А Корш не сводил глаз с Голубкова. Верное решение: если люди из Тайного приказа пришли на выручку колдуну, то ему сейчас самое время напасть!

– Останови их! – крикнул Корш. Над головой Голубкова повисла шаровая молния. – Останови немедленно!

– Это не я! – Голубков втянул голову в плечи и зажмурился. – Клянусь вам, не я!

В тот же миг шаровая молния, висящая над его головой, сорвалась с места и рванула в сторону. В неё врезался магический удар, нацеленный в Голубкова – его метнул кто‑то из атакующих.

– Не ты, – холодно обронил Корш.

Молния, вновь изменив направление, ударила в землю перед нападавшими. От неё шарахнулись сразу трое, непроизвольно прикрыв глаза. Одного отшвырнул магическим ударом я, двух других Корш и Ловчинский.

– Не бейте насмерть! – крикнул Корш. – Люди не виноваты. Они под внушением.

Я оглянулся на вжавшегося со страху в землю Голубкова.

– Но если колдун не он, то…

– То их направляет другой колдун!

– Но тогда…

Я не договорил. Почувствовал вдруг странное жжение на груди. Не сразу сообразил, что это нагрелся медальон, управляющий сетью малахитовых пирамидок.

Я положил на него ладонь, сосредоточился – и охнул. Магическая сеть, до сих пор горевшая ровным белым светом, вспыхивала тревожным красным. На территории Царицыно творили тёмную волшбу. И творили её, судя по схеме, во дворце.

– Иван Карлович! – я сорвал медальон с груди и бросился к Коршу. – Колдун во дворце!

Больше ничего объяснять не пришлось.

– Бери в помощь Ловчинского, двух полицейских и беги туда, – приказал Корш. – Мне придётся остаться здесь. Иначе колдун в скором времени получит подкрепление, а из людей Щеглова в живых не останется никто. Ты видишь, что происходит?

Я видел. Тайный приказ по‑прежнему действовал так, словно люди были марионетками, управляемыми кукловодом. Будучи отброшены ударами, они поднимались и снова пытались атаковать – даже если были ранены, ослеплены молниями и толком не держались на ногах. Полицейские отстреливались, но толку от этого при мощной магической защите со стороны нападавших было немного.

– Это ведь действительно Тайный приказ, мне знакомы лица! Когда закончится внушение?

– Не раньше, чем колдун его отменит или погибнет сам, – мрачно ответил Корш. – А у тебя преимущество: этот мерзавец не знает, что ты за ним следишь. Он уверен, что нас удалось отвлечь, и ничего не опасается. Бегите! Мы с Колобковым отобьёмся.

– Не списывай со счетов меня, Иван, – возмутился Одоевский. – Я тоже чего‑то да стою!

И в доказательство швырнул в атакующих магический удар. Ну… В целом неплохо. Потренироваться ещё буквально полгода – и, возможно, даже начнёт попадать куда надо.

Мы с Ловчинским бросились бежать.

– Я ничего не понял, Миша, – прокричал на бегу Володя. – Этот, которого ты арестовал, не колдун?

– Нет.

– А кто тогда колдун?

– Не знаю. Добежим – увидим.

– Отлично, – фыркнул Ловчинский. – Но хоть подозреваемые есть? Или будем ловить сами не знаем кого?

– Подозреваемых двое. Первый – астролог вдовствующей государыни Ефрем Новых.

Ловчинский кивнул.

– Читал о нём в газетах, мутная личность. Впрочем, как все шарлатаны. А второй?

– Второй… – Я не был уверен, что этой информацией можно делиться, но решил, что утаивать её от человека, который бежит вместе со мной арестовывать колдуна, как‑то глупо. – Второй – брат государя. Великий князь Владимир Алексеевич.

Ловчинский присвистнул, но особого удивления не выразил и комментировать мои слова не стал. Из чего я сделал вывод, что для умных людей, интересующихся внутренней политикой, семейные дрязги правящего рода – секрет Полишинеля.

– Ваша задача – присматривать за гражданскими, – инструктировал я на бегу полицейских. – Для их же безопасности не позволять им приближаться к нам. В идеале в коридорах вообще не должно быть никого! Пусть сидят в комнатах за закрытыми дверями. В случае необходимости разрешаю применять силу. Всё ясно?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – отозвался ближайший полицейский. – А ежели я кому по шее, а он яриться начнёт? Чай ведь, не гулянье на ярмарке! Там в коридорах, поди, ниже статского советника ни одной собаки нету.

