Амбары стояли тесно, едва ли не вплотную друг к другу. Некоторые из них смотрелись солидно – крепкие доски, железная крыша, – а некоторые выглядели так, словно не разваливались только благодаря поддержке соседних строений.

Между двумя амбарами я заметил проход, и мы с Колобковым направились туда.

– А вы, Миша, что же – в самоварах разбираетесь? – заинтересовался Колобков. – Супруга моя надумала подарок сделать квартирной хозяйке, юбилей у неё скоро. И я вот…

Но договорить он не успел.

Мы свернули в проход и увидели, что навстречу нам по нему пробирается человек. Одет он был как мелкий приказчик: начищенные штиблеты, полосатые брюки, атласный жилет, украшенный цепочкой от часов. Только вот шляпа и пальто были этому господину великоваты, а трость с золочёным набалдашником, которую он держал в руке, больше подошла бы старику.

Увидев нас, человек застыл на месте.

– Не двигаться! – мгновенно среагировал Колобков. – Государева Коллегия!

Своих «клиентов», как они с Ловчинским называли эту публику, оперативники чуяли за версту.

Колобков напряг руку, готовя оглушающий удар.

А человек, застывший в проходе, вдруг выхватил из кармана нечто, похожее на детский бумажный мячик, и швырнул это нечто нам под ноги.

– Купол, Миша! – крикнул Колобков.

Я накинул защитный купол. Вовремя – «мячик» взорвался густой, мельчайшей коричневой пылью, мгновенно заполнившей проход между амбарами. Я даже Колобкова перестал видеть. Если бы не купол, то ещё и яда наглотался бы – «мячик» представлял собой так называемую пылевую гранату, одну из армейских разработок.

Выбравшись из‑за амбаров, мы увидели, что бандит, уже без трости и шляпы, несётся к рыночным рядам.

Ближайшие к нам ряды состояли из подвод и телег. Грузчики, с которыми мы недавно разговаривали, перестали укладывать мешки и с любопытством смотрели на мчащегося в их сторону человека.

– Магией не бить, Миша! – напомнил Колобков. – И не стрелять! Людей заденешь. Знает, скотина, где прятаться!

Бандит уже лавировал среди грузчиков. Я, выругавшись, опустил руку, замахнувшуюся для магического удара, и ринулся в погоню.

– Надо ближе к нему подобраться, тогда уж брать! – прокричал бегущий за мной Колобков.

Я прибавил скорости. Бандит перелез через полупустую телегу и ринулся дальше, к разгруженным подводам и стоящим рядом с ними выпряженным лошадям.

Я перемахнул через телегу одним движением. Расстояние между нами сократилось ещё больше. Буквально минута – и я его догоню! Не уйдёт.

И в этот момент бандит, подбежавший к лошадям, снова сунул руку в карман.

«Вот же гад! – мысленно взревел я. – Лошадей потравит!»

«На открытом пространстве не так страшно, – ответил Захребетник. – Обходи! Вон там перелезай!»

Он перехватил управление и бросился в нужную сторону.

Ба‑бах! Звук был громкий, но выстрел не напоминал – как будто взорвалась карнавальная петарда. Через мгновение я понял, что произошло именно это. Бандит швырнул под ноги лошадям что‑то, не причинившее вреда, но напугавшее животных громким звуком.

Послышалось истеричное ржание. Лошади кинулись врассыпную – высоко вскидывая копыта, натыкаясь друг на друга, ломая и переворачивая телеги.

Я едва успел отпрянуть в сторону – в следующую секунду меня бы растоптала ошалевшая от страха каурая кобыла. Она пронеслась буквально в дюйме от меня, обдав порывом ветра и запахом лошадиного пота.

Я вскочил на ноги и увидел, что несколько перепуганных лошадей убежали в сторону торговых рядов.

Там начался переполох. Перевёрнутые прилавки, рассыпанный товар, орущие торговцы и парящие в воздухе перья от вспоротой копытом перины. Лошадей ловили и успокаивали, но о том, чтобы понять, куда в этой катавасии подевался бандит, не могло быть и речи.

Из‑за опрокинутой подводы выбрался Колобков.

– Ушёл? – прокряхтел он.

– Увы. Вы целы, Пётр Фаддеевич?

– Относительно. К амбару, Миша! Скорее! Нельзя позволить уйти остальным.

