– Да‑да, – мрачно кивнул Корш. – То‑то и оно, что вы обнаружили это случайно! А могли бы ещё сто лет не обнаружить. При том что самовары, как показало проведённое расследование, лишь малая часть того халатного попустительства – а может, и злонамеренных действий, это нам ещё предстоит узнать, – каковое имело место быть в первом отделе. Ох, Михаил… – Корш отложил пенсне. – Иной раз я самому себе представляюсь рыбаком, который перебирает гнилой невод. Тянешь его – и не знаешь, в каком месте лопнет в следующий раз. Слов нет, чтобы сказать, до какой степени тут всё запустили. Куда ни сунься в управлении – кругом бардак!

Он вдруг раздражённо ударил ладонью по столу.

– Ну… – пробормотал я. – Всё, что я могу сказать: в нашем отделе уж точно порядок. Мои коллеги – профессионалы своего дела, и работают они с полной отдачей.

– Ох, только не принимайте на свой счёт, – Корш махнул рукой. – Это я так, от досады ворчу. Который день над бумагами сижу, и всё больше глаза на лоб лезут. К вашему отделу у меня никаких вопросов. Напротив – душой отдыхаю, когда к вам прихожу. Я, собственно, в числе прочего хотел сообщить, что руководством окончательно согласовано решение о расширении вашего отдела. И, вероятнее всего, о реструктуризации. Сейчас у вас не хватает даже рядовых оперативников, по любой ерунде приходится дёргать сыскное. Нет своих людей, чтобы ставить их в наружное наблюдение, не с кем проводить операции. Спасибо Глебу Егоровичу – выручает, да и с Кошкиным я на короткой ноге. Но ведь согласитесь, не дело это – каждый раз одалживаться.

– Не дело, – кивнул я. – Коллеги мне рассказывали, что раньше всё было иначе.

– Было, да. – Корш вздохнул. – А потом пошла мода на эффективных управленцев. Появились этакие всезнайки в дорогих костюмах с заграничным образованием, обещающие ускорение процессов и сокращение расходов. Послушались их – и теперь вот имеем нехватку необходимых сотрудников и раздутый штат в подразделениях, без которых, положа руку на сердце, можно вовсе обойтись. А расходы сократились лишь за счёт ограничений, накладываемых на использование малахириума. Виданое ли дело – сапожника без сапог оставлять? Это что, скажите на милость, за эффективное управление такое?

Корш говорил зло, уже не скрывая негодования. Чувствовалось, что у него наболело. Он вытащил из ящика стола трубку, принялся набивать её табаком.

– А кем именно были приняты эти решения? – осторожно спросил я. – Ну, по реорганизации, по сокращению расходов. И прочему? Ведь если этот человек… гхм… всё ещё продолжает свою деятельность, то, на мой скромный взгляд, его следовало бы отстранить.

Корш поднял глаза от трубки и погрозил мне пальцем.

– За проницательность хвалю. Но такие вопросы, Михаил, вслух задавать не следует. Это не нашего с вами ума дело, кто да что. Вы заметили в управлении непорядок, проинформировали меня – за это честь вам и хвала. Буду благодарен, если и впредь не станете упускать из внимания такие вещи. Собственно, для чего я вас позвал: постарайтесь сегодня выкроить время и ещё раз посетить архив. Поставьте задачу Привалову: детально, пошагово сопоставить все приходы и расходы магических артефактов. Для начала хотя бы за прошлый год. Я мог бы вызвать Привалова сам, но мне кажется, что вы лучше меня объясните задачу. Вы ведь этим вопросом уже занимались.

– Да, конечно, – обрадовался я. – Будет сделано. Прямо сейчас отправлюсь в архив!

– Благодарю вас. Это всё, можете быть свободны. – Корш скользнул взглядом по моему лицу. – Вы выглядите каким‑то подозрительно довольным…

– Есть немного, – признался я. – Опасался, что вы мне прикажете искать изготовителя поддельных самоваров.

Корш рассмеялся.

– Не тот я человек, Михаил, чтобы микроскопом гвозди заколачивать! Ступайте и занимайтесь своим делом, с самоварами уж как‑нибудь без вас разберутся.

«Так‑так‑так, – радовался Захребетник, пока я шёл в архив. Я явственно представил, как он потирает руки. – В скором времени быть тебе начальником!»

