– Шар‑рлатан!

Не думал униматься попугай. Он взлетел с моего плеча и принялся кружить над астрологом под пологом шатра.

– Позор‑р‑р! Невежда! Шар‑рлатан!

Что‑то бормоча и втянув голову в плечи, астролог быстрым шагом стал пробираться к выходу. А Захребетник преследовал его по пятам, не переставая орать дурным голосом.

– Жулик!

Он спикировал вниз, схватил с головы пожилой дамы парик и бросил его на макушку беглеца. Дама взвизгнула, обернулась в поисках вора и с криком стала лупить сложенным зонтиком астролога. Парик упал на землю, а Ефрем Новых опрометью кинулся из шатра.

– Позор‑р‑р!

Трубецкой покатился со смеху, держась за живот.

– Миша, аха‑ха‑ха, продай попугая! Я его с собой в Совет равных возьму, пусть покажет там всем!

– Будешь себя хорошо вести, дам с возвратом. – Я улыбнулся. – Такая птица нужна самому.

Птица вернулась ко мне довольная собой и гордо уселась на плечо.

– Кеша хор‑роший.

– Самый лучший! – подтвердил Трубецкой и погладил попугая.

– Пойдём наружу, Серж, посмотрим, что тут ещё есть.

Я не собирался искать развлечения, а потащил Трубецкого шататься в толпе с целью встретить Елизавету. Не зря же я сюда приехал, верно? Она единственный человек на этом празднике, которого мне хотелось бы увидеть. И я её нашёл!

Вот только подойти к девушке не было никакой возможности. Её плотным кольцом окружали молодые дворяне и фрейлины из её свиты, развлекающие княжну. Ну и Агнесса Леопольдовна тоже была рядом, наблюдающая за подопечной как цербер.

Без предупреждения попугай вспорхнул с плеча и полетел к Елизавете.

– Куда⁈ – только и успел я прошипеть.

Но птица уже накручивала круги над княжной.

– Само совер‑ршенство! – орал Захребетник. – Кор‑ролева бала!

Девушка с удивлением смотрела на попугая, а её свита принялась аплодировать.

– Богиня!

Сделав боевой разворот, попугай спланировал ко мне, приземлился на плечо и клювом сорвал с меня бороду. Елизавета увидела меня и улыбнулась. И тут же Агнесса Леопольдовна заслонила девушку, бросив на меня возмущённый взгляд. А затем и вовсе увела куда‑то княжну.

– Кар‑р‑рамба, – попугай щёлкнул клювом. – Кр‑ракен, чёр‑рт побер‑ри!

– Сочувствую, – хлопнул меня по плечу Серж. – Пойдём, сегодня ещё будет случай вам увидеться.

Следующие пару часов я таскался с Сержем, беседовал с его знакомыми, закусывал и выпил пару бокалов шампанского. Елизавету я видел раза три издали, но подойти к ней не получалось. Вдобавок ко всему начала болеть нога, и я уже подумывал, что пора возвращаться домой.

– А‑а‑а‑а‑а!

Ночной воздух разорвал истошный женский крик, переходящий в визг. Мы с Сержем обернулись одновременно. Возле пруда стояли две девицы: одна бледная как смерть, а другая, та что кричала, вся красная, и обе с ужасом смотрели на воду. Туда, где лицом вниз плавало женское тело в испачканном кровью платье.

Попугай сорвался с моего плеча, словно хищная птица. На бреющем полёте он прошёл над телом, сделал круг над прудом и вернулся ко мне. Вцепился когтями в плечо, склонился к моему уху и тихо сообщил:

– Мер‑р‑тва. Есть следы колдовства. Р‑работаем!

Просто «отлично»! Сходил, называется, развлечься на маскарад. Но раз уж я здесь, надо браться за дело.

– Идём, – дёрнул я застывшего Трубецкого. – Поможешь мне.

– А? – Трубецкой растерянно моргнул. – Надо это, позвать кого‑то. Доктора, полицию…

– Я уже здесь. Не забыл, как называется моя служба?

– Ну да, точно. – Серж приободрился. – Чем помочь‑то?

– Успокой этих девиц, чтобы не орали, и убери их подальше. А затем найди человека в маске Чумного доктора и приведи сюда. Скажи, Скуратов зовёт.

– Сделаю.

Получив чёткие инструкции, Трубецкой подобрался и поспешил к девицам, впавшим от зрелища мёртвого тела в прострацию. Взял их под руки и повёл прочь, что‑то негромко и успокаивающе бормоча.

