— Вы же понимаете, что у Зияреллы уже есть дети? — Ярвиделла приподняла чёрную бровь, и господин Рейш, заворожённо на неё смотрящий, тоже приподнял бровь.

— Если Вахеш готов нести эту ответственность, это его дело, — спокойно отозвался господин Ханеш. — Полагаю, наше спокойствие в этом вопросе кажется вам подозрительным.

— Весьма, — подтвердила Ярвиделла.

— Старшие девочки, как я вижу, — оборотень улыбнулся затихшим сумеречницам, — уже достаточно взрослые и скоро будут готовы уйти во взрослую жизнь. От нашей семьи им потребуются только поддержка и защита. Вотые — большое семейство, поддержка четырёх перспективных артефактчиц не будет для нас бременем. Среди нас не так много магов, и, — господин Ханеш многозначительно приподнял бровь, — в основном это наши воспитанники.

— Слышала, Вотые не упускают свою выгоду, — заметила Ярвиделла. — Но какой вам толк с нашей Зияреллы?

Тут по губам господина Ханеша скользнула насмешливая улыбка.

— Мы замечаем нужное и важное там, где остальные предпочитают закрывать глаза по каким-то причинам. Поверьте, от брака с ещё одной сумеречницей наша семья только выиграет. Они нам не очень часто попадаются.

— Отец, ты сейчас заставишь наших гостей вспомнить времена охоты за хаги, — мягко укорил Вахеш.

— И мы в ней не участвовали. Вотые несколько хитры при выборе жён, — господин Ханеш не мог не признать некоторые из слухов. — Но не расчётливы.

Допрос прервал шум. Вернулась госпожа Мармиаша с дочерью. Что сотворила прелестная как дух горной реки госпожа Вианѝша, неизвестно, но её мать была вне себя от ярости.

— У нас сегодня важные гости, а из-за тебя мы оказали им такое неуважение и опоздали на обед в собственном же доме!

— Простите, — госпожа Вианиша ослепительно улыбнулась и низко поклонилась. Пепельные локоны волной потекли по плечам вниз. Раскаивающейся девушка не выглядела, но гостям точно была рада. Её жёлтые глаза сияли как топазы на свету. Боги, до чего же хорошенькая! Походила на фарфоровых кукол, каких Зиярелла видела у некоторых юных учениц. Ладненькая, тоненькая, ничуть не похожая на свою огненную мать.

Как выяснилось чуть позже, огненный нрав от госпожи Мармиаши ей всё же передался. Зиярелла была несколько шокирована столь вольным поведением молодой девушки и даже перестала думать, что её дочери избаловались. Нет, госпожа Вианиша была прелестной молодой оборотницей, доброй и очень обаятельной, но очень уж энергичной и вольной по меркам сумеречников.

Вдоволь насмотревшись на невесту брата, она переметнулась к дочерям Зияреллы и тут же засыпала их кучей вопросов. Ещё и отвесила Ярвиделле весьма сомнительный комплимент:

— Вы такая красивая, что у Рейша сейчас глаза окаменеют. Рейш, неприлично так долго смотреть на женщину.

Впрочем, Ярвиделла, уже знакомая с замашками местной молодежи, отреагировала вполне благосклонно.

— Не смей подбивать их на что-то запрещённое, — Вахеш строго посмотрел на сестру, которая, понизив голос, начала что-то шептать заинтригованно распахнувшим глаза девушкам. — Страшно избалована, — тихо сказал он уже Зиярелле. — Единственная дочь в семье, вот ей всё и спускают с рук.

Он посмотрел на Ризайю, которая беспокойно крутилась и поворачивалась то в одну сторону, то в другую, чтобы всё увидеть и всё услышать. Зиярелла заволновалась.

— Я её строго воспитываю, — поспешила сказать она господину Вахешу.

— Мама Вианишу тоже строго воспитывает, — ответил оборотень и почему-то виновато улыбнулся.

Мнительной Зиярелле почудился в этом какой-то намёк.

Обед закончился, общение перешло в гостиную, а девочки куда-то убежали вместе с госпожой Вианишей. К облегчению Зияреллы, допрос «А подходит ли ваш жених нашей невесте?» прекратился. Но облегчение длилось недолго, потому что речь зашла уже о членах семьи.

По дороге в школу она сокрушалась:

— У меня детей больше, чем у моей свекрови. И я старше неё! Будь господин Вахеш моим сыном, я бы ни за что не согласилась на такую невестку!

