«Собирайся! – тут же заявил Захребетник. – Навестим этот салон сегодня же».

Он даже мне поужинать не дал нормально, велел сменить мундир на костюм и немедленно ехать. Спорить с Захребетником в таком настроении не было никакой возможности, и пришлось подчиниться.

Уже через час я оказался в особняке графини Клейнмихель, где и собирался спиритический салон. Кстати, парадный вход охраняли четверо дюжих лакеев, прячущих под ливреями оружие. Они внимательно проверяли приглашения и осматривали всех гостей придирчивыми взглядами.

«Спиритический салон с такой охраной? Хорошенькое дельце, однако».

«Согласен, – я мысленно кивнул. – Очень подозрительно. Что‑то там прячут и показывают только своим».

«Или кого‑то. Скажем, Оладушкина. Кто он там у них? Верховный гуру?»

«Наставник».

«Неважно, – отмахнулся Захребетник. – Я теперь ещё больше хочу познакомиться с этим гусем».

Но попасть к нему было не так просто. В особняке целая куча народа ждала аудиенции у этого наставника. Несколько десятков дам разных возрастов, отставной полковник с пустым взглядом, парочка бледных юношей и бодрый старичок в парике из прошлого века. Дворецкий, вызывавший посетителей к Оладушкину, посмотрел на меня свысока и заявил, что сегодня я могу и не попасть к наставнику и должен буду приехать в другой раз. А когда я спросил насчёт хозяйки особняка, графини Клейнмихель, он ответил, что она последний год живёт в Европе и увидеть её нет никакой возможности.

– Нам очень нужно увидеть Оладушкина, – Захребетник перехватил управление и махнул рукой перед лицом дворецкого. – Мы важная птица, с которой наставник обязательно захочет побеседовать.

Глаза дворецкого на мгновение остекленели.

– Вам очень нужно, – повторил он. – Наставник хочет с вами поговорить.

– Точно, – Захребетник хлопнул мужчину по плечу. – Уж постарайся побыстрее всё устроить.

– Побыстрее всё устроить, – кивнул тот и удалился.

«Важная птица, говоришь? Да уж, точнее не скажешь», – съязвил я.

После маскарада Захребетник поставил чучело попугая на шкаф и категорически запретил его трогать. Да я бы и сам не стал этого делать – даже «регента» не требовалось, чтобы почувствовать, как от птицы фонит магией.

Ожидая, когда его вызовут, Захребетник прогуливался между ожидающими, прислушиваясь к разговорам. Увы, ничего полезного нам услышать не удалось – большинство старались говорить полушёпотом, а при нашем приближении так и вовсе замолкали. И только две дамы увлечённо обсуждали какой‑то красный пеньюар, который требовалось закидывать на люстру. Для чего? Зачем? Ответа мы так и не узнали.

– Наставник ждёт вас, – появился дворецкий. – Прошу за мной.

Под возмущёнными и завистливыми взглядами остальных посетителей салона Захребетник пошёл на встречу с Оладушкиным.

Он оказался пухлым человечком с неброской внешностью и безвольным подбородком. Но вот глаза у него совершенно не вязались с внешностью: тёмные, глубокие, словно колодцы, заглядывающие прямо в душу. Настоящие глаза провидца. Со взглядом, обещающим раскрыть все тайны вселенной, наставить на путь истинный и подарить неизмеримое богатство.

«Миша! Ну‑ка, очнись! – мысленно выдал мне подзатыльник Захребетник. – Не вздумай попадать под чужое влияние, я тебя не для этого натаскивал».

Меня тряхнуло, и Оладушкин потерял всякое очарование. Голос у него оказался надтреснутым и хриплым, взгляд стал холодным и злым.

– … чиновники нам нужны, – вещал он. – Обязательно приводите в наш салон своих сослуживцев. Чем больше приведёте – тем быстрее я посвящу вас на следующую ступень духовного развития. И вы познаете настоящее блаженство просветления. И всё, что вы захотите попросить у вселенной, – тут же сбудется. Богатство, женщины, слава. Для моих последователей это как пыль под ногами, которую можно зачерпнуть рукой.

«Слушай, – дёрнул я Захребетника, – а чем это так воняет? Будто козой, как в деревне у Зубова. И ещё чуть‑чуть тухлыми яйцами».

