– Живы! – крикнул он.

Я посмотрел на дорогу. И увидел, что отважная шестёрка, о которой решил было, что зелёное пламя её уничтожило, снова шагает навстречу Полозу. Вновь дробно застучали барабаны.

«Да ещё бы не живы, – проворчал Захребетник. – Если вашему брату что‑то приспичит, его разве унять?»

– Мало! – закричал Семён. – Мало стучат! Тихо!

Он бежал по дороге к выходу из посёлка. На бегу Семён поднял над головой тот самый круглый предмет, в другой его руке появилась колотушка. А предмет оказался бубном. К бою барабанов прибавился звон множества бубенцов.

Это Полозу уже совсем не понравилось. Он отчаянно зашипел. Земля под ногами вновь содрогнулась, взметнулся снежный фонтан. А когда осел, стало видно, что Полоз вырвался на поверхность целиком. Он заключил шестёрку с барабанами и факелами в кольцо. Огромное туловище, покрытое переливающейся чешуей, поднялось над людьми. Глаза вспыхнули, пасть распахнулась.

Барабаны застучали так отчаянно и быстро, что шум их слился в единый гул. Семён, бегущий по дороге, продолжал колотить в бубен, и этот звук вторил стуку барабанов.

Я поймал себя на том, что мне самому хочется заткнуть уши. Принцесса была со мной согласна – она негодующе завыла.

А отважную шестёрку накрыло зелёным огнём. Он образовал на дороге гигантский пылающий круг.

В огне не было видно ничего, даже звук барабанов как будто стих. Один Семён бежал по дороге, колотя в бубен.

Полоз взъярился. Кажется, даже стук барабанов раздражал его не так сильно. Он, стремительно разомкнув кольцо, взвился во весь свой гигантский рост. Для того чтобы дотянуться до Семёна и раздавить его, хватило бы половины этого роста.

– Семён! – отчаянно закричал Василий.

Хотя очевидно было, что сделать нельзя уже ничего. Семёну оставалось лишь научиться летать или проваливаться сквозь землю. Можно ещё, конечно, попробовать резко изменить траекторию, метнуться в сторону. И тогда, если очень‑очень повезёт…

От пронзительного шипения, которое издал Полоз, у меня заложило уши. По снегу пронёсся ослепительный язык зелёного пламени.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что Полоз исчез. Только темнела на снегу гигантская воронка.

«Ушёл, – прокомментировал Захребетник. – Довели, черти! Гринписа на вас нет».

Семёну, так удачно пришедшему на выручку, начальник Горного Ведомства Оползнев выразил благодарность лично. Он оказался одним из тех, кто шагал по дороге и бил в барабаны.

Этому я не особенно удивился. Ясно было, что для того, чтобы уцелеть под огнём Полоза, нужен чрезвычайно высокий уровень владения магией. Пожалуй, сопоставимый с тем, который демонстрировал Корш.

Хотя Оползнев годами‑то постарше будет. Раза этак в два, если не больше. А чинами ниже. Странно… Хотя здесь у них во что ни ткни – кругом странности.

Вот, например, само появление Полоза.

– Послушай, Никита, – негромко обратился я к Горынину.

Он стоял рядом со мной у здания конторы. Здесь собралось, насколько я мог судить, всё население посёлка.

Появление Полоза была событием, безусловно, не рядовым, однако и не чем‑то из ряда вон выходящим – судя по тому, что существовал даже специальный циркуляр, предписывающий последовательность действий. Жители наблюдали эту картину далеко не в первый раз.

– Ты сказал что‑то о невесте для Полоза. О том, что он появляется потому, что ему нужна девушка.

– Ну да, – кивнул Горынин. – Так и есть.

Судя по выражению лица, он не шутил.

– Но… Гхм. Я, может, чего‑то не понимаю, но Полоз… Он же не человек? Моральную сторону вопроса я пока не рассматриваю. Просто пытаюсь понять, для чего этому чудовищу в принципе понадобилась человеческая девушка?

– Ты видел подземного царя в его истинном обличье, – сказал Горынин. – Но он умеет принимать человеческий облик, потому время от времени выбирает себе невест. Давным‑давно, сотни лет назад люди сами приносили жертвы подземному царю. Выбирали самую красивую девушку и отдавали. Но прошли века, наступили просвещённые времена, и сейчас это варварство изжито. Девушки Полозу если и попадаются, то исключительно по собственной неосторожности. Обычно же происходит то, что ты наблюдал сейчас. Мы не позволяем подземному царю проникать в посёлок. Заставляем его вернуться обратно в своё царство.

