Лебедев медленно отложил бумаги. Лицо его окаменело, и взгляд стал настороженным и обиженным.

– Понимаю‑с, – сухо сказал он. – Стало быть, испытания испытаниями, а прислали вас с проверкой. Что ж, воля ваша, Михаил Дмитриевич, смотрите. У меня всё в порядке: каждая бумага подшита, каждая копейка учтена. Но ежели вы надеетесь найти недостатки в моей работе, то не трудитесь. Я их вам сам перечислю. По списку, в порядке убывания. И прошение об отставке у меня давно написано, третий год в столе лежит. Я старик, за место не держусь.

– Максим Максимович! – Я даже руками всплеснул. – Да как вы могли такое подумать? Я не из Госуправления и не собираюсь проводить у вас аудит.

– Кхм. – Он вопросительно поднял брови. – Тогда зачем вам мой архив? Уж объяснитесь, Михаил Дмитриевич, будьте любезны.

«Скажи ему про нефрит, – посоветовал Захребетник. – Хватит в прятки играть».

– Хорошо, скажу прямо. Вы слышали про железнодорожную катастрофу под Москвой? Про взрыв багажного вагона в Люберцах?

– Читал в ведомостях, – осторожно кивнул Лебедев.

– Так вот, там был нефрит. Пятнадцать фунтов. И, по моим данным, вёз его купец, прибывший из Самарканда.

Лебедев прищурился, а по лбу побежали глубокие морщины.

– Позвольте. Расследование по такому делу должно вести Госуправление, не так ли?

– Верно. Ведёт Госуправление.

– А вы, значит…

– А я проявляю личную инициативу. Раз уж появилось свободное время между испытаниями, решил копнуть. Вдруг что‑то найдётся, чем можно будет помочь Госуправлению.

– Ах, Михаил Дмитриевич, Михаил Дмитриевич. – Лебедев вдруг улыбнулся, и от казённой сухости не осталось следа. – Будто я не знаю, кто сидит в Госуправлении, как там делаются дела и как они относятся к Московскому управлению. Помочь Госуправлению! Да я готов поставить сто рублей против одной копейки, что ни один их человек сюда не приедет искать концы. Последние десять лет я получаю от них одни отписки, бессмысленные циркуляры, инструкции решать все вопросы собственными силами и приказы не портить статистику. Можете себе такое представить? Не портить статистику!

Старичок распалялся с каждым словом, выплёскивая годами копившееся негодование.

– Когда я докладывал о воровстве малахириума с интендантских складов, знаете, что они ответили? Решить вопрос посредством профилактических бесед! Профилактических! Бесед! С ворами, изволите видеть! Пришлось мне задействовать кое‑какие старые связи в столице, чтобы поднять шум. И только тогда прислали следственную группу. Да и ту откомандировали из Казани, потому что своих людей, видите ли, не нашлось. А после того как воров взяли, меня же лишили годовой премии. За низкие, изволите видеть, показатели по области!

Он выдохся, потёр лицо ладонями и посмотрел на меня укоряюще.

– Могли бы сразу сказать, что приехали проводить расследование.

– Простите, Максим Максимович, но этого я сделать никак не мог. Официально Московское управление этим делом не занимается. А обманывать вас было бы бесчестно.

– Вот и сказали бы как есть! Я разве не понимаю? Дело надо делать. Даже если по бумагам мы с вами должны только штаны просиживать и, – он усмехнулся в седую бородку, – испытания проводить. Значит, так!

Лебедев хлопнул сухонькой ладонью по столу, и глаза у него сделались хитрые‑хитрые.

– Коли вы ко мне откомандированы, то я имею полное официальное право задействовать ваших людей для помощи по управлению. Скажем, для приведения архива в надлежащий порядок за последний год. Бумага будет самая настоящая, комар носа не подточит. А что они там будут смотреть на самом деле, это уж вы их сами проинструктируете. И знаете что? Свежий взгляд не помешает. Мой‑то глаз замылился, двадцать лет одни и те же папки листаю. Наверняка я что‑то упустил.

Я кивнул, принимая условия игры.

– И вот ещё что. Агентуру свою я тоже подниму. Попробуем нащупать, кто это шалит у меня под носом. – Он потёр ладони и посмотрел на меня с азартом. – Чем ещё могу быть полезен?