«С чего ты это взял?»

«А что такое, по‑твоему, „реструктуризация“? Ваш отдел расширят, создадут несколько направлений, над каждым поставят ответственного, а тебя сделают начальником над всеми».

«Ну да, непременно меня, – фыркнул я. – Не Цаплина с его опытом, не Ловчинского и Колобка с их заслугами, а меня».

«Поживём – увидим», – отрезал Захребетник.

В архиве Привалов, который как раз закончил играть с машиной различий в преферанс, а начать новую партию ещё не успел, выслушал меня с энтузиазмом. Обсуждая с ним детали предстоящей работы, я не заметил, как увлёкся сам. К обеду мы загрузили в машину первую порцию перфокарт. Обучение её оказалось интересным и азартным занятием. Когда в архив заглянул Ловчинский сообщить, что в Нескучном саду зафиксирована магическая стрельба, от расчётов я оторвался с неохотой.

А вечером, приехав домой, я увидел, что Принцесса и Зубов поджидают меня во дворе.

– Ну ты даёшь, Миша! – восхищенно сказал Зубов. – Самого Трубецкого на гонках обошёл! И опять не сказал ничего.

– Я после гонки домой под утро приехал, – объяснил я. – Следующие два дня ты где‑то пропадал, на квартире не появлялся, а после я забыл. А ты‑то откуда об этом узнал? Газет не выписываешь. Да и не припомню, чтобы ты интересовался гонками.

– Слухами земля полнится, – ухмыльнулся Зубов. – У меня, Миша, знакомых в этом городе столько, что никакие газеты не нужны, рано или поздно любые сплетни доносят. Независимо от того, интересует меня предмет слухов или нет. А гонками – почему же это я не интересуюсь? Очень даже интересуюсь. Когда ты в следующий раз туда поедешь?

– Гав? – поддержала Зубова Принцесса.

Я развёл руками.

– В ближайшее время не собирался.

Теперь уже возмутился Захребетник.

«Как это – не собирался⁈ А для чего ты машину покупал?»

– Что значит – не собирался? – присоединился к Захребетнику Зубов.

Принцесса возмущенно гавкнула.

– Понял, – засмеялся я. – В ближайшее воскресенье поедем на гонки все вместе.

Когда в воскресенье после завтрака я вышел во двор, то увидел, что Зубов уже сидит в машине на переднем сиденье.

Принцесса стояла перед автомобилем и негодующе лаяла. Зубов смотрел в сторону и делал вид, что глухой.

– Миша, ну сколько можно тебя ждать? Поехали!

Я засмеялся и сел за руль.

Принцесса недовольно махнула хвостом, однако в машину запрыгнула. Некоторое время она возилась на заднем диване, а потом пропихнула свою лохматую голову между Зубовым и мной. Ирина Харитоновна растроганно помахала нам вслед платочком.

Так мы и ехали по городу, заставляя встречных извозчиков ухмыляться в бороды, а мальчишек на тротуарах восторженно свистеть.

Гонщики и болельщики собирались, как обычно, в трактире. Но день был погожим, солнце светило уже почти по‑летнему, и многие стояли на улице, у машин. Некоторые отправились прогуляться по сосновому бору. На устроенных там дорожках среди ровных, устремленных ввысь стволов сосен мелькали мужские сюртуки и дамские платья.

Алый автомобиль Сержа я заметил издали. Серж небрежно облокотился на дверцу машины и разговаривал о чём‑то с гонщиком, которого я видел в прошлый раз.

Этот парень мне даже имя своё называл. Кажется… Это было после второй бутылки шампанского. Или после третьей? Ладно, разберёмся.

Серж, увидев меня, помахал рукой. Зубов тоже разглядел в толпе курящих, смеющихся людей кого‑то знакомого и устремился к нему. Мы с Принцессой подошли к Сержу.

– Ух, какой красавец! – восхитился он. – Привет!

Присев на корточки, Серж протянул Принцессе руку. Та с серьёзным видом подала ему тяжёлую лапу.

– Ты ей понравился, – улыбнулся я. – С кем попало Принцесса не здоровается.

– Правильно делает, – засмеялся Серж. – Принцессе здороваться с кем попало по этикету не полагается.