Мы бросились обратно – туда, откуда прибежали.

– Петя! Миша! – донеслось издали.

Со стороны рынка, держа наготове револьвер, к нам нёсся Ловчинский.

– Не думал я, что вы так быстро на след нападёте, – выслушав нас, покаялся Ловчинский. – А то не стал бы с этой Агафьей лясы точить. Тем более что она, как выяснилось, ни про каких бандитов слыхом не слыхивала.

Колобков махнул рукой.

– Что сделано, то сделано. Теперь давайте дальше думать. Как действовать будем?

Мы, стоя в противоположном ряду, смотрели на амбар с синей дверью, принадлежащий купцу Сученкову.

– Если там внутри кто‑то и был, то, услышав шум, убежал, – сказал я. – И больше бандиты сюда уже не вернутся. Тот, кого мы преследовали, предупредит своих.

– Верно рассуждаете, Миша, – пробормотал Колобков. – Так и есть. Но вот что мне не даёт покоя, господа. Неужто они прямо в амбаре и жили? Банда‑то солидная, не трамвайные воришки. Такие обычно на широкую ногу пьют‑гуляют, с музыкой и марухами. И вдруг амбар на рынке. Что‑то не сходится.

– Не проверим – не узнаем, – буркнул Ловчинский. – Только заходить надо осторожно, мы ведь не знаем, сколько их там.

Перед тем как зайти, Колобков ударил по амбару заклинанием, разрушающим магическую защиту. Как оказалось, не зря – дверь осветилась фейерверком искр.

– «Аркан», – определил, взглянув на плетение Глаголов, Ловчинский. – Недешёвая штука.

Дверь амбара была закрыта на металлическую задвижку. Когда Ловчинский за неё взялся, я ожидал, что металл отчаянно заскрежещет, но не раздалось ни звука. Задвижка оказалась тщательно смазанной.

– Чисто работают, – пробормотал Колобков.

Мы вошли в амбар.

Он был заставлен рядами разнокалиберных деревянных бочек – от небольших, размером с кадушку, до огромных, в человеческий рост. А больше в амбаре не было ничего. И ни намёка на то, что здесь обитают люди.

Осмотр с помощью «регента» тоже ничего не дал. Амбар как амбар, бочки как бочки.

– Да чтоб тебя, – в сердцах пробормотал Ловчинский. – Но ведь ваши свидетели, не сговариваясь, сказали про Сученкова! И «Аркан» на двери – не для того же, чтобы бочки с овсом охранять!

– А вдруг, – уныло вздохнул Колобков. – Мало ли что там у этого купца в голове.

«Угу. Может, у него дядя на фабрике магических артефактов работает, – ухмыльнулся Захребетник. – И магических защит дома – завались. Вот и ставит куда попало».

«Да подожди ты, – отмахнулся я. – Не мешай думать. Для чего сюда приходили бандиты? Что они могли тут делать?»

– Купцы, Петя, народ прижимистый, – продолжал между тем рассуждать Ловчинский. – Уважающий себя купец лишнего гвоздя в стену забить не позволит. А тут «Аркан»!

– Да я с тобой не спорю, Володя. Я просто никак в толк не возьму, что бандиты здесь делали? Четыре человека – и никаких следов, даже окурки не валяются. Будто они по воздуху летали! Или… – Колобков вдруг замолчал.

– Что? – Ловчинский дёрнул его за рукав. – Договаривай!

– Я хотел сказать «или сквозь землю проваливались», – пробормотал Колобков. – А потом вдруг подумал!..

Он посмотрел на Ловчинского.

– Дорогомиловские каменоломни? – изумился тот. – Но это ведь байка! Городская легенда, ей только детишек пугать.

– Вот что, коллеги, – вмешался я. – Не знаю, как вы, а лично я до поездки на Урал полагал, что и Хозяйка Медной горы – байка! Что ещё за каменоломни?

– Да где‑то здесь в окрестностях, – Ловчинский неопределённо покрутил ладонью, – давным‑давно якобы добывали белый камень, из которого строили город. Потом случилось наводнение, каменоломни затопило, и больше строители к ним не возвращались. Кто‑то когда‑то будто бы натыкался в здешних местах на подземные ходы, но живого тому свидетельства ни один газетчик не раскопал. А эта братия – не тебе рассказывать, до чего народ ушлый.