– Даже не вздумай, – строго сказал я. – Куда ты сбежала? Почему не отзывалась? А вам, сударыня, в ваши‑то годы чужих собак приманивать – для такого поступка я даже слова приличного подобрать не могу.

– Замолчи, Миша! – прикрикнул вдруг Горынин.

Он вышел из‑за моей спины и низко поклонился старухе.

– Не сердись на него, матушка Синюшка. Мой друг нездешний, приехал издалека. Обычаев наших не ведает.

Синюшка улыбнулась.

– Да разве ж на этакого блаженного можно сердиться? Богатства ему не надо, ишь! Собаку подавай.

Она рассмеялась – на этот раз звонко, как молодая. Синие глаза, глядя на меня, сверкнули по‑молодому лукаво. Морщины на лице Синюшки тоже вдруг разгладились. На меня смотрела красивая, румяная, цветущая девушка. Она заливалась смехом до того весело, что я тоже невольно рассмеялся. Досада исчезла как не было.

А с последним звуком смеха вдруг исчезла Синюшка. Просто растаяла в воздухе. В буквальном смысле слова бесследно – следов на снегу не осталось.

– Бр‑р‑р. – Я потряс головой. – Скажи, Никита. Ты тоже это видел?

– Видел, – проговорил Горынин. Он смотрел на полынью. Её на глазах затягивало льдом. – Хотя уже и сам себе почти не верю. Хорошо, что нас тут двое.

– Да уж…

– Синюшка очень много лет не показывалась людям, – задумчиво продолжил Горынин. – Вот уж не думал, что мне доведётся увидеть. Хотя я‑то здесь, считай, случайно оказался. Синюшка тебя звала. А мне просто повезло, что пошёл с тобой.

– Меня звала? – переспросил я.

– Ага.

– Зачем?

– Чтобы колодец свой показать. – Горынин посмотрел в моё непонимающее лицо и принялся объяснять: – На дне Синюшкиного колодца сокрыты несметные богатства. Тот, кому Синюшка покажет колодец, сможет достать с его дна золото, рубины, алмазы… Да что я рассказываю, ты ведь сам видел.

– Хочешь сказать, что эта красота не исчезнет так же, как исчезла Синюшка?

– Нет. Не исчезнет. Но без Синюшки ты её колодец не найдёшь.

Горынин повернулся туда, где минуту назад был колодец. На его месте высилась снежная шапка.

Горынин развёл руками.

– Вот и всё. От богатства ты отказался, а второй раз Синюшка колодец не покажет. В следующий раз через сто лет появится… Теперь, поди, локти будешь кусать? – Горынин сочувственно посмотрел на меня. – Не повезло тебе, конечно, что не местный. У нас‑то эти предания каждый знает, Синюшку вмиг бы угадали.

Я пожал плечами.

– Даже если бы я был местным, твёрдо знал, что это за дама и что представляет собой её колодец, в первую очередь интересовался бы судьбой Принцессы. Более всего меня беспокоило не обогащение, а она. – Я с укоризной посмотрел на собаку. – Вот так вот, Пуся! Остался я по твоей милости без золота и драгоценностей.

Принцесса опустила голову и сделала вид, что ей стыдно.

– То есть если бы у тебя была возможность прожить встречу с Синюшкой заново, ты ничего не стал бы менять? – прищурился Горынин. – Даже с учётом того, что теперь тебе всё известно?

– Нет. Не стал бы. А вдруг, если бы я польстился на богатство, больше не увидел бы Принцессу?

– Могло быть и так, – кивнул Горынин. – Синюшка – дама капризная. Что у неё на уме, наперёд никто не скажет. Не факт, конечно, что непременно было бы, но…

Я категорически помотал головой.

– Тем более. Рисковать собой я готов. Друзьями – нет. А богатство – ну, что уж теперь. Живут люди без богатства, и ничего. Да, Пуся?

Принцесса утвердительно гавкнула.

«Конечно. Тебе‑то хорошо рассуждать, как люди живут, – ухмыльнулся Захребетник. – Сколько ты миллионов на родовой счёт положил, напомни?»

Я поморщился.

«Слушай, прекрати! Уж ты‑то меня насквозь видишь, со всеми моими мыслями. И прекрасно знаешь, что даже если бы я был гол как сокол, поступил бы так же. Скажи лучше, как нам отсюда выбираться? Следы‑то замело!»

