— Да. Помню, конечно. Что с ним?

— Приходите ко мне в воскресенье на ужин. — Корш серьёзно посмотрел на меня. — Нам нужно кое-что обсудить.

Конец 1 тома

Чем заняться в воскресенье, если ты молод, любишь технические новинки и хочешь развлечься? Самый правильный ответ – отправиться в новомодный синематограф, только недавно появившийся в Туле. Этим я и намеревался заняться в свой законный выходной. Но вместо синематографа неожиданно оказался в борделе. Хоть заведение и было самое дорогое в городе, только я туда в принципе не собирался и не планировал такой «отдых».

Едва я позавтракал и поднялся к себе в комнату, как в дверь постучали.

– Мишань, ты дома?

Голос Зубова было сложно не узнать, особенно когда гусар бодр, свеж и орёт на весь дом, словно пароходная сирена. А стоило открыть дверь, как он хлопнул меня по плечу и ввалился внутрь.

– Мишаня, дело к тебе есть, практически жизни и смерти. Ей‑ей, без твоей помощи никак не обойдусь. Вот так надо! – Зубов провёл ладонью по горлу. – Спасай, Мишаня!

– Во‑первых, перестань орать, а то тебя весь этаж слышит. А во‑вторых, говори с самого начала, что случилось.

Дело оказалось не столько простым, сколько смешным. Кто‑то из знакомых Зубова был вызван вчера на дуэль и попросил рыжего поручика быть секундантом.

– Надо сегодня съездить к той стороне и обговорить условия.

– Ну? А я тебе зачем?

– Да ты понимаешь, – Зубов скривился. – Если я сам поеду, то обязательно сяду с ними выпить. Там такая компания, что я только к завтрашнему утру домой приползу.

– Поручик, не узнаю вас, честное слово, – я усмехнулся. – Не думал, что для тебя это проблема.

– Да нет, ты не подумай, я их один перепить могу. Но сегодня нельзя! – Зубов наклонился ко мне и шёпотом сказал: – У меня днём свидание с дамой. Не хотелось бы её смущать, знаешь ли. Она натура тонкая, поэтесса, а я, когда выпимши, всякую вульгарную чушь декламирую. Если она такое услышит, меня ждёт большой конфуз.

– Предположим. – Я с трудом сдерживал смех. – А меня ты зачем хочешь с собой взять?

– Как предлог. Скажу – вот, господа, меня человек ждёт по важному делу, не могу задерживаться.

– Гриша, ты это и так можешь сказать, без моего присутствия.

– Э, брат, ты меня не знаешь. Забудусь, сяду с ними за стол, и всё, пиши пропало. А так средство проверенное: если со мной кто‑то будет, я ни минуты лишней не промедлю. Мишань, очень тебя прошу – составь мне компанию. А я тебя в ответ обедом угощу у Арчибальда Арчибальдовича в «Упе». Выручай! А потом я с тобой куда хочешь поеду, в любое время.

Обед в лучшей ресторации Тулы я посчитал достойной заменой синематографу, но окончательно меня подкупила возможность потом привлечь Зубова в случае нужды.

– Ладно, чёрт языкастый, уговорил. Дай только оденусь и поедем.

Пока мы тряслись на извозчике, Зубов, вздыхая, рассказывал о своей новой даме сердца, из‑за которой он вынужден соблюдать трезвый образ жизни. Послушать его, так это был настоящий ангел во плоти, необыкновенно возвышенный и прелестный. И романсы она поёт лучше примы Московской оперы. При этом у поручика делалось такое лицо, что можно было ставить точный диагноз – острая форма влюблённости.

– Может, ты и жениться собрался?

– Я⁈ – рыжий поручик ужаснулся. – Нет, что ты, даже не думал. Мне нельзя, меня батюшка наследства лишит, если я без его благословения женюсь. Или вообще его удар хватит. Он у меня в летах, ему волноваться вредно. Нет, никакой женитьбы. Тем более что и приданое за неё дают маленькое. Но как она поёт! – снова закатил он глаза. – Если бы ты слышал, то сам бы в неё влюбился.

– Извини, но голос всё‑таки не главное.