«Не козой, а козлом, – мрачно ответил Захребетник. – И не яйцами воняет, а серой».

– А теперь посмотрите мне в глаза, я должен заглянуть в ваш разум!

Радужка наставника стала чёрной, и он упёрся в меня тяжёлым взглядом. В тот же момент Захребетник перевернул стол, стоявший между ним и Оладушкиным, и бросился на мужчину.

Пухлый Оладушкин оказался на удивление вёртким и подвижным. Захребетник не успел даже коснуться его, как он ловко кувыркнулся назад и швырнул в меня стул.

– Охра… – попытался он заорать.

Но Захребетник прыгнул, как кузнечик, взлетев чуть ли не под потолок, и обрушился на Оладушкина сверху.

Бумс!

Кулак Захребетника впечатался в челюсть наставника.

Бумс! Бумс! Бумс!

Удары сыпались градом, заставляя Оладушкина извиваться как червь и молотить перед собой руками, пытаясь отбиться.

Бамс!

Захребетник врезал ему по лбу, резко схватил за горло, дёрнул вверх и поднял над полом. Оладушкин засучил ногами и громко зашипел:

– Отпус‑с‑сти, мяс‑с‑со!

– Что⁈ Мясо? Сейчас покажу тебе «мясо», погань.

Держа Оладушкина на весу левой рукой, Захребетник принялся правой отвешивать ему оплеухи.

– Ты не можешь ко мне прикасаться, мясо! – завыл Оладушкин. – Пошёл прочь, мяс‑с‑со!

– Не могу, значит?

Пламя окутало руки Захребетника, обжигая Оладушкина и заставляя дёргаться всем телом. А затем я почувствовал, что мои глаза начали светиться огнём, освещая лицо наставника яркими отсветами. И его облик вдруг изменился – нос сплющился, превращаясь в пятачок, кожа покрылась шерстью, а зрачки стали вертикальными.

– Ты! Ты! – Оладушкин завизжал не хуже свиньи. – У тебя нет здесь власти!

– Ошибаешься, погань. Крепка мышца моя, сильна рука и высоко простёрта десница. Слово моё верно, и я не потерплю на своей территории таких, как ты.

– Мы всё равно получим своё! – Оладушкин извивался, и его полная фигура с каждой секундой сдувалась. Из человечка он превращался в странную тварь, мохнатую и тощую, с вывернутыми коленями. – Ты не спасёшь это мясо! Оно наше, наше!

– Вы? Сколько вас? – Голос Захребетника стал гремящим, похожим на падающие камни. – Где остальные?

– Мы – легион! – тварь взвизгнула. – Не счесть нас и не победить! Отпусти меня, и мы пощадим тебя!

– Меня⁈ Пощадить? – Захребетник расхохотался. – Лучшая шутка этого тысячелетия – низшая нечисть настолько охамела, что угрожает мне. Или ты слепой, что не видишь, с кем разговариваешь?

– Ненавижу тебя, Копьеносец! – тварь защёлкала зубами, пытаясь дотянуться до Захребетника. – Ты не получишь эту страну – мы зальём её кровью и будем пировать на руинах! А потом доберёмся до тебя и сожрём…

– Хватит. Ты мне надоел. Убирайся туда, откуда пришёл.

Огонь с руки Захребетника точно по команде перекинулся на бывшего Оладушкина. Затрещала, сгорая, шерсть, и мне в нос ударил запах палёного. Пламя окутало фигуру твари, и в один момент она посыпалась на пол чёрной сажей.

– Нет, ты слышал? – Захребетник брезгливо отряхнул руки. – Они меня пощадят! Совсем спятили за последние века.

«Кто это был?»

– Мелкий бес. Ничего серьёзного: ни ума, ни силы. Только и может, что гадить по мелочи или дурачков обманывать, как тут. Короче, не бери в голову, это мои дела, и тебя не касаются.

Больше Захребетник не желал говорить на эту тему, и мы к ней не возвращались, будто и не было никакого Оладушкина.

На законный выходной у меня имелись большие планы. И к портному надо было зайти, чтобы заказать новый костюм, и купить кое‑что, и с Принцессой хотелось прогуляться. Ага, как же! Только я позавтракал и вернулся к себе в комнату, как в дверь постучалась Ирина Харитоновна.