– Императорский Оружейный Завод, – проведя по подчёркнутым словам пальцем, повторил за Захребетником я.

– О! – восхитилась Ангелина. – Вы можете прочитать эту абракадабру?

«Может, может, – гоготнул Захребетник. – Он, милочка, ещё и не такое может! Чрезвычайно талантливый молодой человек, вы далеко‑то не отходите».

Я почувствовал, что краснею.

– Надо же, как повезло, – продолжила восхищаться Ангелина. – Сразу, на первой странице то, что нужно!

– Да тут как раз никакого везения, всё логично. Оружейный завод – старейшее и главное предприятие в городе, документов должно было скопиться много. Неудивительно, что записи начинаются с него.

«Приходные накладные по годам, – продолжил между тем читать Захребетник. Он снова перехватил управление телом и перелистывал страницы сам. – Расходные накладные по годам. Техническая документация. Бухгалтерские отчёты… Так, ну документы за последние полтора года должны быть в секциях В‑один‑бис и Л‑двенадцать».

– Секции В‑один‑бис и Л‑двенадцать, – сказал Ангелине я.

Она покачала головой.

– Никогда бы не подумала! Эти секции находятся в совершенно разных местах… Мне кажется, Розалии Сигизмундовне стоило бы пойти служить в военную разведку. Там её талантам нашлось бы широчайшее применение.

– В военной разведке пришлось бы работать, – проворчал я. – А этого Розалия Сигизмундовна, насколько я понимаю, терпеть не может. Сама мысль о том, что на службе нужно что‑то делать, наполняет её праведным гневом… Так где, говорите, эти секции?

Мы с Ангелиной вытащили все документы, относящиеся к нужному периоду, две большие стопки. Принялись просматривать. Основная сложность по‑прежнему заключалась в том, что я плохо представлял, что именно ищу.

Какие‑то неточности. Несовпадения. Что угодно, что могло бы вызвать подозрения! Однако ничего подобного в глаза не бросалось.

Малахириум отправлен на оружейный завод такого‑то числа. Расходная накладная, серийные номера. Печать Коллегии, подпись Мухина. Выработавший ресурс малахириум от завода получен такого‑то числа, передан в Горное ведомство такого‑то. Приходная накладная, серийные номера. Печать Коллегии, подпись Мухина…

На техническую документацию и бухгалтерские отчёты было вовсе страшно смотреть, в инженерной и бухгалтерской терминологии я ничего не понимал. Слова, используемые там, хоть и были написаны на русском языке, мне ни о чём не говорили. Ангелине, судя по её унылому виду, тоже. Захребетник вообще притих и прикинулся, что его не существует, – так бывало всегда, когда он сталкивался с задачей, которую не мог решить с наскока.

Однако чутьё продолжало настойчиво шептать, что решение есть! И что подсказка находится здесь, среди документов. И что даже, возможно, я её уже видел. Просто она настолько неочевидна, что случайный проверяющий не обратит внимания – на что, собственно, и расчёт… Я принялся пролистывать накладные заново.

Расходная накладная, выписанная в декабре позапрошлого года. На оружейный завод отправлено сорок три единицы малахириума. Серийные номера, печать Коллегии, подпись Мухина – всё чин по чину. Ни один из номеров не совпадает с теми, что были найдены у Горца, это я проверил в первую очередь. Вроде бы всё гладко, однако что‑то меня продолжало грызть. Что, чёрт побери⁈ Что⁈

Так, смотрим заново. Расходная накладная на малахириум. Сорок три единицы… И тут меня осенило.

Сорок три! В то время как инженер Манцев, которого на заводе выделили мне в сопровождающие, упоминал сорок две. «Всего сорок две» – вот как он сказал. И посетовал, что больше, дескать, не дают. Хотя единственного кубика могло бы хватить, чтобы нормально доработать период, и завод неоднократно просил наше ведомство об увеличении квоты. Я это очень хорошо запомнил.