– А под землёй девушек нет, потому что их не пускает туда Хозяйка, – вспомнил разъяснения Захребетника я. – Искать невест в шахтах, соответственно, толку никакого, потому Полоз и выбирается на поверхность. Так?

– Да. Именно так.

– Надо же, как у них там интересно всё устроено…

«У Хозяйки и Полоза? А ты думал, – ухмыльнулся Захребетник. – Высокие отношения!»

Из дальнейших разъяснений Горынина я узнал, что в ближайшее время Полоз на поверхности не покажется. Слышать он не слышит, это люди поняли давно, но вибрация, идущая от барабанов, свет факелов и прочие раздражающие факторы подземному царю изрядно действуют на нервы. Для того чтобы успокоиться, Полозу необходимо побыть в тишине наедине с собой. Недельку, не меньше. А то и две. А может, Полоз ещё десяток лет не покажется, тут уж как пойдёт.

Получалось, что растягивать вокруг посёлка сетку прямо сейчас необходимости как будто нет, но останавливать работы Оползнев не стал. Начали уже – пусть заканчивают. Не сейчас, так после пригодится – логика, видимо, такая.

На мой вопрос, отчего нельзя поставить сетку вокруг посёлка раз и навсегда, для чего её сворачивать и разворачивать, Горынин объяснил, что верёвки, из которых плетут сеть, недолговечны. Если их оставить с осени, до следующего года не доживут. То, что мыши за зиму не сгрызут, сгниёт под снегом. А металл и дерево Полозу нипочём, его только верёвочная сеть остановить может. Не любит почему‑то подземный царь верёвок.

Домой мы шли все вместе, вчетвером – я, Горынин, Василий и герой дня Семён в порванных Принцессой штанах. Принцесса невозмутимо помахивала хвостом и делала вид, что штаны – это не она.

Я пообещал, что куплю Семёну новые. Семён махнул рукой и сказал, что он не в обиде.

Заодно мы узнали, что Семён – потомок древнего шаманского рода. Не подумайте ничего такого, его семья состоит из просвещённых людей! Дед и тот уже грамотным был. Но предметы для проведения ритуалов старший сын рода по обычаю должен возить с собой везде, куда бы ни направлялся.

– Ого! – восхитился Василий. – И что у тебя там ещё припрятано, помимо бубна?

На это Семён уклончиво ответил, что время позднее, завтра на службу, а мы ещё даже не ужинали.

«Дружеский» визит Полоза будто исчерпал лимит безобразий, и на руднике установилась тишь да благодать. И следующие три недели я вёл скучную размеренную жизнь. Каждый день сидел в конторе, методично разбирая документы, в компании с Горыниным тренировался в магии, гулял с Принцессой и иногда вечерами играл в шахматы с другими командировочными. Именно так, по мнению Захребетника, и выглядит образцовая жизнь чиновника: смертная скука и перекладывание бумажек.

– Надо тебя пораньше в столицу вернуть, – ворчал он, – а то с тобой здесь паутиной покроешься.

От такой жизни он впал в меланхолию, большую часть дня дремал, вечерами бухтел и оживлялся только во время шахматных поединков. Ну я, если честно, был даже рад подобной «скуке». Дело с нефритом и арест ювелира, командировка, колдун в Моголе, рудник со странными сотрудниками Горного ведомства – по мне, так вышел перебор с впечатлениями. Хотелось чего‑то потише и поспокойнее, чтобы слегка отдохнуть. И копание в архивных бумагах подходило для этой цели как нельзя лучше.

«А ты, оказывается, тот ещё бюрократ и чернильная душа», – посмеивался надо мной Захребетник.

Но я лишь отмахивался и продолжал выписывать столбиком числа, сверять суммы и искать нестыковки. Так что за три недели я скопил кучку листов с заметками, описывающих движение малахириума за пару лет. Немного, в разрезе того объёма работы, что мне поручили. Но стоило внимательно взглянуть на эту выжимку, как всплывали неприятные факты. Судя по всему, малахириум активно подворовывали. Не сильно скрываясь, лишь зачищая «верхний» слой отчётности. Видимо, надеясь, что никто не будет «копать» вглубь.