Я собрался писать ответ. Через Ирину Харитоновну поздравить Зубова с получением долгожданного звания и пожелать дальнейшего продвижения по службе. А заодно намекнуть, что дружба с генералом – это, безусловно, хорошо, однако пушка – несколько не тот предмет, который следует таскать с собой в кабаки. Не все рестораторы приветствуют такого рода развлечения.

Но тут в мою дверь постучали.

– Да‑да? – обернулся я.

Думал, что стучит Лукерья, – позвать меня ужинать, – однако в дверь заглянул мой сосед Василий Бережной, командировочный из Пятигорска.

– Миша! Ты видел, что вокруг посёлка творится?

– Нет, – удивился я. – Ничего не видел.

– Ах, ну да, – Василий бросил взгляд на окно. – У тебя же окна на другую сторону… А там такая суета – ух! Мы с Семёном решили, что дома не усидим, собираемся идти глядеть. Пойдёшь с нами? Зрелище прелюбопытное.

Василий был уже одет для улицы.

– Пойду, конечно.

Погрузившись в чтение писем, я успел забыть как о проснувшемся Полозе, так и о том, что Оползнев приказал «принять меры согласно циркуляру».

Принцесса, дремлющая на прикроватном коврике, услышав слово «пойду», немедленно вскочила.

– И ты пойдёшь, – пообещал я. – Куда ж без тебя‑то, когда такая суета!

Мы с Василием и Семёном вышли на улицу. Однако всё, что смогли разглядеть, – это мелькающие вдали, на задах посёлка, огни.

– Эх, – раздосадовано крякнул Василий. – Из окна и то лучше видать!

Семён кивнул в сторону конторы.

– Это самое высокое здание в посёлке. Сверху должно быть хорошо видно.

Василий поморщился.

– Там закрыто уже, сторож при мне дверь запирал. И вряд ли отопрёт. Начнёт бубнить…

Открыть дверь я бы сумел и без сторожа. И без Захребетника, сам – этому искусству обучался в дороге. За время пути я успел изрядно натренироваться на дверях купе, гостиничных номеров и запертых служебных помещений. Я был уверен, что и с замком конторы справлюсь без труда, однако сообщать об этом спутникам не стал.

По тому, какими задумчивыми стали лица Василия и Семёна, я понял, что искусством открывания дверей владею, вероятнее всего, не я один. Но мои новые приятели хвастаться своими умениями также не спешили. Горное ведомство – не москательная лавка, с ним шутки плохи. Да и замок наверняка защищен охранной магией…

И вдруг Семён просиял.

– Пожарная лестница! – воскликнул он. – Она там есть, я видел. По ней можно на крышу подняться, а с крыши вылезти на балкон, который огораживает башенку.

Мы переглянулись и побежали к конторе.

Принцессе пришлось остаться внизу.

– Присматривай тут, – приказал я. – Нечего кому попало на крышу лазить, вдруг свалятся. И вообще, балкон не резиновый.

Мы с Семёном и Василием один за другим вскарабкались по металлической лестнице и выбрались на балкон.

Василий присвистнул.

– Ого!

Посёлок по всему периметру был огорожен забором. А сейчас вдоль этого забора на высоких шестах растягивали сетку.

Люди действовали дружно и слаженно, четыре группы работали в четырёх местах, постепенно продвигаясь вперёд. Горели почему‑то не фонари, а факелы, и светили магические огоньки – в работах, по всей видимости, принимали участие как простые работяги, так и сотрудники Горного ведомства. А ещё мне показалось, что слышу едва различимый звон.

– Вы ничего странного не слышите? – откликнулся на мои мысли Василий.

– Странного – ничего, – сказал Семён. – Это магические бубенцы, обычное дело. Их цепляют на сетку, чтобы отпугнуть Полоза. Змеи не любят звона.

– Вон оно что, – пробормотал Василий. – Послушайте, господа! Я только сейчас сообразил. Это ж какого размера должна быть тварь, ежели сетка до второго этажа достаёт⁈

Мы с Семёном промолчали. Я, видевший следы Полоза, его размеры уже примерно представлял, а Семён был погружен в какие‑то свои размышления. Он смотрел на дорогу, ведущую из посёлка на рудник, где мы с Горыниным ходили днём.

