«Ничего, управятся», – ухмыльнулся Захребетник.

«Ты уверен? Принцесса ведь магию почуяла!»

«Почуяла, не сомневайся».

«И как же они?»

«Ну, как? Как всегда бывает в схватках с разбойниками. Кто смертью храбрых не погибнет, тот выживет… Миша, да успокойся ты! Ничего с твоим Зубовым не случится. А вот, кстати, и он».

В следующую секунду из леса выбежала Принцесса, а за ней Зубов.

– Миша! – заорал он, увидев меня. – Виктория!

Собравшееся около меня войско загомонило и принялось бросать вверх шапки.

«Какая‑то странная виктория, – заметил я, пока Зубов быстрым шагом приближался к нам. – Ни одного пленного не вижу».

«Бывает», – гоготнул Захребетник.

– Нашли разбойников, – с гордостью объявил Зубов.

– И где же они?

– Удрали! – Он беспечно махнул рукой. – Но лагерь мы нашли. Шалаши, землянки – видать, давно там окопались.

– Ничего не понимаю, – нахмурился я. – Разбойники бежали, когда вы накрыли их лагерь?

– Да не‑ет же, – Зубов досадливо вздохнул. – Их там вовсе не было. Пусто.

Захребетник ухмыльнулся.

«А я тебе говорил, что никто не пострадает!»

«То есть ты знал, что в лагере никого нет?»

«Конечно».

«А почему не сказал?»

«А чего я буду людей расстраивать? Смотри, как хорошо получилось, – пробежались, воздухом подышали. Собачку выгуляли».

«Да ну тебя!»

Захребетник довольно заржал.

– Эти мерзавцы, видать, услыхали, что мы идём, перепугались насмерть и дёру дали, – торжествующе сказал Зубов. – Теперь уж не вернутся!

Я с сомнением покачал головой.

– Лагерь? – изумился лесник. – Разбойничий? Не может такого быть! Я этот лес как свои пять пальцев знаю.

– Так чего же ты сам разбойников не прогнал, коли знаешь? – огрызнулся Зубов. – Если боязно было, то почему петуховским мужикам не показал, куда идти?

– Да потому что нету там никакого лагеря!.. Ваше благородие! – Лесник повернулся ко мне. – Святой истинный крест – нету! Кабы был, так неужто я бы не знал?

– Обожди. А это у тебя что?

Я смотрел на предмет, который Зубов держал в руке. Он разжал кулак. На ладони лежала глиняная свистулька – птичка с отломанным хвостом.

Зубов пожал плечами.

– Да чёрт её знает, это Пуся нашла.

– Гав! – подтвердила Принцесса, заставив окружающих вздрогнуть.

– Детишки деревенские, небось, играли да потеряли, – продолжил Зубов. – А Пуся зубами схватила, хрясь – и откусила хвост. А то, что осталось, давай мне в руки совать. Я пытался выбросить, но куда там! Пока не подобрал, не успокаивалась.

– Угу. – Я осмотрел свистульку. – Дай угадаю: сразу после того, как Принцесса сломала эту штуку, вы увидели лагерь. Верно?

– Верно! – удивился Зубов. – Откуда ты знаешь? Лагерь там буквально в двух шагах был. И главное, место приметное – светлая поляна, ручей течёт. Если лес обшаривать, невозможно не наткнуться. Где у этих петуховских сыскарей глаза были, не понимаю.

– Да вот так вот и невозможно. – Я подбросил свистульку на ладони. – Это охранный амулет. Не самый сложный, из дешёвеньких. Не защита как таковая – если знать, куда идти, преградой он не станет. Но зато отводит глаза. Тебе просто не хочется смотреть в сторону защищаемого объекта, ты проходишь мимо, не приглядываясь. Дёшево и сердито.

– И‑ишь чего, – протянул Зубов, недоверчиво рассматривая свистульку. – А когда Пуся его разгрызла…

– Защита исчезла, – кивнул я. – И вы заметили лагерь.

– А я говорил! – Лесник ударил себя в грудь. – Я говорил, что лес знаю! Ежели бы не эта пакость, давно бы разбойников разогнал.

– Ты не виноват, – кивнул я. – Для того чтобы их гонять, надо было знать, где искать. А точнее – что.

– Простите, мсье Скуратов! Верно ли я понял? – Дефаж приблизился к нам и во все глаза смотрел на свистульку. – Ваша собака нашёл в лесу магический артефакт? А когда она его уничтожил, стал виден лагерь разбойников?

