Трубецкой вздохнул.

Своему соседу генералу я предложил подвезти его до дома. Старик согласился, хоть и с некоторой опаской. Но по дороге – убедившись, видимо, что я не путаю городские улицы с гоночной трассой, – успокоился и принялся рассказывать о старых временах, когда он был ещё майором.

Высадив старика около его дома, я раздосадовано хлопнул себя по лбу. Корш убежал на доклад к государю раньше, чем я успел его расспросить о Круге вещих.

На следующее утро у меня было чувство, что вчерашний день повторяется заново. Цаплин сидел за расчётами, что‑то бубня себе под нос, Колобков и Ловчинский в управлении не появлялись, а я снова ждал, когда меня примет Корш. Только в этот раз не он меня вызвал, а я сам пошёл к нему.

Пока я томился в ожидании, успел чуть‑чуть поболтать с Софьей Андреевной. Вернее, не я, а Захребетник. Совершенно заскучав, он забрал управление и перехватил девушку, когда она в очередной раз пробегала мимо.

– Ах, Софья Андреевна! – он наигранно прикрыл глаза рукой. – Как не посмотрю – вы всё хорошеете!

– Михаил Дмитриевич, у меня совершенно нет времени на ваши комплименты.

Она сделала вид, что возмущена, но остановилась, чтобы переброситься со мной словечком. Рассказала последние слухи управления и пожаловалась, что Коллегию с недавних пор будто лихорадит. Корш отправил в отставку часть старых пней и бездельников, вызвав им замену из провинции. То‑то я стал замечать много новых лиц в управлении.

– Даже присесть некогда, – вздохнула она. – Но скоро я избавлюсь от этой мороки.

– Как⁈ Выйдете замуж и покинете нас? – Захребетник схватился за сердце. – Неужели вы лишите нас возможности любоваться вами?

Софья Андреевна фыркнула.

– Некогда мне по замужествам бегать. – И шепнула мне: – По секрету: Иван Карлович обещал назначить меня заместителем начальника Первого отдела.

– О! Поздравляю!

– Тшш, – она приложила палец к губам. – Только никому.

Когда девушка ушла, Захребетник вернул мне управление и мысленно покачал головой.

«Карьеристка, но в хорошем смысле слова. Удачно мы её продвинули».

– Мы?

«Ну а кто ещё? Аферу с самоварами мы раскопали, через что начальника Первого отдела сняли. Так? Теперь Корш туда нового человека поставит. И Софью ему в заместители даст, чтобы ввела его в курс дела. Понял? Глядишь, так девочка до начальницы и дорастёт».

Наконец, больше чем через час я всё же смог пробиться между посетителями из других отделов в кабинет главы управления.

– Есть результаты у вас с Цаплиным? – не отрываясь от бумаг, спросил Корш.

– Ещё нет, Иван Карлович, расчёты ещё не окончены. Но я взял на себя смелость в инициативном порядке поискать банду с другого, так сказать, ракурса.

Корш отложил перо и посмотрел на меня с интересом.

– Поскольку в банде есть колдуны, мои источники подсказали, что можно попробовать на них выйти через Круг вещих. Наверняка они с кем‑то контактировали оттуда, хотя бы мельком.

На пару мгновений Корш задумался и кивнул.

– Можешь попробовать. Небольшой шанс на это есть.

– Иван Карлович, разрешите вопрос? Почему в столице существует этот самый Круг вещих? Неужели полномочий Коллегии не хватает, чтобы ликвидировать сборище чёрных магов?

– Зачем же? В своё время именно наша Коллегия и приложила руку к созданию Круга.

Глядя на моё удивлённое лицо, Корш улыбнулся.

– Тяжело бороться с преступниками, когда они каждый сам по себе и действуют кто во что горазд. Лет сорок назад так и было: Коллегия с ног сбивалась, а колдуны сидели по своим норам и устраивали в столице «весёлую» жизнь. В порядке вещей тогда были и нашествие зачарованной саранчи на склады хлеботорговцев, и обезумевший каменный голем, громящий полицейский участок. В какой‑то момент Аристарх Мефодьевич, земля ему пухом, бывший в то время главой Московской Коллегии, приказал арестовать пятерых самых сильных колдунов. Отвёз их за город, на старый карьер, и сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться.

