Шубин шмыгнул носом.

– Тю! Шутишь, что ли? Хозяйка меня и без того в три шеи гоняет. А ежели бы я заявил, что из колодца её любимого злым духом разит, вовсе бы со свету сжила.

Н‑да уж, это запросто. Хозяйка дама эмоциональная. Не факт, что стала бы уточнять детали.

– И давно в этом колодце злым духом запахло? – продолжил допрос я.

Шубин задумался.

– Давненько. Снега наверху ещё не было. Листья облетать только начали.

«Сходится!» – воскликнул Захребетник.

Он выпустил воротник Шубина и небрежно сказал:

– Вот что, Шубин. Мне тут рассказывали, что вовсе ты не такой чувствительный, как про тебя молва утверждает.

– Шо⁈ – оскорбился Шубин. – Это я‑то не чувствительный?

– Ага. Только, говорят, и умеет, что кхекать. Газ, может, ещё и почует, а чего другое – кишка тонка.

– Это у меня тонка? – возмутился Шубин.

– Ну, если Шубин – ты, значит, у тебя. Да и то верно – откуда здесь, в колодце, запах, ты же не знаешь.

– Кто сказал, что не знаю?

– Да вот сам ты и сказал.

Шубин обиделся.

– Я сказал, что не принюхивался! А ежели принюхаться, то вмиг определю.

– Ну‑ка, ну‑ка. – Захребетник скрестил руки на груди. – Ставлю рубль, что не найдёшь!

Шубин пренебрежительно фыркнул.

Он одёрнул тулуп, оперся руками на кирку, задрал подбородок и повёл головой из стороны в сторону – так иногда делала Принцесса. Потом Шубин шагнул вперёд. Опустился на корточки. Сидя, немного сместился влево и принялся разгребать киркой драгоценные камни.

– Там, – уверенно сказал он, ткнув пальцем в выкопанную яму.

– Что?

– Злой дух там.

Захребетник заглянул в воронку, образованную драгоценными камнями. Самоцветы в ней переливались точно так же, как все остальные вокруг.

– Я сейчас в этой яме тебя закопаю, – с нехорошей ласковостью пообещал Захребетник. – Будешь знать, как глумиться!

– Я правду говорю! Там оно, зло!

– Так вытащи это зло.

– Не могу! Нам, духам, касаться предметов дозволено, а в руки брать можем лишь то, что люди из своих рук передают.

Захребетник чертыхнулся и зачерпнул из разрытой Шубиным воронки пригоршню камней.

– Вот он! – Я крикнул это вслух.

Успел раньше Захребетника – хотя он, конечно, тоже уже увидел.

Камень был размером с голубиное яйцо. Гладко отшлифованный, тёмно‑зелёный, почти чёрный – оттого, наверное, Хозяйка и не обратила на него внимания, приняла за какой‑то другой. Хотя это был нефрит. Теперь уже ни мне, ни Захребетнику не требовалось обоняние Шубина, чтобы опознать «зло». От камня разило чужой, враждебной магией.

– Сказал же, что найду, – проворчал довольный Шубин. – А ты не верил. Кстати, а кто это тебе про меня насплетничал? – спохватился он. – Что за подлец такой?

– Да так. Сорока на хвосте принесла, – отмахнулся Захребетник. – На вот, держи. Да смотри, больше мне не попадайся!

Шубин поймал брошенный рубль и испарился. В прямом смысле слова – растаял в воздухе. А Захребетник тут же о нём забыл. Он смотрел на нефрит.

– Как же тебя, дрянь такую, Хозяйка‑то не распознала? А?

– Да вот, смотри. – Я поковырял ногтем поверхность камня. – Видишь? Это серебро. Точнее, то, что осталось от серебряной оправы. Должно быть, изначально оправа закрывала камень почти полностью и экранировала магию. Может быть, на вид это вообще был серебряный слиток. На серебро наложили отложенное заклинание. А после того как камень оказался в колодце, оправа расплавилась, и больше чужую магию ничего не сдерживало.

– Соображаешь, – буркнул Захребетник.

Он сжал нефрит в кулаке, явно собираясь уничтожить.

– Нет! – вмешался я. – Ты чего⁈ Это же улика.

– Это слишком сильная дрянь для того, чтобы таскать её с собой. Хочешь, чтобы у тебя уши посинели и хвост вырос?

