— Это меня и беспокоит, — признался Нарий. — Что он поиграется и оставит.

— Он не захочет со мной связываться… так.

— Он уже хочет, — вредитель предпочитал верить своим глазам, а не словам смущённой подруги.

— Хочет его зверь, — упорствовала Лирка. — А он нет… не захочет. У него из-за этого могут быть неприятности с моей подругой Майяри.

В Жаанидые Нарий не был двенадцать лет, и имя Майяри ему ни о чём не сказало.

— Фаворитка? — предположил он.

— Что? Нет! Майяри честная девушка! — обиделась за подругу Лирка. — Она помощница главы Жаанидыйского сыска. Ну вот этого, — и махнула рукой вокруг. — Сейчас они в Санарише по делам.

— Женщина в сыске? — удивился Нарий. — Пока меня не было, многое поменялось…

— Она очень талантливая и способная.

— Таланта и способностей мало, чтобы хайнес учитывал её мнение.

— Она вышла замуж за Вотого, — чуть тише добавила магичка и уже шёпотом: — А также является главой общины сумеречных хаги.

Золотистые брови Нария слегка приподнялись. Скептическое выражение лица сменилось задумчивостью.

— У неё слегка крутой нрав, — добавила Лирка.

— Для таких друзей это даже достоинство. Ладно, будем надеяться, что характер твоей подруги достаточно вздорный, чтобы удержать хайнеса от поползновений в твою сторону. Но, пожалуйста, будь осторожна и…

— А-а-а-а-а-а!!! — вопль прошил стены.

Выругавшись, Нарий опрометью бросился в кабинет лекаря.

Едва держащегося на ногах от пережитого лечения Ёриха привели в палату временного содержания через четверть часа. Он вымученно улыбался синеглазой врачевательнице, которая заверяла, что большего мужества она не встречала. Нарий поддерживал друга с одной стороны, а Мхян с другой. Они помогли избитому устроиться на стуле — мять постель Ёрих постеснялся — и уже хотели приступить к допросу, как дверь распахнулась и внутрь решительно вошёл хайнес. Окинув всех взглядом, он уставился на Лирку.

— Кыш от окна, идиотка!

Женщина под укоряющим взглядом вскинувшегося Нария поспешила переступить в угол. К её ужасу и недовольству Ирреса хайнес подошёл к ней и встал рядом, опёршись спиной на стену и сложив руки на груди.

— Подлатали? — Узээриш смерил Ёриха беглым взглядом. — Хорошо над тобой постарались. Что случилось-то?

— Да… — рыжий смущённо кашлянул, посмотрел на Нария, будто друг мог помочь ему рассказать историю, которой не знал, и, переборов робость перед главным оборотнем страны, начал: — Мы на ночь остановились на постоялом дворе «Мѐховы харчи»…

— Это на Рья̀влом тракте? — прищурился Риш.

— Да-да, — радостно отозвался Ёрих, взбодрённый участием хайнеса в беседе. — Сняли там комнатёнку, потрапезничали, омылись, и я вниз решил спуститься, поболтать с местными. Вести собрать, а то давненько здесь не бывали.

По лицу Нария можно было прочитать, что он думает о «собирании вестей», но в присутствии хайнеса ругаться на товарища не посмел.

— Только вино пригубил, как к подавальщице привязалась скляда пьяная… простите, Сильнейший, Тёмные за язык тянут.

«Нужен им твой язык!» — презрительно фыркнул Иррес.

— Я в заступ, тот оскорбился и вызвал меня поболтать на задний двор.

Нарий всё же не выдержал и одними губами произнёс: «Идиот». И непонятно, кого он ругал: друга или себя за то, что пустил его одного напиваться.

— А там меня уже четверо поджидали. Двух я положил, а ещё двое сухляды… ох…

— Да ладно, сухляды они и есть, — отмахнулся от невысказанных извинений Риш.

Свойское отношение хайнеса заставило Ёриха почувствовать себя свободнее и раскованнее. Дальше рассказ пошёл побойчее.

— И эти сухляды за арбалет схватились. Я в кусты, а там берег крутой, и я вниз прям в воду. Насилу из потока выбрался и без сознания до утра провалялся. А как добрался до двора, там уж и Нария нет. Я в город. Меня на воротах едва пустили. Ни денег, ни проездных бумаг… Ладно кто-то из часовых сказал, что уже видел сегодня мою рожу в казарме, когда Нарий с тем подлецом к Мхяну с Онтом пришли.

— Это ж как он тебя опознал? — поразился Нарий, осматривая опухшую физиономию друга.

