Ловчинский вывалил на меня эту речь скороговоркой на одном дыхании, не давая даже слова вставить.

– Слушай, у меня как раз к тебе просьба. Можешь дать ключи от вашего монстра?

– От кого?

– От броневика, – Ловчинский подмигнул мне. – Твоего водителя ещё нет, а мне только туда и обратно съездить. Арестованного забрать и сюда привезти, а то на пролётке жутко неудобно. В прошлый раз я на ней намаялся, пока привёз сюда задержанного – всю дорогу сбежать пытался.

Я хмыкнул, с удивлением глядя на него. Броневик, значит? Съездить за арестованным? Однако, быстро Ловчинский сориентировался. Нет, мы с ним в приятельских отношениях, но броневик не служебный транспорт, а куплен на мои средства и нужен для срочных выездов моего отдела на вызовы.

– По‑дружески, Миш. Вот ей‑ей, не просил бы, если бы не нужда. Твоих всё равно ещё нет, а там дел на полчаса всего.

Судя по лицу Ловчинского, дело было вовсе не в нужде, а он просто нашёл повод покататься на броневичке. А тут такой удобный случай, что я пришёл в управление пораньше и попался ему навстречу.

– Ты управлять‑то машиной умеешь?

– А как же. Мне Маша пару уроков дала, я с ней три вёрсты проехал. – Под моим взглядом он слегка стушевался и добавил: – За городом.

Вытащив из кармана часы, я отщёлкнул крышку и взглянул на циферблат.

– Сам тебя отвезу. – Я улыбнулся. – Полчаса у меня есть!

– Спасибо, Миш! Прямо выручил, – уже на ходу бросил он, торопливо направившись к гаражу.

Однозначно, я был прав в своей догадке. Глядя, как Ловчинский со счастливым видом устраивается на сиденье, сомнений у меня не осталось – он просто хотел покататься.

«Наш человек! – Захребетник мысленно потёр руки. – Будут ему покатушки. Ну‑ка, Миша, дай мне».

Он перехватил управление, взялся за руль и устроил заезд по улицам утренней столицы как по гоночному треку.

– Потрясающе! – Ловчинский оценил скорость по достоинству. – До чего здорово! Надо будет потрясти Колобка, чтобы нам в отдел такой броневичок купили. А то что мы как бедные родственники на старых пролётках ездим.

Впрочем, кататься нам пришлось недолго. Мы подъехали к Хитровке, свернули в переулок и остановились возле полицейского оцепления. Городовые смотрели на наш броневичок с уважением и плохо скрываемой завистью. А к нам тут же подбежал Зотов.

– Доброе утро, Владимир Сергеевич. О, и вы здесь, Михаил Дмитриевич! Рад видеть.

– Показывай, – махнул рукой Ловчинский, – что у вас тут.

– Идёмте, – Зотов вздохнул. – Но зрелище не для слабонервных.

Он провёл нас в узкий тупик между двух глухих стен без единого окна. Под ногами чавкал слой мусора, а в воздухе ощутимо пованивало. Но это было пустяком по сравнению с тем, что лежало в глубине тупика.

– Незамужняя девица Мария Свонкина, – глухим голосом пояснил Зотов, стараясь не смотреть на труп. – Из мещан, в столицу приехала несколько месяцев назад.

Я почувствовал, как Захребетник пристально смотрит моими глазами. А мне хотелось отвернуться и не видеть растерзанного тела. Его словно пожевало неизвестное чудовище и выплюнуло, сочтя не слишком вкусным. А вокруг мёртвой девушки было разлито облачко остаточной магии, вперемежку с «юшкой».

Брезгливо приподняв полы мундира, чтобы не испачкать в грязи, Ловчинский присел на корточки возле тела. Внимательно осмотрел мёртвую девушку, а затем нацепил «регента».

– Экспертов вызвали? – бросил он полицейским.

– Зачем? – Зотов пожал плечами. – Убийца арестован прямо на месте преступления, не вижу особого смысла.

– Нет уж, любезный, никаких отступлений от процедуры. – Ловчинский поднялся и строго посмотрел на сыскного. – Извольте сделать всё по инструкции: эксперты, протокол осмотра, фотографические снимки. Магическое убийство – это вам не пьяная поножовщина в кабаке.

«Ишь ты, – одобрительно хмыкнул Захребетник. – А у Володи‑то прорезались начальственные нотки. Растёт, однако».

