Попавшиеся навстречу ученики — или будущие ученики — испуганно отшатывались прочь с дороги почти голого артефактчика, который без стеснения широко вышагивал в повязанном на бёдра кафтане. Лирка невольно смотрела на болтающиеся рукава, блестящие серебряной нитью, и ловила себя на глупой мысли, что вот что-то подобное и должен носить хайнес.

Мастер отвёл их не к преподавательскому общежитию, а к учебному корпусу и провёл на второй этаж в свою мастерскую, которая примыкала к учебному классу. Мальчишки тут же распахнули рты, увидев множество станков, инструментов, ящиков с материалами, кипы свитков и стопки книг, завалы артефактов и… кучу всего, что пробуждало в юных любопытных душах жажду исследования.

— Можете трогать всё, что хотите, — щедро разрешил артефактчик, а Лирка тут же показала ребятам кулак. Она уже увидела парочку довольно опасных артефактов. С везением этой парочки, они обязательно их активируют.

— Ой, да брось ты! — увидел её жест господин Илиш. — У меня тут стадо тупоголовых будущих магов, которые пролезут даже туда, куда не могут пролезть самые выдающиеся мастера. Ничего опасного здесь не держу, — а проследив за взглядом Лирки, добавил: — Ничего опасного работающего. Пойдём лучше поможешь мне рубаху зашить, а то я порвал, пока оборачивался.

Ханён было вскинулся, но причина усыпила его бдительность. Дяди часто просили маму помочь со штопкой. Лирка неохотно последовала за мастером в кабинет, из которого ушла не так давно. На столе всё ещё лежал графит, а вот лист с расчётами мастер прибрал.

— Где рубашка? — женщина осмотрелась.

— Рубашку я сам себе зашью, — хмыкнул мастер, подбирая совершенно целый предмет одежды с пола. — Я не для этого тебя звал. Садись.

Лирка присела и отвела досадливый взгляд в сторону. Из мастерской доносились довольные голоса пацанов, господин Илиш шлёпал босыми пятками, собирая по кабинету разбросанную одежду и сапоги.

— И как же так вышло? — мастер кивнул в сторону мастерской.

Лирка пожала плечами.

То, что Ханён никакой не медвежонок, первой заметила бабушка Ехи. Лирка никак не ожидала подобного. Откуда взяться химере? Тем более переменчивой.

— Не знаю. Это стало сюрпризом. Мне неоткуда было ждать такого… подарка.

Словно было мало ударов судьбы!

— Отец? — лаконично спросил мастер, натягивая штаны.

— Он из благородных, — тряхнула головой Лирка. — У знатных родословная ведётся чуть ли не с самого основания рода. Нет у него таких предков.

— Ну не скажи… — с сомнением протянул господин Илиш, бряцая пряжкой ремня. — Благородные порой тоже… секреты имеют. Мало ли кто в предках грех имел да скрыл.

— Думаю, с моей стороны, — неохотно ответила женщина. — В простых семьях не принято вести родовое древо. Мы и не помним, кем были наши предки. И во время войн простые самыми первыми страдают. Я женщин имею в виду.

— Мужчины-химеры не могут принуждать женщин к близости, — с лёгкой обидой протянул мастер. — У нас в инстинктах крепкий блок. Мы иначе не размножаемся, зверя передать не можем.

— Ханён… — Лирка закусила губу, — не такая химера, как вы. Он из изменчивых.

Мастер так и замер с одним сапогом в руке. На его лице появилось напряжённое, задумчивое выражение, он словно что-то перебирал в уме.

— Ты с северо-востока, да? — наконец выдал он.

— С севера.

— Где-то три тысячи лет назад… или даже больше?.. Братья-химеры там хозяйничали. И семени они своего разбросали изрядно. Действительно с твоей стороны могло выплыть, — мастер закивал. — Со стороны родителей или дедов-бабок был кто-то странный?

— Мама, говорят, болела. Но она умерла рано, я её не очень запомнила. Отец рассказывал, что у её медведицы одна лапа была короче другой, мол, увечная. Но сам отец был медведем… Точнее, я не помню, чтобы в облике его зверя был какой-то недостаток.

