно легко вычислить местоположение орудия.

Интуиция буквально трубила об опасности. И был бы я здесь не с боевой задачей, то давно бы ретировался. Но Пульсар выполняет свою работу. И работа должна быть выполнена безупречно. По крайней мере, я в это верил. Но моей вере суждено было пройти тяжёлое испытание…

Шестнадцать с половиной махов, до поверхности ещё две с половиной минуты. У меня активизируется туннельное зрение, я сконцентрирован на цели. Комлинк молчит, будто всё командование в секторе замерло. Каждый хочет, чтобы я добыл эти чёртовы координаты ОДП. Иначе контроль над сектором будет утрачен завтра же.

Если Сциллис нанесли удар и ушли под воду, у нас будут лишь считанные минуты для реагирования. Возможно, даже секунды… До поверхности минута полёта. Пот рекой по лицу, кровь из носа продолжает хлестать так, будто мне его рассекли секунду назад. Но я не замечаю ничего из этого. Я лишь хочу увидеть этот плавучий комплекс, который унёс жизни моих боевых товарищей.