Лирка поймала ревнивый взгляд сына, который сидел на постели и посматривал то на неё, то на улыбающегося хайнеса. Похоже, чувствовал, что что-то происходит, видел и подозревал. Надо же. Ему всего десять лет, а он видит и чувствует больше, чем она.

Хайнес действительно любит её?

Лирка всё же рискнула взглянуть на мужчину и опять отвернулась, столкнувшись с жёлтыми глазами. В обрамлении белых ресниц те сияли пугающе заманчиво. Как ягоды ховатѐ из хоёторского Леса. Невероятно вкусные и неприятно ядовитые, если их съесть больше трёх штук. Попробовав их первый раз, Лирка едва смогла остановиться. Хотелось обобрать весь куст. Помог Иррес, поделившийся воспоминаниями о мучениях собственной жрицы, которая после этого ни на какие ягоды уже смотреть не могла и до конца жизни питала к ним отвращение.

Что ж, хайнеса она один раз «попробовала». И это было очень «вкусно». Но он не ховате. Без неприятных последствий его можно попробовать лишь один раз. Любит её? Чувствовалась какая-то неправильность, но отсутствие опыта в любовных делах мешало понять, что именно не так. Ей и в любви ни разу не признавались. Точнее…

Женщина обескураженно заморгала и закусила губу, вспомнив про Орлида. Но тот ведь никогда прямо не говорил, что любит её… И в то же время это было так очевидно, что она не могла не верить. Но чувства Орлида немного пугали. Особенно, когда вспоминался тёмный огонь в его глазах. Так пламенно на неё смотрели только враги. Довелось как-то слышать, что между любовью и ненавистью один шаг, но Лирка никогда не думала, что грань настолько близко.

Память услужливо подкинула, что и на заставе мужчины не стеснялись признаваться в самых глубоких чувствах. Но эти что угодно бы сказали, лишь бы добраться до женского тела. Не нужно даже быть искушённой в любви, чтобы не принимать их всерьёз.

Но хайнес ведь не бандит на государственной службе. Нельзя в ответ на признание приставить нож к его яйцам и тихо посоветовать катить их к более доверчивым дамам, которые готовы вместо любви принять и монеты. Тем более… Лирка ещё сильнее закусила губу. Он всё же не тащит её к себе в постель, хотя признавал, что желание имеет. Да и поговорить решил сперва не с ней, а… с Ирресом.

Право слово, давно она не была столь обескуражена. Лирка всегда была слегка в стороне от чувств и больше полагалась в жизни на рассудок. Размышляя об эмоциях, она предпочитала выбирать то, что ей более понятно. Любовь же для Лирки была уделом героев сказок, богов, духов и богатых людей, у которых времени на душевные терзания навалом.

Но у хайнеса свободного времени нет…

Тёмные! Да он хайнес, а она — дочь батрака, который за еду обрабатывал землю зажиточных родичей. Не так давно у неё не было ни имени рода, ни родственников, которые готовы за неё постоять, ни влиятельных знакомых, ни достойного образования. Пусть сейчас она имеет и имя, и семью, и друзей, и знания, но ничего из этого ни на пядь не сокращает расстояние между ней и господином Узээришем, который родился на вершине салейского общества.

— А Мхян где?

Лирка вынырнула из мыслей и прислушалась к разговору сына с хайнесом.

— Он с господином Руахашем чем-то занят, — Ханён недовольно скривился. — Секреты какие-то.

Услышав имя жреца, Лирка неожиданно вспомнила, что чувство влюблённости у неё было не только к Весхалию. И наконец сообразила, какая именно неправильность в признании хайнеса.

О-о-о… Вот как?

И на душе сразу стало спокойнее.

— Не нравится мне святоша, — сморщил морду Иррес. — Втравит мелкого в свои сомнительные делишки.

— В сомнительных делах ты, бесспорно, разбираешься, — отозвался господин Наэш.

— Ханён, хватит на сегодня, — Лирка строго посмотрела на сына. — Господин устал ему нужно отдыхать.

Мальчик состроил недовольную мордашку, но с постели сполз.

— Иррес, присмотришь? Я подойду чуть позже.

— Я вам нянька, что ли? — проворчал дух, чтобы никто не заподозрил его в излишней доброте, и разлёгся на полу.

Лирка опять поймала взгляд хайнеса, но в этот раз отворачиваться не стала. А зря.