— Да вот у кого-то глаза пометче! — с претензией отозвался Ёрих. — Проводили меня до казармы, а там только Мхян, и он как перепужался…

— Не напужаешься тут, — проворчал парень. — Я уж думал, и Нария порешили, а теперь и до сестры добираются.

— Ох! — Ёрих неловко шевельнулся и скрючился от прострелившей тело боли.

Лирка рванула было к нему, но проникновенное шипение хайнеса заставило её остаться на месте и покрыться холодным потом.

— Сиди под крылом!

Рискнув вскинуть голову, женщина поёжилась, столкнувшись с диковатым взглядом жёлтых глаз. У хайнеса и без того с его белой кожей внешность была малость жутковата, а тут и вовсе колени дрогнули. Лирка осторожно шагнула назад.

— Ближе, — сквозь зубы процедил Риш. — Не нервируй меня.

Опустив голову, чтобы не видеть лиц друзей, женщина подступила совсем близко, соприкоснувшись с локтем мужчины. У Ёриха в изумлении расширился один глаз, тот, который оплыл меньше. Нарий хищно прищурился и смотрел то на Лирку, то на хайнеса. Мхян был единственным, кого ситуация веселила, но он старательно кусал губы и пялился в пол.

Лирка имела наглость нервно посмотреть в сторону окна, и Узээриш этот взгляд поймал. С высоты его роста вообще очень удобно наблюдать.

— Да, рискни, — подначил он. — И тогда я его не удержу, обернусь, и уже к вечеру все бульварные газеты выйдут с заголовками: «Представитель правящей семьи свил гнездо прямо на площади Суда!»; «Хайнес нашёл избранницу»; «Ссора в семье Ийехаидый: невеста сбегает от жениха»; «Кто эта загадочная особа?»; «Когда-то я учился с этой женщиной…» И куча карикатурных зарисовок! Ты учти, меня ведь по хвосту опознают.

Нарисованное будущее так впечатлило Лирку, что она зажмурилась и отвернулась от соблазна. По лицу Риша расползлась ехидная ухмылка, и он подмигнул силящемуся не расхохотаться Мхяну. Тот тут же безудержно разулыбался.

«Скляда ты выхобѐнистая! Не слушай его, Лирка. Не посмеют они про хайнеса писать».

«Ещё как посмеют, — не согласился бывший хайрен. — Даже в моё время смели!»

— А теперь вы, — Риш вернулся к прежней теме разговора и обратил испытующий взор на Нария.

Тот пристально посмотрел на хайнеса. Вроде бы не осуждающе, но как-то предостерегающе. Риш уверился, что этот тип ему не нравится.

— Ночью Ёрих… тот, кто стал им, пришёл пьяным. А утром мы поругались. Он на что-то обиделся, но поговорить со мной не захотел. Мол, ты и так знаешь, чего теперь овцой прикидываешься? Всю дорогу до города держался на расстоянии, говорить почти не говорил, сквозь зубы цедил.

— Умный ход, — оценил Риш.

— Но как они такими похожими стали? — высказал общее недоумение Мхян.

— А ваш недолгий знакомый был переменчивой химерой.

Хорошо, что Лирка смотрела в пол, и никто не заметил её остановившегося взгляда.

— Но известных семей переменчивых химер всего две, — озадачился Нарий, — и они немногочисленны. Неужели кто-то из них рискнул?

— Тю, да ты, оказывается, не всезнающий, — Ёрих злорадно хмыкнул и тут же со стоном приложил ладонь к прострелившей болью щеке.

— Переменчивых химер несколько больше, — поморщился Риш. — Стоит поблагодарить братьев-химер, которые промышляли на северо-востоке Салеи разбоем три с половиной тысячи лет назад. Они так баб… — Узээриш осёкся и поправился, — женщин любили, что почти в каждом поселении на пути их следования потом по двое-трое ребятишек рождалось. Выжили, ясное дело, не все. Переменчивую химеру надо уметь вырастить, чтобы она осталась здоровой и прожила долгую жизнь, а не умерла через шестьдесят-семьдесят лет после рождения.

— А почему так рано? — не понял Мхян.

— Я потом расскажу, — пообещал Ёрих, но хайнес и сам ответил:

— Мелкие химеры ещё не умеют правильно оборачиваться. У них этот навык не врождённый, как у большинства оборотней. При обороте в зверя и обратно их органы и части тела могут быть смещены. Если не поправлять, это станет привычной схемой оборота. Мало того, могут появиться всякие ненужные образования, которые будут мешать правильной работе организма. Чаще всего мамы таких детей не знают, как их растить, и те вырастают больными и не приспособленными к долгой жизни. Порой родители даже не понимают, что у них химера родилась.