– Методика исключительно действенная, не сомневайтесь! Самая новейшая и самая перспективная. Прежде я бросал кости, но… – Я разочарованно развёл руками. – Какие‑то результаты были, однако полагаться на них целиком не стоило. Хрустальный шар – совершенно иное дело.

Ангелина, не выдержав больше, прислонилась к стеллажу спиной. По лицу её текли слёзы от сдерживаемого смеха. И тут Розалия, как на грех, обернулась. Взглянула на Ангелину и издала скрежещущий звук ярости.

Когда Розалия снова посмотрела на меня, мне захотелось выставить магический щит.

– Шутить изволите, милейший⁈ – рявкнула Баба‑яга. – Шуточки вам⁈

Из архива она выскочила с такой прытью, что на спринтерской дистанции могла бы потягаться с Аглаей и Викентием.

– Что ж вы, мама, даже чаю не попьёте? – загоготал вслед Бабе‑яге Захребетник. – Или уже в лавку побежали, хрустальный шар покупать? Так я вам адресок дам, где по дешёвке продают! Три штуки в одни руки!

– Зря вы с ней так, – сказала, отдышавшись от смеха, Ангелина. – Розалия Сигизмундовна очень злопамятная.

– Ничего, у меня память тоже хорошая. Зато поработаю спокойно, хоть перед глазами мелькать никто не будет. Надеюсь, вернётся эта злопамятная дама не раньше обеда.

Я принялся разбирать документы. Внимательно изучил каждую накладную и убедился в том, что первое моё предположение было верным.

Постепенно, шаг за шагом, по одному кубику оружейный завод требовал увеличивать квоту. А Мухин ничтоже сумняшеся эти требования удовлетворял. На каждой накладной стояла его размашистая подпись.

И как это расценивать, спрашивается? Как обычное головотяпство – дурак начальник подписывает не глядя всё подряд, думая в это время о предстоящем визите к дантисту? Или же Мухин прекрасно осознавал, что делает, и управляющий завода делился с ним барышами, которые получал от Горца?

«Мухин был в доле, – объявил Захребетник. – Ясно как день! Потому управляющего и укокошили – чтобы тот не указал на него».

«Да почему же непременно на Мухина? Может, управляющего укокошили, чтобы он не указал на самого Горца! Я ведь на эту банду, по сути, случайно вышел. Если бы не патологическая бдительность некоего любителя жестяных тюбетеев, Горец и дальше жил бы себе поживал, неправедного добра наживал».

«Н‑да, тоже верно, – пригорюнился Захребетник. – И управляющий, скотина такая, мёртв, его уж ни о чём не спросишь… Слушай! А давай допросим Мухина!»

«Даже думать не смей, – пригрозил я. – Если Мухин невиновен, то он потом с кляузами до самого государя дойдёт. Ивану Карловичу твои фокусы карьеры могут стоить… Нет уж. Всё, что я сейчас могу сообщить Коршу: на оружейном заводе имели место хищения малахириума. Без выводов».

«Только на оружейном заводе?» – огорошил меня Захребетник.

«То есть? О чём ты?»

«О том малахириуме, который нашли у Горца. Всего амулетов было четыре, помнишь? Три из них мы с тобой в накладных выискали. А четвёртого номера нет».

«Хочешь сказать, что четвёртый амулет Горец купил у кого‑то ещё? Не на оружейном заводе?»

«Ну а почему нет? У управляющего с оружейного рыло в пуху давно. Но до некоторых пор он осторожничал, держал себя в руках. А потом проигрался и пустился во все тяжкие, попросил у Горца изготовить фальшивый малахириум. И вот это Горцу уже сильно не понравилось, он понял, что источник становится ненадёжным. На волоске висит, того гляди оборвётся. Горец начал искать на других заводах нечистых на руку управленцев. И, по всей видимости, нашёл».

«Ну… Звучит логично. И если мы найдём этого управленца…»

«То всё узнаем доподлинно! Главное теперь, чтобы и его не грохнули. А то придём, как к Лизюкову, – а этот красавец тоже на люстре качается».

«Да типун тебе! – отмахнулся я. – Кто его теперь‑то повесит? Горец сам мёртв. Не каркай».

