Лирка напряжённо осмотрелась, боясь вновь увидеть гигантскую фигуру Господина.

От земли всё ещё поднимался утренний туман, но не такой густой, чтобы он мог закрыть что-то столь впечатляющее.

— За городище у меня теперь страха особого нет, — катарий Ожит хмуро посмотрел из-под кустистых бровей на Ирреса. — Пока тва… км-м-м… страж на нашей стороне, грань хоёторцам сместить не выйдет, так что и Господин их пройти к нам не сможет. А вот число противника меня тревожит. Нас-то тут чуть больше полка, а они всё прибывают и прибывают. Будет ли и у нас подмога?

— Будет, — мрачно ответил Риш. — Не выдержим натиск — запрёмся в крепости. До прихода подмоги продержаться должны. Хабдир с ребятами на заставу вернулся, — сказал он наконец Лирке. — Хаварий весточку передал и заодно про них велел рассказать, чтобы ты чего дурного не сотворила.

Лирке показалось, что она сейчас в небо взлетит от облегчения.

А Риш решил пока не говорить, что кто-то из вернувшихся умер. Сам ещё не знал, кто именно.

— Когда ж этот туман сойдёт? — с досадой протянул катарий.

— А что, долго стоит? — напряглась Лирка.

— Так время уже к полудню движется.

Иррес насторожился и подался вперёд. Принюхался и неуверенно выдал:

— Идоара ручки приложила?

— Ты о чём? — Риш напрягся.

— Идоара изначально был духом, которому подчинялись воды. Считалось, что вода обладает очищающими и восстанавливающими свойствами. Самое то для духа, который должен исправлять поломанное. А ещё, — Иррес прищурился, — вода самая изменчивая и непостоянная материя в мире. Любит она… туманы наводить. В прямом и переносном смысле. Правда, когда обезумела и сюда попала, что-то с её силой случилось. Но на туманы хватает.

— Она может напрямую вмешаться? — обеспокоился Риш. — Как этот, Страдающий.

Ответил Иррес не сразу. На морде так и было написано сомнение.

— Не должна. Она обычно старается чужими ручками всё сделать. Сама боится лезть. Мараться не хочет. Хорошенькой и правильной желает остаться. Скорее сделала часть работы, может, даже впереди всех пошла. Она это любит. «Смотрите, я не боюсь и начинаю первой», — передразнил Иррес давнюю и далеко не самую приятную знакомую. — А потом тихо в сторону отходит. И если промашки случаются, она уже не при делах. Нет, — куда увереннее сказал дух, — так прямо она не полезет. Проявит инициативу, а дальше опять в сторону, смотреть, что будет. А вот Аллильѐ[1]… — тут Иррес опять замялся. — Раньше он в этой местности был одним из сильнейших Господ, но, похоже, расклад сменился и с ним что-то приключилось, потому что его народ потерял свои земли. Даже не знаю, чего теперь от него ждать. Знаю я ещё нескольких, кто мог бы влезть, но… Они влезут только по своему интересу, а интерес у безумного… Ну, сомневаюсь, что война за Арван-Ё вписывается в их желания. Остальные побоятся.

— Чего им бояться?

Риш спросил серьёзно. Важно понимать, есть ли у могущественных противников действительно поводы для страха и слабые места.

— Смерти, — Иррес презрительно оскалился. — Раньше, довольно давно, если Господин смел идти на внешнего врага сам, то через какое-то время его святилище становилось могилой.

— И почему? — продолжал допытываться Риш.

Иррес ответил не сразу. Облизнулся, прищурился и наконец неохотно произнёс:

— Истаридан в то время был очень силён. Ходили слухи, что он наказывает тех, кто пытается прорваться за грань. Просто слухи… наверное.

Первые за многие тысячелетия Ирресашау взглянул на прошлое бывшего друга несколько иначе. Возможно, что на самом деле оно было не таким, каким виделось ему. Он помнил, что они с Истариданом постоянно воевали друг с другом, пока бог не исчез. Он помнил, что Истаридан сражался с другими духами. Помнил, что тот иногда уничтожал их. О причинах он тогда не задумывался. Для безумного причин не существовало. И да, он слышал, что другие духи порой называли Истаридана Хозяином, но видел в этом подхалимаж или насмешку над бывшим главным богом Хоётора.

