На то, чтобы удовлетворить любопытство мастера Илиша, потребовалось почти два часа. Из кабинета Лирка едва ли не выползла, и выползла с ощущением, что вредный и дотошный артефактчик заставил её вспомнить все знания, полученные за четыре года. В левом виске стреляла и пульсировала тупая боль, а ещё невыносимо сильно хотелось грязно ругаться. Причём не мысленно, что можно было позволить ввиду отсутствия господина Наэша, а орать на всю школу.

Время уже перевалило за полдень, солнце раскочегарилось, и женщина окунулась во влажную духоту. Взглядом поискала на небе тучи — предвестники дождя, из-за которого сейчас так парило, — нашла тонкую бело-серую полосу на востоке и расслабленно оттянула ворот сорочки, поддетой под лёгкий светло-коричневый сюртук. Если ливень до них и дойдёт, то только к вечеру.

Мхян и Ханён рядом с корпусом, естественно, не обнаружились. Лирка постояла пару минут, с наслаждением вдыхая полной грудью нагретый воздух и прислушиваясь к доносящимся со всех сторон звукам. Сегодня на территории школы было шумно. Раздавались возбуждённые голоса юных оборотней и не оборотней, которые тоже сдавали экзамены, но на поступление. Со стороны полигона доносились крики, хохот и какой-то грохот. Видимо, вернулись ученики старших годов обучения с многонедельной практики. Лирка искренно надеялась, что её оболтусы не там, но разумом понимала, что интереснее места двум любопытным мальчишкам сейчас не найти.

— Что за дрянь⁈

Женщина вздрогнула, услышав рассерженный голос мастера Илиша, и вскинула голову, с опаской присматриваясь к распахнутому на втором этаже окну.

— Мадиш?

Услышав имя друга, Лирка передумала уходить. Заинтересованно прислушалась.

— Да нет. Морда эта лошадиная ещё не вернулась… А-а-а! — с интонацией внезапного озарения взбешённо протянул мастер. — Эй, ты, куриная жопа! Ты где⁈

Лирка поторопилась убраться подальше, в сторону полигона.

На Ханёна и Мхяна она наткнулась раньше, не добравшись до центра самого сильного шума. Оба мальчика стояли с открытыми ртами и беззастенчиво пялились на группу из семи девушек, одетых в яркие, краснокирпичные одежды женщин Сумеречных гор. Похоже, они тоже не так давно вернулись из поездки и выгружали вещи из повозки под присмотром худощавого седенького оборотня с усталыми глазами. Или не оборотня. Лирка невольно тоже засмотрелась, всё же наряды сумеречных дев представляли собой дивное зрелище. Девы гор, в отличие от женщин равнин, длинные юбки не носили, вышитый край подола опускался чуть ниже колена, позволяя любоваться затейливой цветастой вышивкой на мягких сапожках, а иногда, если ткань задиралась, и штанами, мягкими складками обрисовывавшими соблазнительные силуэты бёдер. Мадиш уверял, что штаны на женщине даже лучше панталон, ибо подстёгивали воображение и оставляли простор для фантазий. Верхнюю часть наряда составляли короткие куртки с высоким воротником и косым запа́хом, но их обычно закрывали платки, столь длинные, что они окутывали фигуру красным плотным маревом до середины бедра. Сейчас, в столь жаркую погоду, многие девушки сбросили платки с плеч и повязали на талию. Более стеснительные продолжали кутаться и с видимой завистью смотреть на смелых подруг, чьи многочисленные косы шаловливыми змейками перетекали с плеч на грудь и с груди на плечи и спину. Медный звон множества обережных монет, нашитых на платки, сплетался с серебристыми переливами девичьего смеха, и девушки гор казались выходцами из совершенно другого мира. Яркими бабочками, вылетевшими на свободу и резвящимися под лучами горячего солнца.

Лирка опомнилась, подошла ближе и отвесила Мхяну и Ханёну по лёгкому подзатыльнику.

— Хоть бы утайкой смотрели, — попеняла она им, — чем так бесстыже пялиться.

Те не обиделись, только потёрли ушибленные места и глаз от дивного зрелища не оторвали.

— Мама, а кто это? — спросил очарованный Ханён.

— Вероятно, хаги с Сумеречных гор.