Сейчас по дороге двигалась процессия из шести человек. Люди миновали корпуса мастерских и вышли за ворота. Трое несли факелы, трое, идущие перед ними, ещё какие‑то предметы. Из‑за темноты и дальности расстояния сам я не мог разглядеть, что именно, а Захребетник приходить на помощь не спешил.

– Да неужто этакую тварюгу какой‑то звон отпугнуть может, а сетка – остановить? – продолжил рассуждать Василий. – Да она эту сетку сметёт и не заметит!

– Заметит, – сказал Семён, – не сомневайся. Наткнётся, да ещё звон почует – прочь уползёт, не любят они этого. Если тварь подземная, то ещё и огня бояться должна, факелы горняки не зря зажгли. Одна беда – долго.

– Что – долго? – не понял я.

– Сетку тянуть будут долго, ещё не меньше двух часов, – пояснил Семён. – Ежели тварюга раньше вылезет, худо придётся. А она ведь ещё непонятно, в каком месте выскочить может… Вот что. Побегу‑ка я на помощь.

Он бросился к лестнице и принялся спускаться.

И в этот момент балкон под нами содрогнулся.

– Что это? – удивился Василий. – Ты почувствовал, Миша?

Семён, который толчок тоже определенно почувствовал, выругался и на последние ступени лестницы шагать не стал, просто спрыгнул вниз. А я не успел ответить. Вдали, за посёлком, чуть в стороне от дороги взметнулся высоченный фонтан из снега и земли.

Когда гигантский снежный вихрь улёгся, мы увидели, что над дорогой, покачиваясь, возвышается чудовище.

Оно было громадным, если бы выскочило из‑под земли возле нашего управления, положило бы голову на крышу. И это при том, что на поверхность, сколь я мог судить, Полоз выбрался не целиком. Так – приподнялся немного, чтобы осмотреться.

Его чешуя, в лунном свете кажущаяся чёрной, отливала всеми оттенками зелени и золота. Хребет украшал гребень, из пасти торчали длинные кривые клыки, а глаза горели изумрудным огнём. Чудовище покачивалось над дорогой, словно готовящаяся к атаке кобра.

– Боже правый, – пробормотал я.

«А ты думал, – ухмыльнулся Захребетник. – Это тебе не какой‑нибудь басурманский Шаи‑Хулуд. Это наш скрепный Великий Полоз!»

– Свят‑свят‑свят, – охнул Василий. – Что же будет, когда он весь выберется⁈ Семён! Стой, малахольный!

– Стой! – спохватился и я.

Успевший уже выскочить из дома, зажавший под мышкой какой‑то круглый предмет Семён нас слушать даже не подумал. Он побежал дальше.

Зато Принцесса команду «Стой!» поняла однозначно. Она в несколько прыжков догнала Семёна, схватила его зубами за штаны и повалила наземь.

– Миша! – заорал Семён. – Да пусти, чёрт бы тебя побрал!

Круглый предмет он поднял над головой. Это было нечто размером с большое блюдо, издающее уже знакомый звон. Другой рукой Семён пытался отпихнуть Принцессу, но не тут‑то было. Так просто с тем, что уже считала законной добычей, Пусечка не расставалась.

– Принцесса! Пусти! – крикнул я.

Принцесса с недовольным ворчанием разжала зубы.

Отвлекшись на неё и Семёна, я не видел, что происходит на дороге. А оттуда вдруг донёсся громкий, дробный звук. Оказалось, что троица, движущаяся впереди факельщиков, принялась стучать в барабаны. Люди повернулись к Полозу и бесстрашно пошли ему навстречу.

Полоз в ответ негодующе зашипел, изогнулся и разинул огромную пасть. Сверкнули острые, как иглы, зубы, показался раздвоенный язык, а в следующий миг из пасти вырвалось зелёное пламя.

Оно было таким ярким, что я невольно зажмурился. Когда открыл глаза, перед ними плясали разноцветные пятна.

«Сделай что‑нибудь!» – воззвал я к Захребетнику.

«С кем? – изумился тот. – С подземным царём в период гона? Нет уж. Никто не грешен настолько, чтобы в этот момент что‑нибудь с ним делать».

«Да прекрати ты издеваться!»

Я бросился к лестнице. Василий спешил за мной.