— А я увидел, как маг из кабинета выходит с вороном в руках, — присоединился к их тихой беседе Викан. — И птичка прям знакомая… На Тирѐхской площади есть лавочка гадалки…

— Ты про Силѐнию? — сморщил лоб хайнес.

Всё-то он знает!

— Ага. Так она, когда беды пророчит, для запугивания кашляет, и на её кашель ворон является. Мол, предвестник беды. Ну чтобы на заговоры для приманивания удачи не скупились. И я, глядя на птичку, заподозрил неладное. Решил воспользоваться тем, что кабинет пустой.

— Так это ты был? Я думал маг вернулся, — Риш раздражённо потёр колено, ушибленное, когда он рыбкой в окно выпрыгнул.

Взгляд Лирки зацепился за обмотанное носовым платком запястье, и живот вновь нехорошо скрутило. Она порывисто отвернулась и, сложив руки на коленях, приготовилась ждать окончательного вердикта суда. Нарий рядом смотрел на неё как-то странно, словно в чём-то подозревал. А затюканный адвокат вообще не шевелился, даже текущий по лбу пот не вытирал и стеклянно глядел прямо перед собой.

Хайнес и Викан продолжали между собой переговариваться, но Лирка не вслушивалась. Только улавливала снисходительно-раздражённую интонацию Сильнейшего и задорную, насмешливую Викана.

В голове набат стучал, ревели трубы и драконы с рычанием исторгали пламя.

«Всё? — Иррес осторожно высунулся. — Чего ты с ним связываешься? Лишнее внимание только привлекаешь».

Как она сожалеет о возвращении в Жаанидый. Лирка чувствовала себя истощённой, выжатой, как после самой тяжёлой и долгой вылазки. Побывав на краю пропасти, она всё ещё ощущала, что стоит рядом с ней и всматривается в её глубину.

Которая в ответ глядела жёлтыми, зло прищуренными глазами хайнеса.

Нелепая случайность, и всё могло стать настоящей катастрофой. Притязания Шиндыев уже казались не страшными и даже смехотворными. Собственно, что они могли сделать? Несмотря на их высокое положение, влияние и богатство, Лирка не считала их всемогущими. Успев в прошлом пообщаться с консери Ахишей, зная их мерзкое отношение к единственному сыну, она не могла, даже пожелав, относиться к ним как к оборотням другого круга. Из-за их низости Лирка не воспринимала консера и консери выходцами из высшего общества, которое для неё проживало будто бы в другом мире. На этот мир она могла только смотреть и иногда прикасаться к стеклу, разделявшему их.

Но к Шиндыям она могла прикоснуться. А если можно потрогать, то можно взять и выбросить.

Хайнес же относился к совершенно иному миру. Миру высокородных. Он возглавлял этот мир. И хотя она видела его сейчас почти каждый день, а в прошлом между ними произошла стыдная близость, для Лирки он всё равно был фигурой недосягаемой, могущественной, на которую она никак не могла повлиять. Нет, он не обитал в каком-то лучшем мире в сравнении с её собственным. Он парил где-то высоко в небе, а она бродила в дремучих лесах. Если хайнес мог спуститься и поохотиться в лесу, то Лирка на небо могла лишь смотреть. И, собственно, любование её полностью устраивало, в мир хайнеса ей никогда не попасть, но она и не стремилась.

Судья вернулся. В этот раз тишина установилась сразу. Шхаелые с нетерпением ожидали окончательного вердикта, который должен был подтвердить, что они освобождены от одной из проблем.

— Согласно заключению ритуала о родстве, Ханён Шхаелый не имеет кровной связи с семьёй Шиндый и быть признанным через суд их наследником не может.

Дальше пошло сухое упоминание претензий и причин, по которым они не могут быть удовлетворены, перечисление участников процесса, а в заключение упоминание даты завершения процесса. Лирка уже не вслушивалась. Радость тёплой водой омыла измученные и истрёпанные нервы.

— Суд завершён, — холодно известил судья и поднялся первым.

Вместе с ним поднялся и хайнес. Сбросив капюшон, Сильнейший широко улыбнулся господину Ботоху, прокурору и консеру Ребушу. Все трое повелителя знали в лицо и оторопело на него уставились.

— Поздравляю всех с завершением процесса. Но я хотел бы попросить кое-кого остаться для обсуждения хода предсудебного расследования и соблюдения всех протокольных необходимостей. Консер, попрошу вас составить нам компанию.