Господин Наэш в своё время заставил её вспомнить всех дедов-прадедов и прапрапрадедов. Вывернул её память наизнанку. И всё же пришёл к выводу, что кровь переменчивой химеры могла проснуться именно в её матери. Сходилось просто многое: то, что она болела, что у неё лапа короткая и что умерла рано.

— Ну если за её ростом никто не следил, то она могла вырасти увечной, — покачал головой мастер, — и оттого умереть рано. Переменчивую химеру растить сложно, нужно следить, чтобы оборотами она себе не вредила, а то и органы местами перепутаются, и вырастет внутри что-нибудь лишнее… У тебя братья-сёстры есть?

— Старший брат. Но мы оба крепкие и здоровые.

— Ну ты-то точно медведица, а вот брата бы посмотреть.

— Его уже нет, — коротко и сухо ответила Лирка.

Брови мастера приподнялись, но уточнять он не стал.

— Сынишка вроде у тебя тоже крепкий.

— Бабушка, у которой мы жили на заставе, смогла понять, что он не медвежонок. Она и научила, как смотреть за ним и что делать.

Господин Наэш помог больше. Его знания о переменчивых химерах были обширнее и глубже.

Мастер Илиш задумчиво почесал подбородок. Спрашивать, почему Лирка скрывала зверя сына, он даже не подумал. Таких химер, как он, опасались и сторонились. Воспитываемый в семье Вотых, Илиш долгое время этого не понимал, а когда выпорхнул из волчьего гнезда, в полной мере осознал. С переменчивыми химерами всё было куда сложнее из-за их способности менять облик или даже перенимать чужое лицо. И ладно, если ты представитель одного из двух благородных семейств — Ха̀рый или Сошло̀, — к выходцу из простого народа, который сам не помнит, кто его предки, отношение будет настороженным и напряжённым. Переменчивые всегда находятся под пристальным вниманием, и, если рядом совершилось преступление, их редко обходят, потому что они часто уходят в бандиты. Так что есть предусмотрительные граждане, которые считают, что переменчивых химер лучше душить в детстве, чтобы избежать проблем в будущем.

— Он что-то умеет?

Лирка растерянно на него посмотрела.

— Помимо того, что подстраивается под твоего зверя.

— Нет, — уверенно отозвалась женщина. — Но он же ещё маленький. Ему до достижения возраста стабильности лучше не пытаться даже пробовать. Так ведь?

К семнадцати-двадцати годам у переменчивых химер наступает период, когда организм стабилизируется и обороты уже не причиняют вреда. С этого возраста уже можно пытаться развивать способность к изменению, которой может и не быть.

Род Харый, из которого вышла бывшая жена господина Наэша, относился к переменчивым химерам, но они почти ничего не умели. Только зверь принимал определённый облик, брал себе форму. Внешность разумной половины они не могли менять. Ну почти не могли. Тот самый Иргад-Деший, благодаря зверю понимавший саму суть изменений, смог добиться того, чтобы магией менять облик двуногой ипостаси. Его же зверь имел весьма ограниченные способности к изменению. Однажды выбрав определённую форму, в дальнейшем он мог менять только передние лапы, голову и хвост.

А вот в роду Сошло способность к изменению проявилась очень ярко. Собственно, из-за этой семьи отношение к переменчивым химерам стало настороженным. Когда-то их предки знатно наследили, своими интригами подведя страну к порогу войны с Давриданией. Они публично раскаялись, а их потомки начали носить татуировки на лице, чтобы уже никто из них не мог обмануть окружающих своими изменениями.

Видимо, братья-химеры, гулявшие по северо-востоку Салеи три с половиной тысячи лет назад, имели отношение к семье Сошло, потому что их потомки обладали весьма впечатляющими способностями к изменению внешнего вида как двуногой ипостаси, так и зверя.

— Не самые удачные карты тебе выпали, — не очень искренне посочувствовал мастер. — Но жить с этим можно и очень даже неплохо. Твоему Ханёну хорошо было бы пообщаться с другими химерами. Таскай его почаще с собой в школу, буду на него посматривать. Пригляд ему не помешает. Да не напрягайся! Не буду я раскрывать вашу маленькую семейную тайну. По крайней мере пока. Вот если он вырастет и бандитом станет…