– Вот уж точно. А что ты там делаешь, в прихожей?

– Да пытаюсь дуру эту чугунную повернуть так, чтобы хоть в дверь проходить! Иди‑ка сюда, подсоби.

Весь вечер Зубов шуршал в своей комнате, собирая вещи для переезда в столицу. Несколько раз он заходил ко мне с какими‑то безделушками в руках.

– Миш, а тебе кинжал нужен?

– Эээ… Зачем?

– Ну не знаю, на стенку повесишь. Хороший кинжал, во, смотри!

– А тебе не нужен?

– Да мне их три штуки подарили, не повезу же я их все с собой.

– Ну давай, повешу на ковёр.

И так несколько раз – всё лишнее он пытался сплавить мне. При этом даже немного обижался, если я отказывался брать. Так что у меня в комнате появились и кинжал, и сабля, и парочка старых дуэльных пистолетов. И картина с унылым осенним пейзажем. Если соберусь переезжать, надо будет тоже подарить всё это добро кому‑нибудь, например Саратовцеву.

Утром за завтраком Зубов попытался ещё всучить мне портсигар, но я решительно отказался.

– Не курю и не собираюсь. Говорят, очень вредная привычка. Кстати, ты у меня книгу брал, помнишь?

– Помню, конечно. Слушай, а подари мне её!

– Неужели так понравилась?

– Очень! Замечательная книга. Я, правда, только одну пьесу прочёл, но очень уж хорошо написано.

– Это какую?

– Эм… Как её… – Зубов наморщил лоб. – «Ромео и Джульетта», во! Такая боевая пьеса, однако. Я прямо зачитался. Там, значит, два итальянских боярских рода, Монтекки и Капулетти, и как они между собой борются. Дуэли, интриги, ненависть настоящая – всё, как у нас! Вот эта ещё фраза: «чума на оба ваших дома». У нас государь точно так же боярам Лопухиным и Шереметевым сказал. Мне только одно непонятно – зачем автор туда любовную историю вставил? Ну, ей‑богу, ни к селу ни к городу она там. Только отвлекает от основного действия.

Я едва сдержался, чтобы не хрюкнуть от смеха.

– Увы, мой друг, такова воля автора.

– Ничего, мне в любом случае понравилось. Я уже и следующую историю читать начал, про Гамлета, принца датского. Там вроде ничего, автор исправился – ни слова пока про любовь не было. Девица только одна пыталась на героя вешаться, так он ей прямо сказал: идите, мол, сударыня, в монастырь, не отвлекайте меня от мужских занятий. Очень надеюсь, что он им там всем покажет, где раки зимуют.

Разочаровывать Зубова в Шекспире я не стал и перевёл разговор на другую тему.

– Ты когда уезжаешь?

– В субботу утром, уже билет на поезд взял.

– Я тебя провожу. А то ты со своей пушкой и баулами замучаешься.

– О! Это было бы отлично – я тогда точно уеду трезвый.

– Это ещё почему?

– Без тебя сослуживцы наверняка бы устроили проводы по всем правилам. На посошок выпить, стременную, дорожную, на ход ноги и всё в таком роде. А при тебе они не рискнут балаган устраивать.

– Я что, такой страшный?

Зубов расхохотался.

– Ты даже не представляешь какой. Им про тебя девицы из «Треппеля» такого понарассказывали! Страшный неподкупный чиновник, все бордели вверх ногами поставил и даже ни на одну красавицу не взглянул. На казённом заводе ещё, говорят, учинил жуткую ревизию, а самоварный завод так и вовсе грозил закрыть. А тут ещё я не пью последнее время, так они думают, что это ты меня заставил. В общем, ужасный ты человек, Миша.

Я рассмеялся, а Захребетник фыркнул:

«Экий ты монстр, однако. Скоро тобой непослушных детей пугать будут. Придёт злой дядя Михаил и заставит доедать кашу с комочками!»

Ответить ему я не успел. В дверь постучали, и мне пришлось идти открывать.

– Скуратов Михаил Дмитриевич? – На пороге стоял мальчишка‑посыльный. – Вам срочная телеграмма!

Передал мне её в руки только после того, как я отдал ему гривенник чаевых.