— Как хорошо, что госпожа Мармиаша — женщина более широких взглядов, — меланхолично заметила Ярвиделла.

И всё. С той встречи жизнь совершенно поменялась.

Госпожа Мармиаша стала чаще наведываться в школу и всегда по делу. Несчастная Зиярелла опомниться не успевала, как оказывалась на улицах города спешащей куда-то за решительно шагающей оборотницей.

— Хочу посмотреть, как в жизни пригодна, — без обиняков заявила госпожа Мармиаша.

Зиярелла верила, что никак. Она больше боялась, что к двум женщинам без сопровождения кто-нибудь привяжется. А госпожа Мармиаша такая красивая, что ей вслед постоянно оборачивались. Один раз Зиярелле даже почудилось, что мужчина не самой располагающей наружности — а в её представлении таковыми были почти все мужчины — опасно быстро двинулся к ним. Она даже приостановилась, но наперерез оборотню вышел другой мужчина и они принялись громко выяснять, кто кого толкнул.

— Что такое?

В голосе госпожи Мармиаши не было возмущения, только какая-то заинтересованность, но Зиярелла затравленно встрепенулась.

— Простите, — она поспешила нагнать женщину, — мне показалось, что у того мужчины недобрые помыслы.

— Вот как, — госпожа Мармиаша как-то особенно хитро улыбнулась. — Кажется, теперь я понимаю… — загадочно протянула она, осматривая Зияреллу. — Что ж, толк из тебя, возможно, выйдет.

А через день появилась с заявлением, что пора и свадьбу планировать.

Вечером, когда пришёл господин Вахеш, Зиярелла бежала к нему так быстро, что опешивший оборотень даже распахнул объятия, думая, что она сейчас бросится ему на шею.

— Мама… про свадьбу… — едва выдавила она.

— О боги, мама, — господин Вахеш рассмеялся. — Самый настоящий Вотый. Постоянно осуждает наши замашки в женитьбе, но сама такая же. Но в чём-то она права. За помолвкой должна идти свадьба…

— Но мы не помолвлены! — напомнила возмущённая Зиярелла.

— Но ты же отдала мне брезаллы, — наигранно удивлённо вскинул брови Вахеш. — По традициям сумеречников это помолвление.

— Здесь не горы!

— Но и ты не равнинница, — оборотень провокационно поиграл бровями.

Свадьбу назначили на конец второго месяца лета.

Зиярелла и опомниться не успела, как оказалась в «сетях Вотых». Ей чудилось, что вокруг неё опять развернулся нескончаемый сон. Госпожа Мармиаша не терпящим возражений тоном заявила, что нечего ей жить при школе, раз она там не учится, и увезла её вместе с Ризайей в особняк. Господина Вахеша на время до свадьбы изгнали в дом могущественного деда, а для Зияреллы наступили длинные дни подготовки вступления в семью Вотых.

Первые дни были самыми тревожными. Зиярелла ужасно боялась оплошать, переживала, что к её младшей дочери будут плохо относиться, и до дрожи опасалась госпожи Мармиаши. Но уже на третий день поняла, что от неё не ожидают чего-то особенного. Как сказала госпожа Мармиаша ранее, казалось, что все просто смотрели, на что пригодна сама Зиярелла. Это… обескураживало. Зиярелла считала, что сама она мало к чему пригодна, и внимание окружающих сильно её тревожило. Она боялась не понравиться, боялась разочаровать чужие ожидания… Больше всего её мучило то, что она ничего не знает про эти самые ожидания. Когда она выходила замуж первый раз, и отец, и родители жениха, и сам жених сразу сказали ей, чего ждут от неё. Она знала, что делать. А тут… Госпожа Мармиаша такая решительная, такая требовательная… Но она ничего не требовала от неё. Точнее, она настаивала, чтобы Зиярелла сопровождала её и сопровождала в самые разные места. Но никогда не говорила ей, как следует себя вести.

В какой-то момент Зиярелла не выдержала и попросила будущую свекровь помочь ей и направить, подсказать, чего будут ждать от неё там, куда они идут.

— Ты думаешь, моё поведение одобряется? — чуть удивлённо приподняла брови оборотница. — Если я сейчас скажу тебе, чего от тебя будут ждать все эти оборотни, ты просто подстроишься. Пока не поймёшь, чего сама ожидаешь, нечего под других подстраиваться.