Дорога пошла в гору. День распалился, и под лесным пологом стало совсем душно. Невыносимо сладко пахло какими-то цветами. Так сладко, что мёд, казалось, растекался по языку и очень хотелось пить. Ничего, похожего на древние развалины, не попадалось, идти же было всё сложнее. Иррес был прав: город давным-давно никто не посещал, если он, конечно, лежал где-то здесь. Даже звериные тропы попадались редко-редко и тянулись все в сторону реки. По крайней мере, можно надеяться, что воду из неё пить можно. Один раз на пути попался родник, бьющий прямо из-под корней дерева. Лирка и Ирреса долго принюхивались в нему, потом женщина всё же умылась студёной водой, сделала пару глотков и мужчины наполнили опустевшие фляжки. Идти сразу стало легче, появилась бодрость. Да и день пошёл на убыль, и духота под пологом Леса медленно, но сменялась свежестью.

Когда небо на востоке почернело, а на западе порозовело после пожара заката, Риш распорядился устроить привал. Набрели как раз на подходящее место — на не очень большую, но ровную полянку, не слишком густо заросшую кустами. Река здесь делала крутой поворот, и её берег был не очень далеко, саженей восемь вниз по склону. Костёр разводить не стали, перекусили сухарями и вяленым мясом и, обследовав место ночлега ещё раз, расстелили одеяла. Чего ждать от Леса, никто не знал, поэтому в дозоре осталась половина отряда, вторая же половина улеглась спать.

Проснулась Лирка от навязчивого зуда над ухом и от сильного жара. Зажатая между мохнатым брюхом Ирреса и телом хайнеса, она истекала потом. Весь лиф был влажным, даже по вискам стекали капли. Вот они-то и привлекли мохнатую бабочку, сиявшую во тьме драгоценным рубиновым светом. Раздражающее комариное «бз-з-з-з» шло от тонкой нити, тянувшейся в верхней части крыла насекомого. Таких бабочек Лирка уже встречала и от Ирреса знала, что они вполне съедобны.

Боги, чего ж её спросонок всегда на еду тянет?

Кое-как вывернувшись из рук хайнеса, Лирка села и осмотрелась. Часовые оглянулись на неё и, успокоившись, вернусь к осмотру Леса. Ночью тот был красив, и Лирке, пока эта красота не стала для неё обыденной, первое время даже не приходилось бороться с сонливостью. Глаза сами распахивались, чтобы не упустить ничего диковинного.

По внутренним ощущениям, уже приближалась вторая половина ночи, а, значит, и смена караула. Пытаться уснуть смысла не было. Осторожно, чтобы никого не потревожить, встав, Лирка натянула сапоги и, растирая заспанное лицо, двинулась вниз по склону.

— Ничего странного не было? — спросила она у часового, занявшего место в саженях шести от берега.

— Проще сказать, что тут обычного, — невесело усмехнулся мужчина. — Река эта. Как была тёмной, так и осталась. Будто она не отсюда.

Женщина тоже взглянула на речные воды. Те текли неспешно, спокойно, в зеркальной поверхности подрагивали только цветные отражения светящихся деревьев и кустов.

— Куда? — вскинулся мужчина, когда она поднялась.

— Посмотрю.

— Хайнес с нас шкуру спустит, если на тебя… на вас кто-то нападёт, — охранитель тоже поднялся на ноги.

Вместе они дошли до берега и присели на корточки рядом с раскидистыми кустами. Лирка пустила искру магии в воду, и та погрузилась и звёздочкой засияла на глубине. Ничего странного, такая же реакция, как если бы искорка оказалась в любой салейской реке. Но в Хоёторе вода другая. Откуда же текла эта необычная для Леса река?

— Всё хорошо, — Лирка напряжённо нахмурилась.

Охранитель обмакнул в воду руку, побултыхал, а потом и омыл лицо.

— Вода как вода, — согласился он, стряхивая капли. — Только вот кто в ней водится? Всё же Хоётор.

Лирке сложно было представить живность, которая бы водилась в такой реке. Хоёторская рыба будто бы подпитывалась водой, в которой жила, а эта для неё была… ну, не очень-то живой. Увидев тёмную нить под водой, женщина бесстрашно нащупала её и выдернула.

— Трава водяная, — охранитель вместе с ней внимательно осмотрел выдернутое. — У нас такая же в речка водится.