«Да я откуда знаю, – проворчал Захребетник. – Не я тебя в лес завёл. У твари этой спрашивай, за которой прибежал».

– Н‑да, – спохватился и Горынин. – Всё это, конечно, чрезвычайно трогательно, но не отменяет того факта, что мы заблудились. Надо думать, как выбираться.

Он принялся оглядываться вокруг, а Принцесса вдруг вскочила и завиляла хвостом. Она ухватила меня зубами за рукав и потянула.

– Хочешь сказать, что ты знаешь, как отсюда выбираться?

Я посмотрел на Принцессу. Она снова утвердительно гавкнула. А мне показалось, что в тёмных глазах собаки мелькнул зелёный огонёк.

– Может, она и знает, – задумчиво проговорил Горынин. – Не просто так ведь Синюшка твою собаку водой из колодца поила… А ну, милая, отведи‑ка нас к людям!

Принцесса с готовностью побежала вперёд. В снегу больше не вязла ни она, ни мы, идущие следом.

И погода снова наладилась. Снежные тучи в небе разошлись, вокруг посветлело. Не прошло и четверти часа, как мы оказались на дороге.

– А вон и Гумешки, – Горынин махнул рукой вперёд.

Вдали показались какие‑то строения. Послышался звон колокольчика. Скоро стало видно, что к нам приближаются сани, гружёные деревянными ящиками. Сани проехали мимо, возница на ходу поклонился Горынину и мне.

– Малахириум повезли в посёлок, – проводив сани взглядом, сказал Горынин.

– Так вот запросто? – изумился я. – Сложили в сани и повезли, даже охраны нет?

– А от кого тут охранять? Здесь все свои, чужаков на сто вёрст вокруг не встретишь.

– Да мало ли от кого! Это же целое состояние. И чужаки сюда без труда пробраться могут, и свои тоже… разные бывают. – Это я вспомнил Мефодия из Тулы и Воробьёва из управления.

Горынин улыбнулся.

– Разные, спору нет. Ну так и мы не лыком шиты. Сани, малахириум, даже возница – всё под охранным заклинанием. Тот, кто заклинания не знает да сунется, в тот же миг рассыплется в прах. Прецеденты бывали, в последний раз девятнадцать лет назад. О таких случаях рассказывают, из уст в уста передают. И новые желающие поживиться малахириумом не появляются ещё очень долго. А для того чтобы избежать случайных жертв, над санями звонкий колокольчик. Местные это знают и отходят подальше.

– Хм‑м. Ну, допустим. А возможности шпионажа вы не допускаете? Если, к примеру, некий достаточно сильный маг сумеет проникнуть на рудник. Узнает, что это за заклинание, а потом в процессе перевозки малахириума снимет его сам или сообщит заклинание подельнику?

Горынин, взглянув на меня, уважительно покачал головой.

– Узнаю Государеву Коллегию! Везде‑то вашему брату шпионы мерещатся. Есть у нас защита и от них, не сомневайся. Заклинание меняют, оно каждый раз новое, с новым кодовым словом. Накладывает заклинание начальник рудника. А после того как сани уедут, он отправляется на телеграфный пункт и сидит там в присутствии телеграфиста и горного инженера до тех пор, пока не получит сообщение, что сани прибыли в посёлок. Телеграфист передаёт кодовое слово, наш сотрудник в посёлке снимает заклинание. Схожим образом охраняются склады на руднике и в посёлке. Это куда проще и эффективнее, чем кормить толпу бездельников, которые будут топтаться вокруг складов или сопровождать сани.

– Интересно придумано, – одобрил я.

Горынин улыбнулся.

– Главное – надёжно.

– Да. И это тоже… А сколько всего малахириума добывается, например, за год?

Горынин принялся рассказывать. Своё дело он знал и любил. Увлёкся и, начав с объёма добываемой продукции, описал процесс добычи малахириума – как это происходило на заре времён и как происходит теперь, во времена просвещённые. На этапе описания способов укрепления шахт мы подошли к руднику.

Первое, что бросилось мне в глаза, – самодвижущаяся вагонетка. Она неспешно, солидно выкатилась из‑под навеса, где, по словам Горынина, находился ближайший спуск в шахту, проехала по рельсам и скрылась за воротами бревенчатого ангара.

Вагонетку сопровождал рабочий. Он поклонился нам с Горыниным так же солидно и важно, как катилась по рельсам вагонетка.