– Драгоценные камни, например?

Хлудов развёл руками.

– Откуда же мне знать, Михаил Дмитриевич? Я честно работаю, ничем противозаконным не занимаюсь и не интересуюсь. А что знаю много, так это оттого, что слушаю, что вокруг делается, вот слухи и запоминаются.

– А может, вы случайно слышали, кто именно этим занимается?

– Ох! – купец замахал руками. – Да разве же таким слухам верить можно? У нас в Самарканде конкурента оговорить не подлость, а уважаемая хитрость. Да и не помню я уже. Не по моей части такие дела‑с.

– А знаете, Савелий Игнатьевич, – задушевно сказал Захребетник, – у меня ведь случайно с собой есть средство. Для улучшения памяти.

– В самом деле? – купец прищурился.

Захребетник кивнул, неторопливо вытащил из внутреннего кармана конверт и положил на стол между чайником и вазочкой с колотым сахаром.

– Проверьте, – улыбнулся он.

Хлудов взял конверт, заглянул внутрь и вытянул губы трубочкой, будто собирался свистнуть.

– Очень у вас, Михаил Дмитриевич, сильнодействующее средство.

– Другого не держим, Савелий Игнатьевич.

Купец поколебался, взвешивая конверт на ладони. Осторожность и жадность боролись на его лице. И жадность положила противницу на обе лопатки. Хлудов сделал знак мальчишке, чтобы тот вышел.

– Знаете, а ведь, пожалуй, я помню одно имя. – Конверт исчез в кармане чесучового пиджака. – Но это ведь останется между нами?

– Разумеется, Савелий Игнатьевич. Я не собираюсь афишировать свой интерес. И вас попрошу о нём не распространяться.

Хлудов кивнул, наклонился через стол и сообщил шёпотом:

– Говорят, ювелир Агабек кроме украшений делает на заказ магические амулеты. А теперь сообразите, Михаил Дмитриевич: малахириум‑то в Коллегии он не получает! Понимаете?

– Вполне, – Захребетник откинулся в кресле. – Благодарю, Савелий Игнатьевич. Если вам вдруг понадобится помощь, вы всегда можете обращаться ко мне.

– Премного благодарен. – Хлудов помялся. – А вы, простите великодушно, по почтовому ведомству служите? Или по народному просвещению?

Вместо ответа Захребетник улыбнулся и неторопливо продемонстрировал ему красные корочки Коллегии.

Купец на пару секунд сделался белым, а потом закашлялся. Захребетнику пришлось привстать и похлопать его по широкой спине.

– Ну что же вы, Савелий Игнатьевич! Аккуратней надо чай пить, а то ведь так и подавиться недолго.

– Михаил Дмитриевич! – просипел купец, утирая выступившие слёзы. – Вы же видели, я на сотрудничество пошёл добровольно! Я с контрабандой не связан и всегда был верным подданным государя! – Он суетливо полез в пиджак и попытался впихнуть мне конверт обратно. – Вот, извольте, заберите!

Но Захребетник мягко отвёл его руку.

– Савелий Игнатьевич, голубчик, да к вам у меня никаких претензий. Напротив! Вы мне чрезвычайно помогли, и я готов исходатайствовать вам официальную благодарность от Коллегии. С грамотой, с печатью.

– Нет! – Хлудов замахал руками. – Не надо грамоты! Я готов помогать Коллегии совершенно добровольно. И лучше тайно.

– Вот и отлично. – Захребетник поднялся и одёрнул сюртук. – А конверт оставьте себе, заслужили. Государь всегда вознаграждает своих верных людей.

Прощался Хлудов с нами долго, кланялся, звал заходить запросто и обещал слушать базар «во все уши».

Когда мы вышли на раскалённую улицу, я не удержался и заметил едким тоном:

«Наградил его, положим, не государь, а ты. Причём из моих собственных средств».

«Миша, не мелочись, – отмахнулся Захребетник. – Сколько там было? Твоё жалованье за месяц? А жалованье тебе платит государь. Вот всё и сходится. Зато теперь у нас есть собственный информатор в Самарканде. Поверь мне, это отличное вложение средств. Уедем мы с тобой в Москву, а Савелию Игнатьевичу поручим письма писать: что на базаре говорят, кто из беев зашевелился, какие товары из‑за границы пошли. Будет держать руку на здешнем пульсе, а мы всё это прочитаем за утренним чаем. Понял? А теперь давай‑ка прогуляемся не спеша и поглядим, что это за Агабек такой».

