«А вот и государи! – Захребетник аж взвыл от восторга. – Миша, бей их!»

Не только я узнал маски грабителей. Они, судя по всему, меня тоже узнали.

– Шухер! – заорал один из них. – Гони!

Дверца захлопнулась, и экипаж сорвался с места.

Я вскинул руку, собираясь долбануть по нему магией. Вот только между мной и удаляющимся экипажем стояли какие‑то дамочки, а вокруг них бегал ребёнок, изображая паровозик. Когда же я выскочил на проезжую часть, коляска уже скрылась за углом. Кидаться в погоню было бессмысленно – таких экипажей в городе каждый второй, и найти его будет невозможно.

– Да, – услышал я голос Цаплина, – неудобно получилось.

Он стоял возле моего автомобиля и с досадой смотрел на дорогу, где скрылся экипаж грабителей.

– Едемте обратно, Миша.

На обратном пути он заявил:

– Будете докладывать Ивану Карловичу о произошедшем – валите всё на меня. Я привычный, пусть лучше на меня собак спустит.

– Игорь Владимирович, не говорите глупостей. Вместе опростоволосились, вместе и отвечать будем. И всё‑таки, что это было? Ваш прибор умеет предсказывать, где появятся грабители?

Цаплин печально усмехнулся.

– Знаете, Миша, я бы мог сказать, что это темпорально‑пространственная флуктуация магических полей или нечто подобное. Но отвечу честно: всего лишь нелепая случайность. Но согласитесь, ограбление мы всё‑таки предотвратили! Дай бог, к следующему разу я смогу провести новый расчёт и указать на сход банды.

Захребетник мысленно закатил глаза, изображая крайний скепсис, и я с ним был полностью солидарен.

Доложить о сбежавших бандитах Коршу у меня не получилось: Софья Андреевна сказала, что начальник отбыл на доклад к государю и вернётся не раньше обеда.

Зато порадовали Ловчинский и Колобков. Когда я зашёл в кабинет, увидел, что они стоят над расстеленной на столе картой и азартно тычут в неё карандашами.

– А я тебе давно говорю, Петя, что следы банды ведут сюда, – убеждал Ловчинский. – У меня уже два информатора об этом обмолвились, а третий напрямую сказал!

– Так я с тобой не спорю, – кивал Колобков. – Согласно моим данным, Дорогомилово – район, который следует проверить в первую очередь, мои информаторы тоже это подтверждают. Но ты взгляни, до чего большая площадь! Если мы полезем, к примеру, в рабочие кварталы у Трёхгорки, за час их никак не обшарим. Вспомни, что там творится, сам чёрт ногу сломит! Забор, овраг, тупик, канава, здесь козы пасутся, тут бельё развешано. А через час слухи о том, что Государева Коллегия пожаловала, уже по всему району разнесут. Банда подорвётся – и поминай как звали. Нет. Промашку допустить нельзя.

– О чём спор, коллеги? – спросил я.

Колобок объяснил, что следы банды, кажется, удалось нащупать. Ниточки тянутся в Дорогомилово – они с Ловчинском пришли к этому выводу независимо друг от друга, а следовательно, вероятнее всего, так и есть. Только вот точное место, в котором скрывается банда, ни один из информаторов указать не смог, а район поиска большой. Полезем наобум лазаря – спугнём.

– Да уж, это запросто, – согласился я. – Но у меня хорошая новость: Игорь Владимирович получил новые данные и, возможно, сумеет нам помочь прицелиться поточнее. Идёмте к нему! Он должен быть в лаборатории.

Мои коллеги дружно уставились на пустующий стол Цаплина.

– Помяните моё слово: скоро он в этой своей лаборатории ночевать станет, – проворчал Ловчинский. – К нам в кабинет уж и не вспомню, когда в последний раз заходил.

Цаплин был занят перенастройкой приборов и на нашу делегацию посмотрел со скорбью. Но выслушав задачу, приободрился и принялся объяснять, как полезно для дела то, что мы можем дать ему хотя бы приблизительный район поиска!

По словам Цаплина, концентрирование магической эманации в каком‑то конкретном районе это совершенно не то же самое, что её концентрирование на объекте размером с город! И это при нашем‑то текущем оснащении – которому, откровенно говоря, давно пора на свалку.

