Собеседника Сержа кто‑то окликнул, он от нас отошёл.

– Поедешь сегодня? – спросил у меня Серж.

– Да, собирался.

– Отлично! Уж в этот раз я тебе не уступлю.

– Посмотрим.

Мы посмеялись.

– Вот что я тебе хотел сказать, Миша. – Серж вдруг посерьёзнел. Он как бы невзначай огляделся по сторонам и придвинулся ко мне. – Ещё в прошлый раз собирался, но решил не портить тебе настроение… Видишь ли. Я с Лопухиным знаком давно, с самого детства. Он старше меня почти на десять лет и когда‑то дружил с моим братом. Потом они поссорились – Андрей не рассказывал из‑за чего, – и с тех пор не разговаривают. В гонках Андрей никогда не участвовал, он считает это занятие несерьёзным. В отличие от Лопухина, который давно пытался выбиться в лидеры и каждый раз, проигрывая, чуть не лопался от злости. Сам я с Лопухиным не враждовал, но и друзьями мы не были. Я всегда относился к нему настороженно, и, как оказалось, не зря. Лопухин самолюбивый, тщеславный и очень мстительный человек. А ты серьёзно его обидел. Я более чем уверен, что Лопухин попытается тебе отомстить. Едва ли самолично, собственными руками, но отомстит непременно. Самого его из клуба изгнали, а подпевалы остались, их немало. Ты, возможно, подумаешь, что во мне говорит обида проигравшего…

– Нет, не подумаю, – вырвалось у меня. – Ничего нового ты не сказал. С мстительностью Лопухина мне уже доводилось сталкиваться. Но за предупреждение спасибо. Я рад, что ты на моей стороне.

Серж кивнул.

– В таких вопросах я всегда на стороне чести.

Мы пожали друг другу руки.

– Гав! – вдруг сказала Принцесса.

До сих пор она смирно сидела у моих ног. Но вдруг, боднув меня головой в колено, сорвалась с места и побежала прочь.

– Что это с твоей собакой? – удивился Серж.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Может, надоело нас слушать, пошла искать Зубова?

Но Принцесса уверенно миновала и Зубова, и прочих людей, стоящих у машин. Она побежала по дорожке, ведущей к сосновому бору. Заставила посторониться степенно фланирующих кавалеров и дам и скрылась за деревьями.

– Ого, – удивился Серж. – И часто она убегает?

Я нахмурился.

– Просто так – никогда. Извини, я тебя оставлю. Мне нужно выяснить, в чём дело.

Я быстро прошагал через площадку к дорожке. Дойдя до неё, перешёл на бег. Прогуливающиеся пары удивлённо смотрели мне вслед.

– Принцесса! – на ходу позвал я.

После Синюшкиного колодца совершенно не был уверен, что Принцесса прибежит или хотя бы откликнется. Но в ответ послышался лай. Принцесса явно звала меня к себе.

Я прибавил ходу.

«А что ты будешь делать, если окажется, что собачка нашла дохлую ворону? – ехидно спросил Захребетник. – Разделишь с ней трапезу?»

«До сих пор собачка находила драгоценные камни и самородное золото, – огрызнулся я. – И такую трапезу я, конечно, разделю. Мало ли, вдруг тебе захочется купить аэроплан? А под него ангар, лётное поле и прочие сопутствующие детали?»

Принцесса между тем снова залаяла. И, обогнув небольшой пригорок, я её увидел.

На дорожке стояла грузная дама и махала на Принцессу зонтиком. Но псина не обращала на это ровно никакого внимания. Её можно было понять, я бы тоже внимания не обращал. Принцессу трепала по загривку и целовала в лобастую голову самая прекрасная девушка в мире.

Сердце у меня заколотилось так, что я сбился с шага.

«Ну давай, ещё в обморок упади, – вздохнул Захребетник. – Учишь тебя, учишь – никакого толку!»

Огрызнуться снова я не успел. Елизавета Фёдоровна подняла голову и увидела меня.

– Михаил Дмитриевич!

– Елизавета Фёдоровна! – Я усилием воли подавил порыв броситься ей навстречу и заключить в объятия. Подошёл не спеша, поклонился церемонно, как полагается по этикету. – Очень рад вас видеть. Здравствуйте, Агнесса Леопольдовна.

– Здравствуйте, господин Скуратов.