– Пугать будешь детишек малых! А я завтра в лаборатории возьму свинцовый контейнер и положу нефрит туда, ничего со мной не случится. – Я завернул нефрит в носовой платок и спрятал в карман. – Давай лучше дёргай за верёвочку. Пора отсюда выбираться.

Перед тем как дёрнуть за верёвку, Захребетник, недолго думая, зачерпнул со дна колодца пригоршню драгоценных камней и высыпал их в другой карман.

– Ты что делаешь? – возмутился я.

– Плата за вызов, – отрезал Захребетник. – Я, между прочим, не сантехник, колодцы чистить не нанимался.

На это у меня возражений не нашлось.

Я думал, что наверх придётся карабкаться по живой верёвке, но ящерки нас удивили. Когда Захребетник их коснулся, верёвка ожила. Ящерки перестроились, образовав подобие гамака, и в этом импровизированном кресле Захребетник взмыл вверх. Ящерки заботливо усадили его на малахитовое ограждение и разбежались.

Хозяйка бросилась к Захребетнику, порывисто его обняла.

– Спаситель! Выручил. А я‑то уж и не чаяла!

Она восхищённо смотрела на Каменный цветок за спиной у Захребетника.

Захребетник оглянулся. Чёрные прожилки на стебле и в листьях цветка истаивали на глазах. Они становились всё бледнее и тоньше, а свечение цветка, наоборот, всё ярче. Цветок как будто оживал.

– Спаситель, – снова пробормотала Хозяйка.

Она крепко прижалась к Захребетнику. Тот провёл ладонью по её голове. По длинной косе, струящейся вдоль спины…

«Вот что, Миша. Отдохни‑ка ты, пожалуй».

И в следующий миг я как будто заснул.

Когда я проснулся и вспомнил, на каком моменте отключился, первое, что мне захотелось сделать, – зажмуриться. Это у меня получилось, но звуки, раздающиеся рядом, от зажмуривания никуда не делись.

– Как же давно мы этого не делали, – нежно промурлыкала Хозяйка. – Сколь веков миновало, я и со счёта сбилась! Решила уж, что ты меня позабыл.

– Ну что ты, милая, – так же нежно отвечал Захребетник. – Разве можно тебя забыть? Все эти годы о тебе одной думал. Ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой.

Звуки, которые доносились до меня, помимо воркующих голосов, были какими‑то странными. Определить их источник не получалось. Да ещё руки Захребетника проделывали малопонятные движения.

– А чего это ты глаза закрыл? – удивилась Хозяйка.

Захребетник, мысленно выругавшись, открыл глаза.

«Что? – буркнул он. – Я тебя, между прочим, просыпаться не заставлял. Сам влез».

«Э‑э‑э», – только и смог ответить я.

Захребетник и Хозяйка сидели бок о бок на уютном диванчике и играли в ладушки.

Ладони Захребетника нежно касались рук Хозяйки. А она, перекинув на грудь длинную косу и розовея щеками, томно смотрела на него.

– Али утомился ты? Так приляг, отдохни.

– Да я бы рад, – Захребетник вздохнул. – Но увы, дел невпроворот. Там пригляди, тут присоветуй. Люди эти, сама знаешь, – такой народ, что глаз да глаз за ними. Оглянуться не успеешь, как они искусственный интеллект создадут и научат его атомными бомбами кидаться.

Хозяйка понимающе кивнула.

– Ох, это точно. Чисто дети малые. Слыхала я, что шахту копают к центру земли. А на кой ляд им та шахта сдалась, сами не знают. Или вот, цветок загубить решили. Кабы не ты…

Она помрачнела

– Ну всё, всё. – Захребетник поймал руку Хозяйки, ободряюще погладил. – Выручили твой цветок, лучше прежнего расти будет. А теперь мне идти пора. Там, наверху, уже поди утро скоро. И Мишке не терпится княжну свою порадовать.

«Княжна не моя!» – возмутился я.

«Ничего, это вопрос времени», – отмахнулся Захребетник.

И продолжил вслух, обращаясь к Хозяйке:

– Теперь‑то пустишь сюда царского сына с племянницей? То, что цветок вянуть начал, – уж точно не их вина.

– А чья?

– Разберёмся. И когда найдём виноватого, мало ему не покажется. А мальчишку с девчонкой понапрасну не обижай. Я их видел, чистые души. Такие никому зла желать не станут.