Майяри писала, что в её общине, переселённой на равнину, стало появляться больше девушек, которые вопреки воле родителей хотели учиться, ну или просто хоть что-то делать, кроме как замуж выходить. Даже у парней не было такой тяги к знаниям, те чаще уходили из общины на заработки. Может, и девушки уходили бы, но, воспитанные в строгом подчинении родителям, чтобы потом так же беспрекословно подчиняться мужу, они боялись столь смело менять свою жизнь и тянулись к уже опробованному другими безопасному пути изменений — просили старейшину Майяри отправить их в школу.

— Такие красивые, — у сына чёрные глазёнки блестели как озёрные глади.

— Ага, — тупо согласился с ним Мхян.

Если смотреть беспристрастно, то не столь красивые, сколько диковинные. Кроме того, выросшие в строгих традициях, которые предписывали правила каждой стороне быта, но давали небольшую отдушину во внешнем виде, девы гор украшали себя с беззастенчивой откровенностью. Так, как хотелось каждой из них. Отчего они, одетые в одинаковые цвета, казались совершенно разными и удивляли и привлекали по-разному.

— А это нашли ученицы-хаги с лекарского отделения! — донёсся бодрый голос мастера Жейша. — Позвольте представить мастера Лозѐна. Он тоже хаги… кхм… но не с гор.

Девушки заволновались и не сговариваясь встревоженной кучкой переместились за спину усталого мужчины. Лирка проследила за их взглядами и с беззвучными охом присела.

Рядом с мастером Жейшем в сопровождении Саврия и ещё парочки оборотней шёл хайнес.

— В кусты! — прошипела Лирка и пихнула мальчишек в указанном направлении.

Повалившись вслед за ними на траву, женщина раздражённо уставилась на довольного Сильнейшего, который осматривался с такой радостью, словно лекарь ему с утра что-то для настроения дал. Одетый в самые простые рубашку, штаны и сапоги, он вызвал у Лирки новый прилив раздражения уже своим непритязательным видом. Неужели сложно одеться согласно статусу? Вот золотая и серебряная нить на его дорогих камзолах так на солнце блестит, что издали можно узнать богатого мужчину. А тут посмотришь и не поймёшь, то ли знатный господин, то ли конвоируют кого-то!

— А ты чего от него прячешься? — Ханён подозрительно на неё прищурился. — Он тебя обидел?

— Нет! — теперь Лирка досадовала на себя за излишнюю эмоциональность. Действительно, чего она в кусты бросилась? — Я не хочу встречаться с работой на отдыхе.

— А от хавария Геда ты не пряталась, — растерянный Ханён не стал упрекать мать в неискренности. Лжи в её словах он не почуял.

— Хаварий Гед не хайнес, — Мхян с интересом наблюдал за Сильнейшим и его сопровождением.

— Какие милые дети, — оценил господин Узээриш представленных девушек.

— Ползите, — велела Лирка, когда поняла, что мужчины приближаются к ним.

Кусты тянулись вдоль дорожки, и под их прикрытием можно было добраться до угла общежития лекарей — по крайней мере раньше это было их общежитие, — а дальше уже через полигон выйти к другим воротам и в город, подальше от монаршей особы. Лирка пропустила мальчишек вперёд, зло хлопнула обоих по откляченным задам — ладно Ханён, но Мхян-то давно должен был научиться нормально ползать — и двинулась следом.

Они успели проползти только половину пути, когда грянул оглушительный рык откуда-то со стороны учебного корпуса.

— А ну иди сюда, дрянь!

Лирка на мгновение замерла, узнав голос мастера Илиша. Почему-то она сперва испугалась, что он зовёт её. Потом сообразила, что ни в чём не виновата, и зашипела на Мхяна и Ханёна, чтобы ползли быстрее. Раздавшиеся истеричные визги подхлестнули мальчишек лучше слов, и они, уже особо не скрываясь, на четвереньках заспешили к углу общежития. Лирка слегка притормозила. Её остановила мысль о хайнесе: достаточно ли хорошо его охраняют, а то, может, лучше вернуться? Тьфу ты! Как же Ирреса порой не хватает!

— Хья-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — от пронзительного крика, прокатившегося по территории, на голове зашевелились волосы.

— Илиш, нет! — в отчаянии зарычал директор.