А теперь по накладной выходит, что прошение удовлетворили! Квоту увеличили, на завод отправили лишний кубик аж полтора года назад. Именно тогда, когда Аверьян Макарович Лизюков, управляющий заводом, начал жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Ведь судя по словам мастерового, которого я допрашивал, с Горцем Лизюков встречался регулярно. А следовательно, такого рода хищение – не единственное…

Я принялся перебирать документы уже с ясным пониманием предмета поиска. Есть! Ещё одна расходная накладная. Теперь оружейному заводу, согласно прошению, было выделено сорок четыре кубика малахириума. Серийные номера надо будет проверить. Не сомневаюсь, что рано или поздно я найду тот малахириум, который осел у Горца. Что‑то он сбывал, а что‑то употреблял на собственные нужды, всё логично.

– Вот же скотина, – вырвалось у меня. – Наглеть опасался, действовал аккуратно. Курочка по зёрнышку, чтоб его!

– Простите? – удивилась Ангелина.

Но ни ответить, ни извиниться за несдержанность я не успел. Она вдруг подняла палец.

– Т‑с‑с! Слышите?

– Что? – Я прислушался.

Ангелина вскочила.

– Лестница скрипит! Это Розалия Сигизмундовна возвращается!

Теперь уже, в наступившей вокруг полной тишине, и я услышал скрип лестницы. По ступеням кто‑то поднимался.

– Отчего вы думаете, что это Розалия Сигизмундовна?

– Она забыла очки, – Ангелина ткнула пальцем в очки в металлической оправе, лежащие на краю стола Розалии.

– Но как же она могла уйти без очков?

– Ходит она в других. А для чтения – эти. Бывает такое, что забывает их здесь, я же говорила, Розалия Сигизмундовна очень рассеянна! А перед сном всегда читает газеты, иначе у неё бессонница. Потому и вернулась.

– Нужно спрятаться за стеллажами, – решил я. – Она ведь буквально на минуту, заберёт очки и уйдёт! Хватайте папки, такая гора слишком подозрительно выглядит.

Чтобы было удобно изучать документацию, мы с Ангелиной расположились за её столом. Сейчас схватили папки, поделив груду примерно пополам, и побежали прятаться.

В последний момент я подумал, что Розалия может захотеть проверить, на месте ли её драгоценная тетрадка. Одной рукой прижимая к себе высоченную стопку папок, я другой неловко, кое‑как, запихнул на место коричневый адрес‑календарь.

А в двери уже скрежетал ключ. Я едва успел притаиться за стеллажом рядом с Ангелиной.

– Вон они, ваши очки, – громыхнул вдруг бас уборщицы Серафимы Кузьминичны. – А я говорила, давайте сама схожу! Но нет ведь, неймётся им! Ходют и ходют, топчут и топчут…

Ангелина от неожиданности вздрогнула. Высокая стопка папок, которую она держала в руках, утратила равновесие. Верхние папки, скользя коленкоровыми обложками друг по другу, посыпались на пол.

– Что это там? – немедленно насторожилась Розалия Сигизмундовна.

– Где? – деланно удивилась уборщица.

– Вон там, за стеллажами!

– Мыши, должно быть…

Однако прозвучало не слишком убедительно. Я понял, что Розалия Сигизмундовна сейчас отправится искать источник звука, и кивком приказал Ангелине следовать за мной. Мы короткими перебежками между стеллажами переместились подальше от рассыпанных папок. С замирающим сердцем следили за тем, как Розалия подошла к россыпи.

– Мыши? – грозно переспросила она. – По‑вашему, это мыши гоняют папки со стеллажей⁈

– А то кто же… – пробормотала уборщица. Но на этот раз уверенности в её словах было ещё меньше.

– Кто здесь? – рявкнула Розалия Сигизмундовна. – Что за негодяй сюда пгобгался? Выходите немедленно! Я сейчас полицию позову!

– Что же нам делать? – чуть слышно прошептала Ангелина.

Положение было и впрямь отчаянным. Стало ясно, что просто так Розалия не уйдёт. Сначала она обыщет весь архив и заглянет за каждый стеллаж, бесконечно прятаться между ними у нас не получится. Что же делать⁈

– За мной, – перехватив управление, прошептал Захребетник.

Он – то есть я – принялся отступать в дальний угол. Ангелина, придерживая папки, поспешила следом. Ей‑то хорошо! Она, похоже, не сомневалась, что идёт за человеком, у которого появился какой‑то план.