«Тебе практика нужна, – заявил он. – Вот и не ленись».

Работа была нудная и кропотливая, так что под конец у меня болели глаза от напряжения. Хорошо хоть прятать пирамидки Захребетник мне не доверил и сам установил их на выбранные места.

Кстати, одну пирамидку без нанесённых Глаголов Захребетник зажилил. Всего их было восемь, но он заявил, что для сети хватит семи штук и сунул последнюю мне в карман.

– Пригодится, – усмехнулся он. – Защитный амулет для дома сделаешь или ещё что‑нибудь полезное. Такая вещь в хозяйстве всегда нужна.

Ночевал я, понятное дело, во дворце. В отличие от прошлого раза, мне выделили не каморку, похожую на гроб, а комнату в мансарде. Пусть приходилось ходить по лестнице, зато там было уютно и из окна открывался шикарный вид на парк.

Утром Захребетник разбудил меня с рассветом.

«Давай, поднимайся! Быстро, быстро!»

– А? – Я потёр глаза, пытаясь сообразить, что происходит. – Что случилось?

«Вставай! Пора проверить, что наша сеть наловила за ночь».

– Дай хоть умоюсь и кофе выпью.

Я дёрнул шнурок на стене, вызывая горничную. И уже через пару минут у меня была горячая вода, а ещё через пять и кофейник с булочками. Умывшись и побрившись, я налил себе чашку кофе и взялся за амулет, зачарованный вчера вместе с пирамидками.

Каждый человек, даже ни разу в жизни не касавшийся магии, всё равно несёт в себе толику магической энергии. Так что любое перемещение в пространстве вызывает колебание фонового излучения. А наша сеть оказалась достаточно чувствительной, чтобы его регистрировать. И при большом желании можно было разобрать, куда ходил каждый из обитателей дворца. Правда, сопоставить, кто есть кто, оказалось крайне сложно, разве что сильных магов, того же Корша, можно было узнать сразу.

«Стоп! А это что ещё такое?»

– Где?

«Подвалы под западным крылом дворца. Видишь?»

Мне пришлось напрячься, чтобы разобрать тёмное мерцающее облачко под землёй. Не похожее на следы ритуала колдуна, но крайне странное.

«Мы должны посмотреть поближе. Доедай свою булку и вперёд в подземелье».

Даже видя подозрительное место через управляющий амулет, я почти час бродил по подвалам, разыскивая его. И обнаружил в одном из коридоров самую настоящую клетку из толстых железных прутьев. Внутри сидел статский советник Тайного приказа Одоевский.

Я смотрел на Одоевского, одновременно узнавая и не узнавая его. Черты лица те же, но одет в какое‑то рваньё, руки грязные, волосы спутаны, а взгляд как будто с трудом фокусировался.

– Я начальник Тайного приказа, – вцепившись в решётку и покачиваясь, проговорил Одоевский. – Освободите меня! Мой долг – быть рядом с государем.

Чертовщина какая‑то. Я же только утром наблюдал, как он ругался с Коршем!

– Как вы здесь оказались?

Одоевский обвёл клетку мутным взглядом. В дальнем её углу стояла кадушка – должно быть, с питьевой водой. В другом углу – ведро, издающее резкий запах. На полу валялась куча тряпья, в которой я заметил огрызок хлебного каравая – видимо, всё, что осталось.

– Не помню… – пробормотал Одоевский. – Неважно. Выпустите меня!

Он подёргал решётку, будто пытаясь её выломать. Та, разумеется, не шелохнулась.

Я присмотрелся к замку и понял, что сам его не открою. Защиту сюда наложили не меньшую, чем на сейф с малахириумом в тульском управлении – где я когда‑то прятался в компании Ангелины Прокофьевны.

«Можешь открыть?» – спросил я у Захребетника.

«Могу, – буркнул тот. – Хотя проще убрать саму решётку».

«Так убирай!»

«Погоди. Неужели не чувствуешь? От него тёмным колдовством разит так, что рядом стоять противно».

«Ну, значит, его заколдовали! Оттого и выглядит так странно».

«Возможно. А возможно, пока ты бегал по парку, устанавливая сеть, что‑то произошло. Например, Одоевского засадил сюда Корш, который скажет тебе большое спасибо когда ты его освободишь».