— А в хоёторских речках она не водится, — Лирка отбросила траву в воду. — Это же Рони-И. Не слышала, чтобы она как-то отличалась от других рек в Хоёторе…

Взгляд её привлекло мерцание в воде сбоку, и Лирка повернула голову.

В реке рядом с её собственным отражением плавало отражение мальчика с длинными белыми волосами.

Лирка резко отшатнулась прочь, сталкиваясь плечом с охранителем, и развернулась. Но берег рядом был пуст. Только куст трепетал и дрожал, тихо шурша листвой. Лирка вновь посмотрела в воду, и сердце испуганно скакнуло.

Отражение мальчика всё ещё плавало на поверхности.

— Что такое? — настороженно спросил мужчина.

— Видишь? — Лирка ткнула в отражение, а сама задрала голову, заподозрив, что мальчишка сидит на ветвях.

Но нет. Там только прыгала голубовато светящаяся птичка.

Рука охранителя впилась ей в бедро, и мужчина подался прочь от берега, утягивая Лирку. Он тоже осмотрелся, но, как и Лирка, никого не увидел.

— Эй, Вирьяр, — позвал охранитель одного из часовых, — поднимай всех. Неладное что-то.

Лирка вывернулась из его хватки и, поднявшись на ноги, опять подошла к берегу, но остановилась в половине сажени от его края.

Отражение мальчика всё ещё плавало в воде, и женщине казалось, что он смотрит на неё. Сейчас, когда сердце успокоилось, Лирка даже немного порадовалась. Теперь река не выглядит такой уж странной. Как и всё в Хоёторе, она полна загадок. Это какой особый род миража?

— А, может, он там на дне лежит? — сделал неожиданное предположение замерший за спиной охранитель.

Послышалась сдавленная ругань. Иррес и хайнес, прижавшиеся друг к другу, пока Лирки не было, торопливо расплетались.

Не было похоже, чтобы мальчик вообще лежал. Казалось, он сидит на берегу, свернув ноги кренделем, и просто смотрит на воду. Правда, сейчас Лирка не могла отделаться от ощущения, что смотрит он на неё.

Мальчик шевельнул рукой — широкий рукав сполз к локтю, — вытянул вверх палец и… поманил её? Нет, конечно же, не её! Это просто мираж. Озноб продрал кожу.

Уголки губ мальчика дрогнули, и он улыбнулся. Медленно разомкнул губы, и Лирка невольно отступила, увидев заострённые зубы.

Точнее, попыталась отступить. Сапоги намертво увязли в прибрежной грязи, и женщина едва не упала.

А потом ощутила, как голенища сжимаются-сминаются невидимыми пальцами.

Рывок, и она со сдавленным криком рухнула наземь, угодив ногами в воду. Успела ухватить за ноги охранителя, а тот, склонившись, вцепился в её локти.

— Лирка! — закричал хайнес.

— Держись! — Исешка прямо в одеяле покатился по склону.

Иррес с рыком скакнул к берегу, но он ещё был в воздухе, когда Лирку опять дёрнули за ноги и она вместе с охранителем исчезла под водой. Ещё миг, и мужчину вышвырнуло на берег так, будто река его выплюнула.

А вот Лирку она оставила себе.

Лирка оглохла, ослепла и перестала дышать. Она ощутила, как её оторвало от охранителя, попыталась уцепиться за что-то другое, рвала пальцами подводные травы, взрыхляла ил, но её с неумолимой силой утягивало всё глубже и глубже. Лёгкие жгло от недостатка воздуха, и женщина изо всех сил боролась, рвалась наверх, сражалась за жизнь… Но влекущая её на дно сила и не замечала её попыток. Лирка распахнула глаза, и их защипало от воды. Видно почти ничего не было. Только тёмные нити водорослей, а наверху слабо поблёскивали цветные пятна, да суетилась россыпь чего-то тёмного.

Перед глазами проплыла голубая рыбка. Сияющий крохотный сгусток спокойно прошевелил плавниками мимо лица борющейся за жизнь женщины. Сбоку тоже появилось что-то голубое, и Лирка увидела что-то похожее на шапочку с множеством щупов. «Шапочка» напрягала, спружинивала щупы и резко разжимала их, перемещая себя в толще воды.

Тяга неожиданно исчезала, и Лирка что-то есть сил рванула наверх, но упёрлась в плотный заслон. Сколько бы она ни билась, но не могла продвинуться ни на йоту, только лёгкие горели всё мучительнее и мучительнее. Голова закружилась, нестерпимо хотелось вздохнуть, и мозг уже не понимал, что вокруг смертельная вода.