Захребетник, внимательно слушавший разговор, на этих словах одобрительно хмыкнул.

– И те взамен на свободу и жизнь создали Круг вещих, объединивший столичных чёрных магов. И заставили их соблюдать кодекс, который Аристарх Мефодьевич им самолично надиктовывал. С тех пор в столице относительный порядок и никаких чрезвычайных происшествий.

– Не совсем понимаю, Иван Карлович, с чего бы колдунам следовать каким‑то правилам.

– Всё просто, Михаил. Входящих в Круг Коллегия перестала трогать без серьёзной причины и закрывала глаза на мелкую ворожбу. Даже легенду запустили, что Круг особым колдовством защищает своих членов. И наоборот – одиночек Коллегия арестовывала самым жёстким образом и отправляла на каторгу без жалости. Колдуны из Круга быстро поделили сферы влияния и стали сами бороться с залётными чёрными магами. Тем более что кодекс запрещал им смертное колдовство только по отношению к обывателям и служащим Коллегии, разрешая применять к конкурентам любые методы. С тех пор так и повелось, что колдуны фактически делают работу Коллегии, вычищая столицу от беспредельщиков. Правда, за последние годы там публика порядком обмельчала. Старые сильные колдуны поумирали, а молодёжь достаточно беззубая. В былые годы они бы сами нашли банду, посмевшую вторгнуться на их территорию.

– То есть я не могу требовать от них содействия от имени Коллегии? Они не знают реального положения дел?

– Почему же, старшие Круга в курсе расклада. Но лучше действовать в частном порядке, а то колдуны народ нервный и болезненно реагируют на наше ведомство. Кстати, можешь обратиться там к Сигизмунду Синему, скажешь, что от меня, и он поможет в меру сил.

– Благодарю за консультацию, Иван Карлович.

Я положил руки на стол, покрутил пальцами перстень с двуглавым драконом и вопросительно посмотрел на начальника. Молчаливо спрашивая: мол, что там государь‑то сказал? Корш увидел мою пантомиму и отрицательно покачал головой. Вроде как, ничего такого, что мне следует знать.

– По результатам оперативной работы с Кругом доложишь мне.

Корш вернулся к своим бумагам, а я отправился обратно в кабинет.

Как и положено колдунам, члены Круга вещих устраивали сборища после наступления темноты. А указанный ведьмой «трактир» оказался вполне приличной ресторацией «Любава». Вот только на дверях висела табличка «закрыто на спецобслуживание», а дюжий швейцар загородил мне дорогу.

– Закрыто, ваше благородие, – с улыбкой сказал он мне. – Только для членов клуба. Приходите завтра.

– Сигизмунда Синего позови, – велел я ему, копируя «фирменную» интонацию Захребетника. – Быстро!

– Слушаюсь! – вытянулся тот по стойке смирно и умчался внутрь.

Через пару минут он вернулся в сопровождении седенького старичка с испитым лицом и характерным красным носом.

– Ну кто там ещё? – Капризно выпячивал старичок губы. – Даже за стол не успел сесть, как дёргают. Этот, что ли, меня видеть хотел?

Он сердито на меня глянул и поморщился.

– Я его не знаю, – заявил он и попытался уйти обратно.

– Сигизмунд, я от Ивана Карловича.

Старичок дёрнулся, будто я отвесил ему пинок, и резко обернулся.

– Ах, от него! Что же вы сразу не сказали! А я‑то думаю, что за приличный молодой человек, да с таким благородным профилем. А вы от него! Это со мной, – отмахнулся он от швейцара. – Я так рад вас видеть! Как доехали?

– Сигизмунд, эээ… Как вас по батюшке?

– Не надо этого официоза! Называйте просто Сигизмундом, и всё. Тем более что батюшка мой меня из дома выгнал, хе‑хе, за что и поплатился, так что не след поминать его лишний раз. Идёмте, а то там всё съедят без нас! Вы же на собрание Круга пришли? Тогда тем более поторопимся, раз вам всё равно туда. Знаете, как они жрут? В три горла! Не успел – твои проблемы. А деньги на трапезу, между прочим, все поровну сдают.