«Резонно, – вздохнул я. – Бегу искать Корша».

Я развернулся и устремился к выходу. В спину мне летели проклятия – Одоевский грозил страшными карами.

За Коршем пришлось побегать. Каждый из тех, к кому я обращался с вопросами, уверял, что вот буквально только что, минуту назад, Иван Карлович был здесь. Но ушёл. Куда – не сказал.

В конце концов я наткнулся на Корша у покоев великого князя Владимира Алексеевича. Тот что‑то возмущенно высказывал. Корш кивал, всем своим видом выражая почтительность. Но я поставил бы ящик с малахириумом против ломаного гроша на то, что истерика великого князя ни к чему не приведёт.

Вмешиваться в диалог я не стал, дожидался, пока Корш сам меня заметит. Долго ждать не пришлось – от внимания Ивана Карловича ничто не ускользало.

– Прошу меня простить, Ваше Высочество, – он смиренно поклонился великому князю и повернулся ко мне. – Что‑то случилось, Михаил?

– Да, – коротко ответил я.

Когда Корш отходил от великого князя, тот смерил меня недовольным взглядом. Но, впрочем, тут же отвернулся. Не обращать же внимание на такую мелкую сошку.

– Иван Карлович, там в подвале Одоевский в клетке, – без обиняков начал я.

– Что? – изумился Корш.

Ну, уфф. По крайней мере, не он его туда засадил. Я коротко рассказал, как провёл последние несколько часов. Рассказывал, разумеется, на ходу – мы быстрым шагом направлялись к подвалу.

– Чертовщина какая‑то, – повторил Корш мои слова, глядя на грязного, оборванного Одоевского. – Я буквально час назад видел его наверху в южной галерее!

– Не может этого быть, – объявил Одоевский. – Час назад я был тут.

– А кого я в таком случае видел? – Корш смотрел на него с нескрываемым недоверием.

– Представления не имею, – вспылил Одоевский. – Но если это какая‑то твоя игра, Иван, имей в виду – я этого так не оставлю! Это переходит уже всякие границы. Похитить меня и заменить своим человеком, чтобы я тебе не мешал, – это, знаешь ли…

– Моя игра? – возмутился Корш. – От тебя за версту разит тёмной магией, ты сидишь в подвале, где были совершены ритуальные убийства, выглядишь крайне подозрительно, – и что‑то ещё говоришь о моей игре?

– Двойник, – быстро сказал я. – Место настоящего Одоевского занял колдун, принявший его облик! Это называется… Я читал о таком, сейчас вспомню слово…

– Доппельгангер? – вскинулся Корш. – Да, пожалуй. Это объяснило бы всё: и изменившееся поведение, и препятствия ведению расследования.

– Так выпусти меня, Иван! – Одоевский снова потряс решётку. – Меня убьют, неужели ты не понимаешь?

Корш прищурился.

– А как я могу быть уверенным, что ты – это ты? А не колдун, который создал всё это, когда мой сотрудник напоролся на него во время подготовки ритуала? – Он ткнул пальцем в решётку. – Быть может, ты просто пытаешься усыпить нашу бдительность? Я начну взламывать замок и рассыплюсь в прах? Простой вопрос, Василий: если колдун заменил тебя собой, то почему не убил сразу? Для чего ему запирать тебя здесь?

– Не знаю, – простонал Одоевский. – А твоя подозрительность тебя самого скоро с ума сведёт! Мы знакомы тридцать лет, и ты мне не веришь?

– Если ты действительно знаешь меня тридцать лет, то и принципы моей работы тебе известны, – отрезал Корш. – Я не доверяю никому. А уж сейчас ситуация такова, что я готов подозревать собственную тень. Сиди здесь! Идём, Миша.

– Наш выпуск, как и ваш, после церемонии окончания был приглашён на бал в Институт благородных девиц, – поспешно проговорил в спину Корша Одоевский. – Её звали Юлия. Ты и я танцевали с ней попеременно, но предпочтение она отдавала тебе. Хотя я танцевал лучше, тебе‑то с рождения медведь на ухо наступил! Но тебя толкнули под руку, и ты выплеснул красное вино прямо на лиф её платья. И до того сконфузился, что позорно бежал.