– Нефрит вёз купец первой гильдии Рахимов Муса Анварович. Мне нужны его контакты в Самарканде: с кем встречался, у кого официально брал товар, где останавливался.

– Ммм… Рахимов. – Лебедев пожевал губами. – Не знаю такого. Но выясню, дайте день‑два. Если человек с деньгами хоть раз прошёл через наш базар – след остался, тут уж будьте покойны.

Мы обсудили ещё кое‑какие мелочи и расстались в полном взаимопонимании.

«Ну, что я тебе говорил? – самодовольно заметил Захребетник. – Золото, а не старик. Такого служаку да в Госуправление начальником, глядишь, и нефрит бы через границу не ездил».

«Погоди хвалить. Посмотрим, что даст его агентура».

Лебедев составил приказ о привлечении прикомандированных сотрудников, и я отвёл близнецов к Капитону Евграфовичу.

Тот, узнав, что ему дают помощников, растрогался чуть не до слёз.

– В кои‑то веки! – прошамкал он. – А то ведь я один, а бумаг до потолка‑с.

Он отпер незаметную дверь в углу комнаты и первым полез в архив.

– Вот здесь, господа мои, всё и лежит. Апчхи! Только пыльно немного, уж не обессудьте.

Инструктировал я братцев вполголоса, в дальнем углу архива между стеллажом с таможенными ведомостями и сундуком, на котором красовалась сургучная печать размером с блюдце.

– Ищем всё, что касается грузов с китайского и бухарского направлений. Таможенные описи, донесения о контрабанде, рапорты о происшествиях в караван‑сараях. И любые упоминания нефрита, даже косвенные. Отдельно посмотрите фамилию Рахимов. Приезды, жалобы, тяжбы – всё, что найдётся.

– За какой срок? – Борис сдвинул очки на нос.

– Последний год, раньше смотреть смысла нет.

– Ежели чего искать изволите, – Капитон Евграфович незаметно подкрался сзади и участливо заглянул мне через плечо, – так вы скажите, я подсоблю. Я тут каждую папочку помню!

– Спасибо, любезнейший! – громко сказал я. – Господа сотрудники будут приводить в порядок документы за последний год!

– Ась? Погода? – Капитон Евграфович кивнул. – Да, погоды нынче стоят жаркие, только чаем и спасаюсь.

Близнецы синхронно закатили глаза.

– В по‑ря‑док! Бу‑ма‑ги!

– А‑а, – закивал старичок. – Это хорошо‑с. Это давно пора‑с.

Я оставил близнецов страдать с глухим стариком среди пыльных стеллажей и отправился в сторону базара искать контору с вывеской «Мануфактура Хлудова».

Я едва не заблудился в узких улочках старого города. Спасибо приказчику из скобяной лавки, указавшему мне дорогу. Так что ещё до обеда я вышел к цели. Дом Хлудова был добротный, из жжёного кирпича, с железной крышей и золочёной вывеской.

Сам Савелий Игнатьевич встретил меня радушно, как старого приятеля. Усадил в кресло у окна, под опахало, которое лениво качал мальчишка‑сарт, велел подать чаю и добрых полчаса вёл беседу по всем правилам восточного политеса. О здоровье моём и моих спутников. О московской погоде. О том, что нынешнее лето жаркое даже по здешним меркам, а урожай хлопка обещает быть небывалым.

«Смотри и учись, Миша, – шепнул Захребетник и мягко перехватил управление. – Сейчас я его вербовать буду».

«Кого? Хлудова?»

«А кого ещё? – хохотнул он. – Не мальчишку же».

Захребетник отпил чаю, похвалил заварку и неспешно перевёл разговор на торговые дела. С мануфактуры – на цены, с цен – на китайские товары.

– Ах, Михаил Дмитриевич, – Хлудов сокрушённо покачал головой, – это же больная тема! Дешёвыми тканями китайцы бы нас давно задушили. Спасибо государю, пошлины на них наложил, так что ихний ситец нынче по цене как шёлк выходит. Только тем и живы‑с.

– А контрабандисты? Везут ведь, полагаю?

– Везут, – Хлудов кивнул с философским спокойствием бывалого человека. – Да только больше шёлк. Да и сколько его там? Капля в море, погоды не делает.

– А другие товары?

– Да тоже тащат, чего уж. По большей части дорогое что‑нибудь, чтобы овчинка выделки стоила. Так я, по крайней мере, слышал.