Нарий, не сдерживаясь, широко улыбнулся и знаком поторопил родственников, чтобы не засиживались и не мешали предстоящей, наверняка увлекательной беседе.

Проходя мимо затюканного адвокатишки, Ёрих хлопнул того по плечу и добродушно ухмыльнулся.

— Поздравляю с выигранным делом!

Высыпавшись из здания суда на площадь, Шхаелые сбились в кучу, возбуждённо обсуждая сам процесс и дёргая Викана по поводу сбежавших Дориния и хоёторцев. Одна проблема решена, самое время позаботиться о другой. Лирка стояла немного в стороне, присматривая лишь за Ханёном, чтобы он был в окружении мужчин. Тревога пока не хотела затихать, и она видела опасность для сына повсюду.

Движение сбоку она заметила краем глаза. Разозлённая консери Ахиша, оставив компаньонку у экипажа, направлялась к ней. Лирка неспешно повернулась и пошла навстречу, не желая, чтобы их разговор слышали другие.

— Шлюха! — как пощёчину бросила Ахиша. — Прикрылась Весхалием, чтобы нагулянный плод в законном браке родить?

Лирка и бровью не повела на наглые обвинения. Собственно, их нельзя было назвать ложными. Но говорить об этом Ахише, тешить её, Лирка не собиралась. Между ней и Весхалием не было обмана, и она всегда будет благодарна ему за ту помощь, которую он ей дал. Не имея ничего, он всё же помог ей. Более великодушного оборотня Лирке встречать не доводилось, и она не собиралась позволять трепать его имя его никчёмной матери.

— А может, это потому, что консер не отец Весхалия? — спокойно спросила Лирка.

На мгновение Ахиша замерла, потом криво усмехнулась и рассмеялась.

— Не думай, что слова Весхалия дают тебе какую-то власть надо мной.

«Серьёзно? — изумился Иррес. — И Весхалий знал?»

Лирка продолжала спокойно смотреть на нервное и злое лицо консери, хотя её слова вызвали внутри бурю.

— Это был не мой выбор. И проверка по крови в любом случае должна была показать родство между моим мужем и твоим сыном, — Ахиша прищурилась, и Лирка смешалась, не понимая, что та могла иметь в виду.

Господин Наэш сообразил быстрее всех.

«Консер мог не быть отцом Весхалия, но они могли быть родственниками. В этом случае ритуал должен был выявить родство между консером и Ханёном. Ну… если бы оно было».

«А от кого? — недоумевал Иррес. — От того жирного? Да эта цаца его к себе и на пару шагов не подпустит».

— Тогда зачем он подменил свою кровь чужой? — ровно поинтересовалась Лирка.

Ей удалось вызвать испуг на лице консери.

— Конечно же, её заменили.

— Вы пошли на подлог⁈ — разъярилась Ахиша и сделала шаг к Лирке, но та шагнула навстречу и прошипела ей в лицо:

— Консер сделал подлог, и тому нашёлся высокопоставленный свидетель, с которым у него сейчас наверняка проходит очень неприятный разговор.

Ахиша сглотнула, побелела и отшатнулась.

«Зря ты так сказала, — не одобрил Иррес. — У неё теперь останется надежда, что Ханён сын Весхалия».

И пусть. Он и есть сын Весхалия, хоть и не по крови. Развернувшись, Лирка сделала шаг прочь, но остановилась, когда в спину долетел страстный, полный мольбы шёпот:

— Ты должна меня понять! В конце концов ты тоже женщина, ты должна понимать, как это мерзко — ради рождения наследника крови идти… идти к пьяной свинье, чтобы получить желаемое.

Лирка повернулась так резко, что Ахиша испуганно отшатнулась. Её откровение шокировало магичку.

— Не думай, что я делюсь сокровенным, — консери криво улыбнулась. — Весхалий же сказал тебе, кто его… — она не договорила, но с ненавистью посмотрела в сторону.

Проследив за её взглядом, Лирка увидела кузена консера, который кое-как заваливался в экипаж.

— Но Весхалий не знает, как это было, через что я прошла ради него. Мой муж не способен… — она опять не договорила. — И он всегда это знал. Он потребовал… ему нужен кровный наследник. А тот, — консери брезгливо сморщилась, — всегда пьян. Он и не понял, что произошло. Только мне пришлось терпеть.