«Ты лучше на магию посмотри. Можешь что‑то по ней определить?»

«Сложно сказать, Миш. Эманации слабые, следов Глаголов не видно, так, муть одна».

Ловчинский дождался кивка Зотова и продолжил:

– Показывайте, кого вы там арестовали.

Мы вышли из тупика, и Зотов провёл нас через оцепление к полицейской пролётке, стоящей поперёк переулка. Вокруг которой топтались двое городовых с таким видом, будто сторожили опасного беглого каторжника.

Арестованный сидел на земле, привалившись спиной к колесу. Парень, черноволосый, скуластый, в простой рубахе, порванной на плече. Руки, закованные в наручники, перепачканы бурыми разводами крови. Взгляд у него был нехороший – затравленный и сумасшедший разом. Будто у зверя, загнанного в угол: то ли он сейчас упадёт на землю и будет скулить, вымаливая пощаду, то ли бросится в безумной попытке вырваться.

– Яков Чернов, – доложил Зотов, сверившись с записной книжкой. – Двадцать лет, из крестьян Томской губернии. В Москве недавно, документы в порядке. Задержан на месте преступления: сидел над телом и выл так, что за версту слышно было. Дворник его увидал и свистнул городового.

– Я не убивал Марию! – парень вскинув голову. – Не убивал! Я её с детства знаю!

– Все вы не убивали, – устало отозвался Зотов. – А кровь на руках откуда?

– Поднять её хотел! Думал, живая ещё.

«Миша, – вдруг вылез Захребетник. – А ну, сделай пару шагов назад. Только медленно».

«Что такое?»

«У парня сейчас нервы лопнут. А нервы у него, чую, нечеловеческие».

– Везите его в допросную, – скомандовал Зотов и кивнул городовому. – Там показания с него снимем.

Полицейский шагнул к арестованному и взял его за плечо. От прикосновения парень вздрогнул, и в нём будто сорвалась взведённая до предела пружина.

Он задрал голову и завыл. Тоскливо и надрывно, так что у меня по спине побежали ледяные мурашки. И тут же со звоном лопнули наручники на его руках, рубаха расползлась по швам, а черты лица потекли, вытягиваясь в звериную морду. Тело выгнулось, покрываясь бурой шерстью, и через мгновение на месте парня стоял волк. Поджарый, с чёрной полосой по хребту и загнутым колечком хвостом.

Городовые шарахнулись в стороны, а один поскользнулся и рухнул навзничь в лужу.

– Мать честная!

Зотов дёрнулся и суетно попытался вытащить револьвер из кобуры на поясе. А Ловчинский отскочил на пару шагов назад и полез во внутренний карман за малахириумом.

Только Захребетник среагировал мгновенно. Перехватил управление, вскинул руки и шибанул по оборотню сгустком силы.

Шмяк!

Волка отбросило в сторону и приложило боком о стену дома.

– Стоять! – Зотов всё дёргал и дёргал револьвер, зацепившийся за кобуру.

Оборотень, рухнувший на мостовую, вскочил и стремглав кинулся прочь.

Бац!

С руки Ловчинского сорвалась ослепительная молния. Мимо! Только меня на мгновение ослепило, а оборотень так и мчался прочь, высекая когтями искры из каменной мостовой.

– Живьём брать! – заорал Захребетник и кинулся за волком.

Бух! Бух!

Зотов всё же справился с револьвером и дважды успел нажать на спусковой крючок. Но выстрелы ушли в молоко, а оборотень даже не обернулся. С заносом вошёл в поворот и юркнул в подворотню.

– За ним! – Ловчинский бросился следом, подняв руку для следующего «выстрела».

А следом побежал и Зотов с городовыми.

Захребетник же развернулся и длинными прыжками помчался в другую сторону.

«Куда⁈ Они же его не догонят!»

«Вот именно, Миша, вот именно. Взрослые мужчины, даже в лучшей форме, ни за что не загонят молодого волка, а уж оборотня тем более. Да и мне бегать за ним не хочется. Так что будем перехватывать».

Где‑то позади грохнули выстрелы и громко пшикнуло магией. Не обращая на этот шум внимания, Захребетник нырнул за угол, обежал дом и выскочил в переулок. Куда через секунду из узкого прохода выбежал и оборотень.