Агнесса Леопольдовна смерила меня знакомым неодобрительным взглядом.

Она была, если я правильно запомнил, одной из фрейлин вдовствующей государыни, приходящейся Елизавете бабушкой. Лиза как‑то обронила слово «воспитательница». По факту же основной обязанностью этой дамы было сопровождение великой княжны всюду, куда бы та ни направлялась. Незамужней девушке её положения появляться в публичных местах одной не полагалось.

Меня Агнесса Леопольдовна невзлюбила с момента знакомства. А дуэль с Лопухиным эту неприязнь усилила – Елизавета говорила, что Лопухину Агнесса Леопольдовна благоволила и считала его отличной партией.

– Ваша собака нас напугала! – возмущенно объявила Агнесса Леопольдовна. – Елизавету Фёдоровну она едва не сбила с ног.

– Ничего подобного! – вступилась за Принцессу Елизавета. – Лично я совершенно не испугалась. А собачка на меня прыгала не потому, что хотела сбить с ног, а потому, что обрадовалась.

– Гав! – громогласно подтвердила Принцесса.

Агнесса Леопольдовна подпрыгнула.

– Господи, как страшно она лает! Господин Скуратов, вы нас чрезвычайно обяжете, если посадите свою собаку на цепь и впредь не будете водить её в публичные места. Здесь вам не этот ваш кошмарный Урал со снегом и с тундрой!

– На Урале нет тундры, Агнесса Леопольдовна, – с очаровательной улыбкой сказала Елизавета. – Там другой климатический пояс. А Принцесса больше не будет так громко лаять. Правда, Пусечка?

Принцесса согласно заурчала и потёрлась о ногу Елизаветы. Княжна ей улыбнулась и посмотрела на меня.

– Но, кажется, уже скоро начнутся гонки? Вы ведь ради них сюда приехали, Михаил Дмитриевич?

– Совершенно верно, – поклонился я.

– О, как чудесно! Я тоже. Могу я вас попросить проводить меня?

Елизавета взяла меня под руку. Таким образом мы с ней оказались на дорожке впереди, а недовольно пыхтящая Агнесса Леопольдовна сзади. Перед нами побежала Принцесса.

– А я и не знал, что вы увлекаетесь гонками, Елизавета Фёдоровна.

Елизавета наморщила носик.

– Откровенно говоря, до недавнего времени не увлекалась. Посещала иногда, от случая к случаю. Но на прошлой неделе прочитала в газете, что победителем гонки стали вы. И подумала, что у меня наконец появился повод снова увидеться с вами. – Говоря это, Елизавета немного понизила голос. – Не подумайте только, что я вам навязываюсь! И простите за то, что говорю так откровенно. Мне, вероятно, не следовало…

– Очень даже следовало, – с жаром перебил я. – И спасибо за то, что говорите откровенно. С тех пор как мы с вами расстались, я только и думал о том, чтобы снова увидеться! Но, увы, пока я не того полёта птица, чтобы запросто являться во дворец. Если бы я знал, что вы посещаете гонки, первое, что сделал бы, вернувшись в Москву, – это побежал бы в них участвовать.

– А прежде вы не участвовали?

– Нет, никогда.

Елизавета улыбнулась.

– Вам говорили, что вы очень интересный человек, Михаил Дмитриевич? На дуэли вы выходите победителем из поединка с Лопухиным, одним из сильнейших московских бояр. Когда Полоз похищает беззащитную девушку, вы единственный оказываетесь человеком, способным дать отпор ужасной твари. А потом вы впервые в жизни решаете участвовать в гонках и тут же выигрываете! Я бы сказала, что вы просто прирождённый победитель.

«Погоди, то ли ещё будет, – ухмыльнулся довольный Захребетник. – Это пока так – семечки. Лёгкая разминка».

«Угу, тебе‑то хорошо ехидничать! А мне ответить что‑то надо».

«Говори правду, – посоветовал Захребетник. – Не обо мне, а о себе. Просто честно скажи, что чувствуешь».

Правду? Ну что ж…

– Когда мне нужна победа, я готов бороться за неё до конца, – сказал я. – Как бы трудно ни было, я не отступаюсь. Возможно, дело в этом.

– Наверное. – Елизавета с теплотой посмотрела на меня.

Мы невольно замедлили шаг, и нам в затылок тут же задышала Агнесса Леопольдовна.