«ПРИЕЗЖАЮ ТУЛУ ПОЕЗДОМ ЧЕТВЕРГ ОДИННАДЦАТЬ ДЕСЯТЬ ТЧК ВСТРЕЧАЙ ТЧК ЕГОРОВ»

Прочитав телеграмму, я не понял, кто это приезжает и причём здесь я. А в следующий момент сообразил – дядя! А я‑то думал, куда он пропал.

– Чердынь‑калуга!

Бросив взгляд на часы, я кинулся одеваться. Сейчас бегом на службу, чтобы отпроситься у Саратовцева, и вихрем мчаться на вокзал. Хорошо хоть повод для спешки был радостный. Если, конечно, дядя не привёз какие‑то дурные известия, которые нельзя было передать письмом.

Можно было не торопиться и не нестись сломя голову. Поезд из Курска опоздал почти на час, и я успел порядком заскучать, разглядывая пассажиров и ожидающих. Но наконец состав подошёл к платформе, паровоз громко зашипел, выпуская пар, а из вагонов стали выскакивать проводники.

Для меня стало сюрпризом, что дядя вышел из синего вагона первого класса. И я совершенно не ожидал увидеть на нём мундир Коллегии Государевой Магической Безопасности со знаками различия статского советника. Ничего себе! А ведь я даже не догадывался, что он выслужил такой чин и вышел в отставку с правом ношения мундира.

– Миша! – Старик обнял меня. – Дай‑ка посмотрю на тебя. Как ты вытянулся! Растёшь и в высоту, и в чинах, да? Уже губернский секретарь? Не ожидал, что ты такой шустрый. Молодец!

– Я так рад тебя видеть! А то письма шлю, шлю, ответа нет. Даже не думал, что ты приедешь.

– Ненадолго, завтра вечером уеду.

– Как завтра⁈

– Разговор у меня к тебе такой, что в письме не напишешь. Обсудим – и вернусь домой, не буду тебя от службы отвлекать. Давай‑ка возьмём мне обратный билет, снимем мне номер в гостинице и пообедаем. А после уже и о делах будем.

Поселить дядю оказалось крайне непросто. Жить у меня он отказался категорически. Мол, у него свой режим, и он будет мне мешать. Хотя, подозреваю, что это я бы ему мешал, ну и ему хотелось большего комфорта, а не тесниться в холостяцкой берлоге. Тогда я повёз его в гостиницу «Петербургская», считавшуюся лучшей в городе, но там ему не понравилось. Как он сказал, во‑первых, слишком шумная, во‑вторых, слишком дорогая. Притом что за номер собирался платить я.

Следующей стала гостиница Вермана, которая тоже дяде не понравилась. На этот раз его не устроили конка под окнами и девица за стойкой, которая как‑то не так на него посмотрела.

На моё счастье, в этот момент появился сам хозяин гостиницы, Фёдор Карлович Верман. Упитанный мужчина с усами, он тут же подскочил к дяде и уважительно поклонился.

– Ваше высокородие, быть может, я могу показать вам номер? Исключительно для вас есть замечательные комнаты с окнами во двор. Там тихо, и даже утром дворник вас не побеспокоит.

– Грязь, что ли, там разводите?

– Никак нет, ваше высокородие, там цветник, а дворник метёт в обед, чтобы не будить постояльцев по утрам. Кроме того, в стоимость номера входит завтрак и турецкий кофе. У нас отличный повар, а горничные все с рекомендациями и безупречной репутацией.

Он продолжал разливаться соловьём, пока дядя не смилостивился и не согласился снять номер. Оставив вещи, мы отправились пообедать в «Упу». Меня там знали и без вопросов отвели нас в отдельный кабинет.

За едой дядя не торопился начинать важный разговор. Он расспрашивал меня о службе, интересовался подробностями расследования и дал несколько дельных советов на будущее. Только когда был доеден десерт и нам подали кофе, дядя откинулся в кресле и спросил:

– Скажи, Миша, кто виновен в гибели рода Скуратовых?

Я поперхнулся от неожиданности.

– Известно кто – Басмановы.

Дядя отхлебнул кофе и поморщился.

– Басмановы были врагами Скуратовых несколько веков и сходились с твоими предками не раз. Но до резни дело ни разу не доводили. И вот вопрос – как так случилось, что в этот раз твой отец не смог защититься?