– А ты тому, кто яриться начнёт, скажи, что если ему угодно – пусть себе дальше гуляет, – отрезал Ловчинский. – Это тебе без разницы. Твоё дело – предупредить, а хоронить его не ты будешь. Тогда он тут же хвост подожмёт и в свои покои бросится. Понял?

– Понял! Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – обрадовался полицейский.

Мы ворвались во дворец. И тут же буквально столкнулись с Лизой. Она была босиком, с распущенными волосами и на бегу пыталась запахнуть шёлковый халат, накинутый поверх пеньюара.

– Миша! Мишенька! Алиса пропала! И никого из охраны нет, все будто сквозь землю провалились! Я – к тебе, а тебя тоже нет!

– Успокойся, – я схватил Лизу за руки. – Кто такая Алиса?

– Моя фрейлина. При дворе недавно, но она очень милая, мы замечательно подружились. – Лиза собралась, заговорила чётко и сосредоточенно. – Перед сном мы иногда подолгу болтаем, играем в маджонг. И чтобы Алисе не идти потом к себе, она ночует у меня. Прислуга уже привыкла, ей готовят постель на диване в гостиной. Так было и в этот раз. Я уже почти заснула, когда услышала шум. Разбилось стекло, раздались крики. Окна моей спальни выходят на другую сторону, оттуда не видно, что происходит. Я поднялась на второй этаж, выбежала на балкон – тот, что на восточной башне, – но толком ничего не разглядела. Поняла лишь, что кто‑то за кем‑то бежит. Я вернулась к себе, чтобы одеться. Заглянула в гостиную… А Алисы нет! И в её комнатах тоже, прислуга говорит, что не приходила. И охраны нет, даже спросить не с кого! Я побежала искать тебя.

Лиза снова всхлипнула. Пока она рассказывала, мы шли к её покоям.

– След, – сказал Ловчинский, остановившись на пороге. – Да какой!

И я, и он успели вооружиться «регентами». Тёмный магический след, ведущий от дивана в гостиной, где, очевидно, ночевала фрейлина, был хорошо заметен.

– Идём, – кивнул я. И повернулся к Лизе. – Прошу вас, Ваше Высочество, закрыться на засов и никого сюда не впускать – до тех пор, пока не вернёмся мы. Хорошо?

– Хорошо, господин Скуратов, – опомнилась Лиза. – Что с Алисой? Её похитили, да?

– Отыщем, не волнуйтесь, – оборвал дальнейший разговор я. – Главное, заприте дверь!

Мы с Ловчинским двинулись по следу. Я услышал, как позади скрежетнул засов. Молодец Лиза! Как бы ни была напугана, головы не теряет.

«Ну ещё бы. Она всё‑таки великая княжна, а не белошвейка, – прокомментировал Захребетник. – Хотя, конечно, пропавшая Алиса – жуткое дело. Теперь ни погоду рассказать, ни время засечь, ни музыку включить. Без Алисы – как без рук», – он загоготал над чем‑то своим.

«Тебе бы только ржать! А колдун похитил третью жертву!»

«Ничего, зато этот мерзавец след оставил хороший. И он не знает, что мы знаем про похищение! Скоро догоним».

Полицейские бежали за нами, попутно заставляя любопытных, выглядывающих в коридор, вернуться в комнаты.

Я был уверен, что след приведёт нас в подвал. И изрядно удивился, когда увидел, что, свернув на чёрную лестницу, колдун начал подниматься вверх.

– Чердак? – удивился Ловчинский.

Мы бросились вверх по лестнице.

Нет. Не чердак. След упёрся в дверцу, ведущую на крышу.

– Осторожно, Володя, – сказал я. – Я не понимаю, что у него на уме!

Дверь мы выбили магией. А выскочив на крышу, выругались в один голос.

Между двумя шпилями дворцовых башен был протянут канат. Посреди каната болталась подвешенная к нему за руки женская фигурка в длинной ночной рубашке. Девушка молчала – видимо, была без сознания. С помощью «регента» было хорошо видно, что верёвка, удерживающая её на канате, магическая. Коснёшься – оборвётся, и подруга Лизы полетит вниз. А колдуна видно не было.