Сидеть в собственном теле пассажиром мне не нравилось. Так что после недолгого препирательства я уговорил Захребетника вернуть контроль.

«Давай, попробуй пощупать ювелира, – велел он мне. – А я посмотрю, что он из себя представляет».

Ювелиры в Самарканде жили на отдельной улочке недалеко от базара. За порядком там следили несколько дюжих охранников, видимо, нанятых мастерами в складчину. Так что никаких нищих и воришек там не ошивалось, и солидная публика могла без суеты пройтись по лавкам и мастерским.

Лавка Агабека встретила меня прохладой и полумраком. Пахло сандалом и чуть‑чуть горячим металлом. Вдоль стен тянулись застеклённые витрины, в которых на тёмном бархате лежал товар. Серебряные браслеты с бирюзой, коралловые бусы, серьги с сердоликом, тяжёлые женские подвески, унизанные монетками. Отдельно красовались изделия побогаче – из золота, с драгоценными камнями. Но всё это было обычными побрякушками без капли магии.

Хозяин выкатился нам навстречу из‑за занавески. Кругленький, с крашенной хной бородой и добрыми глазами пройдохи. По‑русски он говорил чисто, практически без акцента.

– Добро пожаловать! Чего изволите? Подарок для супруги? Для матушки? Есть бирюза, приносящая счастье, есть кораллы, отводящие дурной глаз…

– Любезный, – прервал я поток красноречия, – а не подскажешь, где в городе можно приобрести амулеты? Настоящие, магические.

Агабек всплеснул пухлыми ручками.

– Что вы, таксыр! Таким не торгуем. Магия требует особого разрешения, а я простой ювелир. Серебро, золото, камушки – вот мой товар.

Говорил он с улыбкой и низко кланялся. Но в глубине его добрых глаз я заметил насмешку. Мол, ходят тут всякие в русских сюртуках, выспрашивают.

Я купил для приличия серебряный браслетик с бирюзой и вышел на раскалённую улицу.

«Ну?» – спросил я.

«Гну! – отозвался Захребетник. – Врёт, как дышит. В лавке полно остаточных эманаций нефрита. И на руках у него следы, аж пальцы светятся. Он не разок взял подержать, а часто работает с камнем. Но в лавке не держит, предусмотрительный зараза».

«И как нам его взять с поличным? Попробовать через Лебедева получить ордер на обыск?».

«Не пойдёт. Ювелир, мне кажется, всего лишь получатель нефрита, а везут его другие люди. Если возьмём его громко – спугнём поставщика. Так что будем действовать хитрее. Но понадобится некоторая подготовка. Поехали к Лебедеву!»

В управлении близнецы, чихая от архивной пыли, разбирали таможенные ведомости. Лебедев на мою просьбу только пожал плечами.

– Юнуса? Да берите на здоровье, Михаил Дмитриевич, он до вечера свободен.

Спрашивать, для чего мне понадобился парнишка, Лебедев не стал. Да я и сам лишь догадывался, чего от него хочет Захребетник.

– Слушай внимательно и запоминай. – Захребетник снова перехватил управление и начал инструктировать Юнуса. – Вот деньги. Купишь всё по этому списку, наймёшь экипаж и утром привезёшь мне домой. И предупреди, что завтра будешь со мной весь день.

Юнус наморщил лоб, пробежал список взглядом и кивнул.

– Всё сделаю, таксыр.

Наутро к калитке подкатил экипаж, и Юнус втащил во двор огромный баул. Захребетник тут же кинулся его распаковывать. Местные штаны, рубашка, дорогой парчовый халат, отрез тонкой ткани для чалмы, мягкие сапоги‑ичиги. Следом появилась накладная рыжая борода. Мешочек с горстью дешёвых медных перстней с камешками‑стекляшками. И последней оказалась большая подушка, набитая конским волосом.

– Всё, как в списке, таксыр, – гордо доложил Юнус.

– Молодец, – одобрил Захребетник. – Посиди, пока я подготовлюсь.

Он высыпал перстни из мешочка и медленно провёл над ними ладонью. Воздух дрогнул, по стекляшкам пробежали искры. И вот уже на ковре лежала горсть тяжёлых золотых перстней. С горящими тёмным огнём рубинами, изумрудами чистой воды и небесными сапфирами.