Вот погодите, коллеги, приборы для более точной настройки уже заказаны; Иван Карлович, дай ему бог здоровья, закупку согласовал. Вот когда мы дождёмся нового оборудования, тогда уж развернёмся как следует! Тогда можно будет определять местонахождение объекта с точностью до булавочного укола. Одну минутку, сейчас объясню подробнее, как это работает…

– Обожди, Игорь, – остановил Цаплина Ловчинский. – Давай‑ка ты сперва определи, где искать банду. Потом мы её быстренько арестуем, потом оформим и под суд отправим, а после уж объяснять будешь.

Цаплин горько вздохнул.

– Да разве же вы после станете слушать?

– Мы тебе Кроликова приведём, – успокоил Ловчинский. – Сдашь ему гривенник на озеленение подоконников, он за это что угодно выслушает.

Цаплин махнул рукой и вставил в знакомый фонарь кубик малахириума.

В этот раз настройка приборов заняла гораздо меньше времени: как объяснил Цаплин, он существенно ограничил район поиска. И скоро мы увидели на расстеленной на столе карте скопления цветных точек.

– Вот здесь, – уверенно объявил Цаплин, указав на самый густой массив. – Этот квадрат.

– Рынок, – в один голос проговорили Колобков и Ловчинский.

После чего переглянулись с тоской в глазах.

Спрашивать о причине тоски необходимости не было. Дорогомиловский рынок находился неподалеку от Брянского вокзала и был одним из самых оживленных мест столицы. В лабиринтах его рядов, образованных как солидными торговыми павильонами, так и крошечными будочками, фанерными навесами и торговцами, раскладывающими свой товар прямо на земле, немудрено было заплутать.

– А поточнее, Игорь? – взмолился Ловчинский.

Цаплин развёл руками.

– Ну вы же сами видите обозначенный квадрат. Более точно определить не получится. Всё, что могу сказать, – я бы начал вот отсюда. – Он коснулся карандашом северной части скопления.

– Почему отсюда? – удивился я.

– Дальше всего от центрального входа, – объяснил Колобков. – Как обычно на рынках: ближе к входу расположены ряды дорогие и чистые, куда даже благородная публика заглядывать не брезгует. А чем дальше от входа, тем дешевле товар и сомнительнее торговцы. Ругань, грязь, попрошайки, жульё всех мастей, каждый каждого норовит облапошить, – но зато и выгода вдвое.

– В дальние ряды даже городовые редко суются, – подтвердил Ловчинский. – Только если без них совсемуж никак – скажем, зарежут кого‑нибудь. Да, Игорь, ты прав. Начинать надо оттуда. Бог даст, втроём управимся раньше, чем спугнём.

– Я мог бы пойти с вами, – обречённо проговорил Цаплин. – Оказать посильную помощь.

Лицо его обрело страдальческий вид, но я понял, что Цаплин говорит серьёзно. Если уж скажет, что помощь необходима, пересилит себя и пойдёт с нами.

Колобков покачал головой.

– Нет уж, Игорь Владимирович. Премного благодарен за самоотверженность, но оперативную работу, будьте любезны, оставьте нам грешным.

– Куда уж тебе по рынку бегать, – простодушно добавил Ловчинский. – Ты там между рядов развернуться‑то не сможешь.

– Я, Володя, между прочим, похудел, – обиделся Цаплин.

– Да ну? – Ловчинский с сомнением окинул его взглядом.

– То есть на прошлой неделе похудел, – уточнил Цаплин. – А на этой уже заново поправился. Сами знаете, какая нервная у нас работа! А у меня на нервной почве аппетит разыгрывается.

– Мы тебе с рынка пирожков с печёнкой принесём, – пообещал Ловчинский. – Есть у меня там знакомая торговка, пирожки – просто изумительные. Любой ресторан обзавидуется.

– Что вы, Володя! – Цаплин всплеснул руками. – Какие пирожки, господь с вами! Мне по диете в их сторону даже смотреть нельзя. – Он с тоской взглянул на корзинку, где были любовно уложены очищенная морковка и нарезанные дольками яблоки. – Разве что, коль уж вы всё равно будете на Брянском рынке…