Муторно стало. О прошлом не хотелось задумываться, не хотелось его вспоминать. Но…

«Чтобы прошлое потеряло власть, нужно его вспомнить и понять, каким же оно было на самом деле. Иначе ты так и будешь терзаться. Будешь понимать, что что-то не так, и тревожиться. Проще признать другую действительность, смириться с ней и успокоиться».

Наэш повторял эти слова бессчётное число раз. Тысячи и тысячи раз, терпеливо и спокойно, хотя безумный тогда Иррес психовал порой ещё больше, осыпал его бранью, плакал, орал, но никак не хотел к нему прислушиваться.

А потом начал слышать. Сложно не услышать, когда слова сказаны такое множество раз. Сперва начал слышать, потом вспоминать, опять злиться и убегать от воспоминаний. Но вновь возвращался в ним, опять вспоминал, и с каждым разом было уже не так больно. Когда Иррес впервые признал свою вину, перестал пугливо шарахаться от ответственности за собственные деяния, принял одну из своих многочисленных ошибок и смирился с тем, что был несправедлив, стало неожиданно легче. Спокойнее. Больше не нужно было доказывать свою правоту. Он признал вину, и не стало необходимости в оправданиях.

Первое признание ошибки — один из самых ясных дней его безумия. Иррес хорошо помнил, что впервые за тысячелетия спокойно проспал несколько дней. Его не тревожили кошмары, мысли не мешали спать. И его объятый безумием разум — в какой-то мере очень наивный — полностью доверился Наэшу. Тот не заставлял его постоянно окунаться в болезненный мир прошлого. Говорил с ним на отвлечённые темы, о которых Иррес порой не имел никакого представления из-за того, что веками почти ничем не интересовался. Наэш помог ему стать сторонним наблюдателем своей прежней жизни.

И дал ему привычку не бегать от прошлого. Даже если новый взгляд на минувшее вынуждает его иначе посмотреть на ненавистного друга.

Возможно, разум Истаридана не соврал, и тот действительно добровольно отдал Хоётор безумным, а сам стал надсмотрщиком при них. Достойная версия. Иррес скрипнул зубами, но признал, что версия ничуть не хуже других и весьма правдоподобна. Да и Ваирак признал это. И вот этот надсмотрщик — истинный Хозяин Хоётора — убирал тех, кто становился слишком опасен и неподконтролен. Только его, Ирресашау, миловал. Он помнил нескольких духов, которые погибли, и почти все погибли в боях с Истариданом. Может, кто-то погиб иначе, Иррес не очень доверял своей памяти. Хорошо помнил грандиозный бой Истаридана с Шиикаром. Сам он тогда был пленён бывшим другом и мог только наблюдать.

Шиикар — главный дух Вари-Ё, одного из больших городов Хоётора. Решил отравить все реки Хоётора, а от рек отрава пошла и на землю. Отчего-то Иррес был уверен, что здесь не обошлось без Идоары, но не мог объяснить почему. Может, тогда ему было что-то известно, но потом истёрлось из повреждённого безумием разума? Может, потому что как-то с водой связано? Но Идоара уже тогда не могла пользоваться своими силами так же, как раньше.

Сохранился ли у духов страх перед Хозяином? Тот исчез так давно… Но безумие способно веками держаться за старые страхи, даже если они давно не проявлялись.

Вдруг небо озарила яркая вспышка огня, вырывая его из мыслей. Все вскинулись и оторопело замерли, увидев, что горит тот самый туман на хоёторской стороне.

— Ах, она сука! — с ненавистью процедил Иррес. — Это болотный туман, болотные газы!

— Взять, — Риш ткнул в Лирку и затем на юг, — и в тыл.

Охранители как из воздуха вышли. Воплотились рядом с магичкой подобно духам и подхватили женщину под локти.

— Я не пойду! — воспротивилась та.

— Понесут! — зыркнул на неё Риш. — Живее.

— Не надо на меня так пялиться, — Иррес заметил напряжённые взгляды охранителей, — я не на её стороне. Чего стоим? Сказал же Сильнейший, живее.

Мужчины тут же бегом устремились прочь.

— Эй, а вы⁈ — закричала затрепыхавшаяся в их руках Лирка. — А хайнес? Его вы тоже должны хранить! Пустите, сволочи безответственные! Иррес, подлец! Господин! Сильнейший! Узээриш!