К большому столу прислонился спиной Корякин. Он кивнул охраннику. Тот снял с тележки чемоданы, поставил их на стол и с поклоном удалился.

– Ну вот, видишь, – обратился Корякин ко мне. – Ничего сложного. А ты упирался!

Я почтительно поклонился.

– Открывал?

Я вскинул руки и помотал головой. Дескать, ну что вы, как можно! Голос я старался не подавать.

– Молодец. Сядь, передохни.

Корякин кивнул на столик в углу. Я подошёл и сел на стул.

– Чаю пока выпей, – продолжил Корякин. – Да наливай, не робей! Замёрз, поди? На улице‑то – не май месяц. Паспорт тебе сейчас принесут.

Говорил он с такой наигранной сердечностью, что если бы у меня и были сомнения относительно дальнейшей судьбы Карамазова, в этот момент они бы развеялись.

Но где же Розенкранц? Мне нужен он, я ради него сюда пробрался!

«А можно спросить, с чего ты взял, что Розенкранц тут вообще появится? – угрюмо спросил Захребетник. – Что он здесь забыл? Если помощник не может принять поставку самостоятельно, то это очень хреновый помощник».

«Я уверен, что Розенкранц придёт, – упрямо возразил я. – Поставка нефрита в таком объёме – не та вещь, которую можно доверить помощнику. Кроме того, мне кажется, что Розенкранц в принципе мало кому доверяет. Слишком уж легко расстаётся со своими распространителями и агентами. Люди для него – расходный материал».

– Что же ты чай не наливаешь? – пристально глядя на меня, спросил Корякин. – Остынет!

Открывать чемоданы он не спешил. Я потянулся к чайнику.

«Не вздумай пить! – влез Захребетник. – Если там не яд, то снотворное. Откачивай тебя потом».

«Я и не собирался. Не совсем же дурак».

Я взял чайник, принялся наливать чай. Действовал специально медленно и неловко, но понимал, что бесконечно тянуть время не смогу.

Да где же Розенкранц, чёрт бы его побрал⁈

– Ты кого сюда привёл?

Я вздрогнул, пролив чай, и обернулся. Оказывается, в стене позади меня распахнулась неприметная дверь.

На пороге стоял человек, лицо которого я видел на афишных тумбах: оперный тенор Совинов. Только вот монокля в глазу у Совинова на портретах не было, а человек, который вошёл, смотрел на меня сквозь монокль.

– Кого, чёрт побери, ты притащил⁈

«Совинов», в отличие от Корякина, говорил без акцента, только слегка растягивал слова. Он, тыча пальцем в меня, с негодованием повернулся к Корякину.

– Так, изволите ли видеть… Карамазов, – растерянно пробормотал Корякин. – Из Сибирского банка, я докладывал…

– Чёрта с два это Карамазов! На нём маскировка!

«Монокль, – быстро сказал Захребетник. – Аппаратуру на входе ты смог обдурить. А у этого гада что‑то более серьёзное. Он на тебя сквозь маскировку смотрит и настоящее лицо видит».

«Да понял уже!»

В следующую секунду я ринулся в сторону – «Совинов» швырнул в меня поток магии.

В первое мгновение я едва не поставил защитный купол. Малахириума при себе не было, но для простых заклинаний мне хватило бы и собственного резерва. Однако я вовремя вспомнил, что изображаю человека, не владеющего магией, и просто отпрыгнул в сторону. Захребетник, как мы и договаривались, пока не вмешивался. Я повернул перстень на пальце и вдавил в ладонь острый камень.

С Коршем мы договорились, что рынду я активирую сразу, как только появится Розенкранц. Всё, отсчёт пошёл! Мне нужно продержаться три минуты. Ровно столько времени, по словам Корша, коллегам понадобится, чтобы прийти мне на помощь.

Магический поток, брошенный Розенкранцем, задел меня по касательной. Серьёзного вреда он не причинил, но лицо нестерпимо защипало. Я физически почувствовал, как сползает с него маскировка.

– Ты кто⁈ – рявкнул Розенкранц.

Ага. А ведь в лицо‑то он меня не знает! Так же, как и Корякин.

– Пощадите, сударь! – завопил я. – Я репортер из «Столичной правды»! Хотел написать статью.

Норд А., не к ночи будь помянута, могла бы мной гордиться.

– Какую ещё статью? – изумился Розенкранц. – Как ты сюда попал?