– Эх, Мишаня, ничего ты в женщинах не понимаешь, – Зубов хлопнул меня по плечу. – Личико, фигурка, манеры – это хорошо, но гораздо важнее, каким голосом она тебя будит по утрам и зовёт к завтраку. Уж поверь, когда каждый день это делают сварливым тоном, то никакие красивые ножки не спасают.

Я только покачал головой и не стал уточнять, где Зубов получил такую моральную травму.

Увы, поездка наша пошла не по плану. Штабс‑капитана Ярышкина, секунданта другой стороны, не оказалось на квартире. А заспанный денщик заявил, что тот ещё с вечера убыл в бордель вместе с сотоварищами праздновать какое‑то событие.

– Вот, как чувствовал, что тебя взял! – обрадовался Зубов. – Из борделя без тебя мне точно не вырваться. Едем, пока он и оттуда не сбежал.

Публичные дома в Туле располагались практически в центре, вдоль всего Кашинского переулка. Причём чем больше был номер дома, тем дороже было заведение. Так что под номером семь располагалось заведение «Треппель» – смесь ресторана, варьете и дома терпимости. Там‑то и завис со вчерашнего вечера штабс‑капитан.

– Кучеряво живёт, – фыркнул Зубов, – на папенькины деньги может развратничать хоть каждый день. Кстати, даже сюда не советую ходить – с этого переулка ничего хорошего не принести, только болезнь поганую.

Стоило войти внутрь, как на нас обрушились резкие запахи духов, шампанского и сигарного дыма. Эдакий дух разврата и разгула, заставивший меня поморщиться.

– Доброе утро, господа!

Навстречу нам вышла женщина, видимо, «мадам» этого заведения. Лет за тридцать пять, слегка вульгарная, но державшаяся с достоинством.

– Вы сегодня необычайно рано! – она приветливо улыбалась, стараясь скрыть усталость на лице. – Но мы рады нашим гостям в любое время дня и ночи.

«Экий сервис, – хмыкнул Захребетник, – пожалуй, здесь знают толк в хорошем отдыхе. Заглянем сюда ещё раз? Хочу посмотреть, как тут всё устроено внутри».

«Замолчи, не сейчас», – одёрнул я его.

– Чего желаете сегодня, господа?

– Ничего, – фыркнул Зубов.

– Простите?

– Нам нужен штабс‑капитан Ярышкин. Он же здесь пребывает, насколько мне сказали?

– Ещё раз прошу прощения, господа, но мы соблюдаем конфиденциальность наших клиентов и…

– У меня к штабс‑капитану дело чести. Прикажете считать, что он прячется в вашем бардаке, и объявить об этом во всеуслышание? Боюсь, в таком случае, он будет крайне недоволен, и вам точно не понравится то, что произойдёт дальше.

Женщина поджала губы, несколько секунд подумала и сказала:

– Я узнаю, что можно сделать. Прошу извинения, мне нужно оставить вас на секундочку.

Она вышла, и Зубов плюхнулся на диван, положив руки на спинку.

– Садись, Мишаня, мы тут точно на полчаса задержимся. Пока она до Ярышкина достучится, пока объяснит, пока до него дойдёт… Надо сказать, чтобы чаю принесли, а то скучно будет.

Однако прогноз рыжего поручика не сбылся. Не прошло и пяти минут, как «мадам» вернулась, снова любезно улыбаясь.

– Господин поручик, прошу следовать за мной. Штабс‑капитан примет вас незамедлительно.

– Ишь, примет он, – буркнул Зубов, но всё‑таки пошёл за женщиной. – Ничего, в следующий раз я тебя «приму». Тоже мне, нашёлся.

И я остался в гостиной в одиночестве, рассматривая аляповатую обстановку с претензией на шик.

«Пожалуй, да, – согласился Захребетник, – если присмотреться, слишком провинциальненько. Предложение здесь отдохнуть снимается».

– Вот и чудно.

«Как доберёмся до столицы, так прогуляемся в нормальное заведение».

– Нет уж, не собираюсь я по таким злачным местам таскаться.

«Не будь ханжой. Тем более местные красавицы мне не нужны. А вот взглянуть на внутреннюю кухню подобного заведения будет весьма интересно».

Выяснить, зачем ему это, я не успел. В комнате появилась девица, кричаще накрашенная и достаточно фривольно одетая.

– Доброе утро, господин. Чем я могу скрасить ваше ожидание?