– Именно так, – кивнул я.

– Но как же она это сделал? – Дефаж в изумлении уставился на Принцессу. – Никогда не слышал о таких собаках! И вы, мсье. – Он перевёл взгляд на меня. – Я видел, как виртуозно вы ударили в ружьё этот лесник. Вы, должно быть, очень сильный маг! Право, я в восхищении.

– Да ещё бы. Миша у нас и не так может, – объявил Зубов. – Он служит в…

Я поспешил наступить другу на ногу и заверил всех присутствующих:

– Григорий Николаевич склонен преувеличивать мои способности. Кое‑что я могу, но по сравнению с умениями настоящих магов это сущее баловство… Однако, господа, становится жарко! И лично я сомневаюсь, что разбойники воротятся в лагерь.

– Да пусть только попробуют, – встрепенулся лесник. – Ужо я им вернусь!

– Вот‑вот, – кивнул я. – На какой‑то период покой мирным жителям мы обеспечили. Посему предлагаю сейчас отправляться по домам, а дальнейшую стратегию разработать позже.

– И то верно, – поддержал меня зять Порфирия Ивановича. – В самом деле, господа, сколько ж можно воевать? Уже и обедать пора.

«Какой‑то ты, Миша, грустный», – заметил Захребетник, когда мы ехали домой.

Зубов во всё горло распевал победную песню, Принцесса ему подвывала. А я к езде по местным ухабистам дорогам уже приноровился, мог себе позволить погрузиться в мысли.

«Я не грустный, я о разбойниках думаю. Для деревенских мужиков они какие‑то слишком уж сообразительные, не находишь? Магические амулеты где‑то берут. От преследователей скрываются так ловко, что те их с самой осени поймать не могут. А в день, когда мы искать собрались, они из лагеря ушли. Хотя там, Зубов говорил, даже кострище ещё тёплое было. И аккуратно на этой поляне всё, ничего не разбросано. То есть разбойники поднялись утром, спокойно, без спешки, позавтракали, собрали свои пожитки и разошлись. Как будто они знали не только о том, что мы придём, но и в котором часу это будет!»

Захребетник зевнул.

«Ну а чего ты хочешь? Вы из своего похода секрета не делали. Полгода в лесу на подножном корму дюжине здоровых мужиков выжить – можно, конечно, но сложно и муторно. А главное зачем, если кто‑то в окрестных деревнях готов их кормить? Вот этот же кто‑то им о вашем походе и сообщил».

Несмотря на то, что бандитов мы даже не встретили, Зубов и его ополчение возвращались с «военной операции» в приподнятом настроении. Я бы даже сказал, чересчур восторженном, будто они победили преступность во всём уезде.

– Мы должны отпраздновать эту победу! – заявил Зубов.

Провинциальное воинство его единодушно поддержало дружным рёвом. Тут же выбрали нескольких «гонцов» и отправили их верхом в трактир за выпивкой и закуской. А отряд неспешно двинулся в Архарово, обсуждая, как они сегодня «ух!». И что теперь уж в округе будет порядок, и вообще, они сделали работу, с которой не смог справиться губернатор.

Наблюдая за их похвальбой, Захребетник покатывался со смеху. Да и я тоже с трудом прятал улыбку, но вмешиваться не стал. Пусть себе радуются! Подозреваю, что и через десять лет окрестные помещики будут вспоминать сегодняшний поход как самое эпическое сражение, а количество повергнутых бандитов превысит население губернии.

Когда провинциальное воинство вломилось в усадьбу, из особняка тут же выскочила Шамаханская. И в своём привычном стиле попыталась испортить людям праздник:

– Что за безобразие? Николай Теодорович отдыхает после медитации. Вы мешаете его астральным практикам своими криками!

Надо отдать должное Зубову, он разобрался с ней буквально за минуту. Взял под руку, отвёл в сторонку и с грозным выражением лица начал выговаривать:

– Римма Романовна, не вы ли сами настаивали, чтобы я возглавил дворянское ополчение?

– Да, но…

– Соответственно, как предводитель, я обязан принимать этих людей в нашей усадьбе. А вы своими заявлениями бросаете тень на имя батюшки. Что будут говорить в уезде? Что в доме Николая Теодоровича отказали в гостеприимстве героям сегодняшней битвы⁈