— Я уже знаю это выражение, — напряжённо протянул Сильнейший, прищурившись. — Ты уже что-то вообразила, поверила и успокоилась. Ой, напрасно, милая… — он потянулся, болезненно скривился и заелозил поясницей по подушкам. — Что бы ты там себе не намыслила, у меня ничего не изменится.

— Мама, о чём он? — почуял неладное Ханён.

— Ничего серьёзного, — спокойно отозвалась Лирка.

Не почуяв в её словах лжи, сын расслабился.

— Наоборот, очень серьёзно! — не согласился с ней Сильнейший.

Ханён встревоженно закрутил головой: лжи не было и в словах хайнеса. В силу возраста мальчик ещё не понимал, что по одному вопросу у разных оборотней может быть несколько разных правд. И решил, что кто-то из взрослых всё же умудрился его обмануть.

Лирка тяжело взглянула на хайнеса.

— Я приду позже, и мы поговорим, — пообещала она. — Пошли, Ханён.

И под напряжённым взглядом мужчины вышла из спальни вместе с сыном.

— Иррес?

— А ты чего думал, хвыба, что она теперь от тебя бегать будет как девочка? — насмешливо прогудел дух.

— Что она придумала?

— А мне почём знать? Я живу по сердцу, она по рассудку. Представить не могу, какую умную мысль она вытянула из… того, что ты натрепал.

Послышался вздох, в котором Лирка угадала господина Наэша.

— Вам придётся очень трудно.

Женщина решительно закрыла дверь, отсекая голоса.

— Мама? — хорошенькое личико сына выглядело встревоженным, и Лирка с улыбкой потрепала мальчика по белым вихрам.

— Всё хорошо, Ханён. Раненые всегда ведут себя странно.

— Ну да… — неуверенно протянул мальчик. Раненых он всё же повидал немало.

— Иди, найди Хамина, — Лирка слегка подтолкнула сына в спину. — Он тебя очень ждал.

— А ты куда?

— Я буду здесь, — женщина кивнула на дверь гостиной, — с госпожой Пандар и тётей Майяри.

— Ну ладно, — Ханён подозрительно посмотрел на покои хайнеса, но всё же направился на поиски Хамина, который точно в курсе всего, что происходит в доме. И, в отличие от взрослых, охотно обо всём расскажет.

Проводив сына взглядом, Лирка решительно направилась в гостиную, предчувствуя о-о-очень серьёзный разговор. И едва не зацепилась за порог, столкнувшись с широко распахнутыми диковатыми глазами Майяри. Подруга стояла посреди комнаты, а вот госпожа Пандар сидела у столика и величественно курила. И, глядя на спокойное, невозмутимое лицо домоправительницы, Лирка заподозрила, что Майяри ещё не делилась последними новостями.

— Госпожа Пандар, спасибо за то, что позаботились о Ханёне, — Лирка всё же переступила порог.

— Он милый мальчик, смотреть за ним приятно. Ещё и такой наблюдательный, — госпожа Пандар улыбнулась. — Несмотря на возраст, уже многое знает.

Лирка понадеялась, что сын блеснул знаниями, почерпнутыми у господина Наэша, а не у заставников.

— Как там господин Узээриш? — Майяри продолжала смотреть на Лирку не отрываясь, как змея на жертву.

— Всё ещё немного не в себе, — магичка присела и уверенно добавила: — Пройдёт.

— Пройдёт⁈ — брови подруги взмыли вверх. Не выдержав, Майяри заметалась по гостиной. — Ого-го-го… Подожди, я никак не могу уложить это в голове! Хайнес и ты… — женщина осеклась, уставившись на госпожу Пандар.

Всё же раскрывать чужие секреты при посторонних Майяри могла только ради работы. Но госпожа Пандар и сама прекрасно обо всём догадалась. Крутые чёрные брови изумлённо изогнулись, и домоправительница уточнила:

— Охотник увидел цель?

— Что? — не поняла Майяри.

Лирка раздражённо облизнулась и фыркнула.

— Это чувство благодарности, — уверенно заявила она. — Он просто перепутал. Когда-то я тоже была слегка влюблена в господина Руахаша и лишь спустя время поняла, что спутала благодарность с влюблённостью.

— Так он признался, — выделила главное госпожа Пандар. Пусть это главное даже не позвучало.