А я сдёрнул с лица бороду, отлепил повязку с глаза, нацепил «регента» и, внимательно осматриваясь, подошёл к пруду. На берегу никаких следов магии не было, кроме слабого фона охранных артефактов: всё‑таки Царицыно – резиденция государя, и весь парк был накрыт плотной сетью таких устройств. Но стоило пристально посмотреть на тело в воде, как у меня по позвоночнику пробежал холодок. Мёртвую женщину опутывали толстые чёрные дымчатые жгуты. Будто множество змей сжимало её в скользких смертельных объятиях. Никакого сомнения – тёмное колдовство, причём весьма сильное.

– Дер‑р‑рьмо, – ёмко подвёл итог Захребетник. – Р‑работа колдуна. Пр‑ридётся ловить, Скур‑ратов.

За спиной послышался топот и тяжёлое дыхание. И через мгновение возле меня появился человек в костюме шута. Лысая голова, похожая на бильярдный шар, коротенькие ручки‑ножки, распирающий сюртук круглый животик. Этакая карикатурная фигура, если не обращать внимания на глаза: смотрел незнакомец цепко и холодно, будто собирался ткнуть ножом.

– Отойдите, сударь, – бросил он мне, глядя на тело в воде и недовольно кривя губы.

– Боюсь, что уйти придётся вам, – ледяным тоном ответил я. – Зевакам здесь не место. Покиньте место преступления немедленно.

Он обернулся и удивлённо вскинул брови.

– Мне? Уйти?

– Именно. – Я вытащил красные корочки и демонстративно раскрыл. – Коллегия Государевой Магической Безопасности. Прошу вас отойти и не мешать.

Лысый возмущенно посмотрел на меня и полез во внутренний карман. Откуда достал удостоверение и показал мне. «Одоевский Василий Фёдорович, – прочитал я, – статский советник».

– Государев Тайный приказ. Боюсь, коллега, – ехидно выделил он, – здесь не ваша зона ответственности. Это дело Тайного приказа.

– Вы ошибаетесь, Василий Фёдорович. – Я одёрнул пиратский камзол. – Убийство совершено с помощью тёмной магии и попадает под юрисдикцию Коллегии.

– Неважно, как оно совершено, – поморщился Одоевский. – Резиденция государя находится в ведении Тайного приказа, и никакие иные службы не допускаются сюда без нашего разрешения. А потому извольте отойти и не мешать мне осмотреть труп.

– Пожалуйста! – Я сделал широкий приглашающий жест. – Осматривайте, милостивый государь. Только постарайтесь после упасть на берег, чтобы не доставать вас потом из пруда.

– Вы мне угрожаете, Михаил Дмитриевич? – Одоевский набычился и сунул руку в карман, будто собираясь достать оружие.

– Ни в коем случае, Василий Фёдорович. Но когда вас убьёт чёрная магия, всё ещё присутствующая на трупе, мне придётся и ваше тело осматривать. А я не очень люблю холодную воду.

Наши взгляды столкнулись, будто шпаги. Ни я, ни он не собирались уступать.

– Дур‑раки! – Попугай на моём плече громко хлопнул крыльями. – Потом р‑ругаться будете! Туда смотр‑рите!

Мы одновременно обернулись и увидели толпу придворных, спешащих к нам.

– Василий Фёдорович, давайте отложим на время наши ведомственные разборки. Посторонние люди здесь не нужны, пока мы не ликвидируем угрозу и не уберём тело. Ведь так?

– Вы правы, – вздохнул Одоевский и раздражённо дёрнул щекой. – Сначала уберём зевак, а после будем решать наши внутренние вопросы.

Следующие четверть часа мы вдвоём пытались оттеснить толпу придворных, слетевшихся на труп, как мухи. Честно говоря, никакой разницы между благородными дворянами и лавочниками, которые сбегаются, чтобы поглазеть на задавленного каретой прохожего, я не увидел. Ну, скажите, пожалуйста, какой интерес пялиться на покойника? Так ведь нет, они чуть ли не силой лезли, чтобы посмотреть поближе. И ладно бы мужчины, так какие‑то девицы меня самого в пруд едва не столкнули, пытаясь пробраться поближе.

В толпе я заметил и астролога Ефрема. Он вытягивал шею и привставал на цыпочки, пытаясь разглядеть труп. При этом лицо у него было донельзя удивлённое. Увидев, что я обратил на него внимание, он тут же потерял всякий интерес, развернулся и исчез в толпе.