Я пролистал блокнот со своими записями. Определил секции, в которых хранились расходные накладные за последние полгода, решил начать с них. Если теория Захребетника верна и Горец начал работать с новым поставщиком не так давно, то серийный номер, который я ищу, будет в этих документах.

– Может быть, вам помочь? – предложила Ангелина, сочувственно взглянув на высящуюся на столе груду папок.

– Нет, – отрезал Захребетник.

За мгновение до того, как я собирался сказать: «Да, конечно, буду очень признателен».

– Я, боюсь, не сумею толком объяснить, что именно ищу, – поспешил сгладить неловкость я. – Это мне самому смотреть придётся.

Ангелина пожала плечами и отошла. Как мне показалось, несколько обиженно.

«Ну и чего ты взъелся? – накинулся на Захребетника я. – Сколько я тут один возиться буду?»

«Сколько надо, столько и будешь! Если тебе барышня нравится, своди её вечером в кафе, угости мороженым. А в свои дела не мешай – ни её, ни кого другого. Она, между прочим, такая же сотрудница Коллегии, как Мухин и все остальные. А тебе Корш велел никому не доверять и ко всем присматриваться».

«Ладно, ладно, не ворчи…»

Я придвинул к себе папку. И буквально через час наткнулся на серийный номер, который искал. Малахириум, найденный у Горца, три месяца назад был поставлен на Самоварный завод Баташева.

Словосочетание «самоварный завод» Захребетника почему‑то развеселило.

«Серьёзно? Целый завод самоваров?»

«Ну да. А что такого? Где ещё, по‑твоему, самовары производить, если не на заводе? Война войной, оружие оружием, а чаепития в приличных семьях и уважающих себя учреждениях – по расписанию. Даже я про самоварный завод слышал, хотя в Туле прежде не бывал. Солидное предприятие, государем отмеченное. Он, если не ошибаюсь, и на международных выставках награды получал…»

«Да всё, всё, убедил. Собирайся, погнали самовары изучать. Только не говори никому, куда едешь! Скажи, что снова на оружейный, в расследовании открылись новые факты».

«Да уж соображу, что сказать, – буркнул я. – Не маленький».

Я принялся собирать обратно в папки разложенные на столе документы.

– Нашли, что искали? – Ангелина с любопытством посмотрела на меня.

– Пока нет, к сожалению. Буду продолжать поиски.

«Молодец! – одобрил Захребетник. – Вот так всем и говори».

Огрызнуться, что с такой ерундой уж как‑нибудь разберусь без него, я не успел: в дверь постучали. А в следующую секунду в архив заглянул Саратовцев.

– Доброго дня, многоуважаемая Ангелина Прокофьевна! – Я заметил, что отсутствию на рабочем месте Розалии он не удивился. Из чего сделал вывод, что уже вся Коллегия в курсе нашей ссоры: сплетни здесь разносились с какой‑то сумасшедшей скоростью. – Миша, тебя срочно требует к себе господин Мухин.

«Началось в колхозе утро», – непонятно прокомментировал Захребетник.

Мухин, как выяснилось, дожидался меня в нашем кабинете – сидел за пустующим столом Аркашки. Явился‑таки на службу, накаркал Захребетник.

– Я слышал, что вы с самого утра изволите отсутствовать, Михаил Дмитриевич? – Мухин угрюмо посмотрел на меня.

– Не совсем так, Сильвестр Аполлонович. Я с самого утра нахожусь в Коллегии, но присутствую не у себя в кабинете, а в архиве. Выполняю ваше задание.

Мухин нахмурил лоб – так, будто впервые услышал о том, что давал мне какое‑то задание. Потом, видимо, вспомнил. Неохотно проворчал:

– Ах, вот оно что. И каковы же ваши успехи?

– Я максимально приблизился к цели поиска. Уже совсем скоро буду готов представить подробный отчёт.

– Похвально. Однако не стоит забывать и о выполнении своих прямых обязанностей. – Мухин похлопал ладонью по лежащему перед ним исписанному листу. – Вот, некая мещанка Тихозуева… То есть, Тихозадова…

– Тихозапевалова, – подсказал Мефодий.

– Да‑да, она! Прислала жалобу ещё три недели назад. И жалоба её до сих не рассмотрена. Отчего, хотел бы я знать?