– Случайно на вокзальной площади услышал, как некий господин берёт извозчика до Поречья. И рассудил, что ему некуда ехать, кроме как на завод! А ваша продукция очень интересует наших читателей. Я хотел незаметно пробраться в цех и всё тут рассмотреть. – Я сам удивлялся тому, какой бред способен нести. А метроном в голове отсчитывал секунды, оставшиеся до прибытия подмоги. – Ах, господин Совинов! Я в самых смелых мечтах не мог вообразить, что встречу тут вас. Я ваш давний поклонник. Могу я попросить у вас автограф? Одну секунду, сейчас найду блокнот.

Я принялся шарить в карманах пальто. Розенкранц, поначалу ошалевший от неожиданности, опомнился.

– Пошёл вон! – рявкнул он. – Никаких автографов! Охрана!

Распахнулась дверь в другой стене. Ворвались двое и наставили на меня винтовки.

– Вышвырнуть его! – приказал Розенкранц.

Охранники слаженно шагнули в мою сторону.

– Пощадите, сударь! – завопил я. – Дозвольте хотя бы одним глазком взглянуть на завод! Если я вернусь в редакцию, не принеся информации, меня тут же уволят.

По моим прикидкам, продержаться мне оставалось минуту. Всего одну минуту! Я бросился к Розенкранцу и умоляюще сложил на груди руки.

– Господин, – пробормотал вдруг Корякин.

– Чего тебе?

Розенкранц повернулся к нему. А Корякин побледнел. Он смотрел на меня.

– Господин… Я видел этого парня на фотографическом снимке. Никакой он не репортёр. Его фамилия Скуратов. Он служит в Государевой Коллегии.

– Что⁈ – взревел Розенкранц.

В этот раз поток магии, который он швырнул, должен был не уничтожить маскировку, а оставить от меня мокрое место.

В дальнейшем притворстве смысла уже не было. Я выставил защитный купол. Поток магии разбился о него.

– Верно, – ухмыльнулся Розенкранц. – Коллегия, их штучки. Ну да не родился пока сыщик, который сможет со мной совладать!

Следующий удар Розенкранца впечатал меня в стену вместе с куполом. Купол под напором магии расплющился. Я буквально услышал, как он затрещал.

«Ах ты скотина! – возмутился Захребетник. – Да ты знаешь, что бывает с теми, кто не верит в возможности Государевой Коллегии?»

Захребетник стремительным вихрем метнулся в сторону и ударил в ответ. Теперь к стене отлетел Розенкранц. Впечатался в неё и осел на пол.

«Розенкранца надо брать живым! – рявкнул я. – Ты забыл⁈»

– Убить! – завизжал Корякин, тыча пальцем в меня.

Охранники открыли пальбу. Сам Корякин бил магией.

Захребетник, расхохотавшись, одним прыжком взлетел к потолку. Он в наилучшей своей традиции укрепился там руками и ногами и сплюнул пулю, которую поймал зубами на лету.

– Что, не ждали⁈ – раздалось с потолка.

Захребетник ударил.

Охранников расшвыряло в стороны. Корякин с ужасом смотрел на меня – человека, легко и непринужденно сидящего на потолке, – и крестился. Взбешённый Розенкранц поднимался на ноги. Я понял, что он готовит новый удар, помощнее прежних.

И тут с улицы донеслись выстрелы.

– Ну наконец‑то, – сказал я.

«Доползли черепахи», – проворчал Захребетник. Он, исполнив в воздухе красивый кульбит, приземлился на ноги.

– Господин Розенкранц, нам известно всё! – крикнул я. – Операцию проводит Государева Коллегия, вы окружены. Сопротивление бесполезно. Я предлагаю вам сдаться добровольно! В этом случае от лица Коллегии могу гарантировать…

Розенкранц разъяренно взревел и вскинул руки.

«Что‑то новенькое», – прокомментировал Захребетник.

В тот же миг вокруг меня встала магическая стена. Куда бы я ни повернулся, не видел ничего, кроме искрящегося магического потока. При попытке прорваться сквозь него меня отбрасывало назад.

«Придётся поднапрячься, – буркнул Захребетник. – Ох уж этот Корш! И нам малахириума не дал, и самого неизвестно где носит. А ты тут крутись как хочешь. Да ещё будь любезен эту тварь со стекляшкой в глазу не зашибить!»