– Ах, как это ужасно романтично! А сами вы не боитесь этой страшной собаки?

– Вы себе не представляете, как жутко находиться рядом с ней. Так и кажется – сейчас бросится и ам!

Рукой я изобразил кусь, отчего дамочка испуганно пискнула.

– Какой же вы смелый человек! А можете показать мне эту страшную собаку?

– Что вы, Полина Ивановна! Я ни за что бы ни стал так рисковать! К ней даже приближаться опасно, не то что смотреть. А сейчас прошу меня простить – пора возвращаться в купе, чтобы не оставлять груз без присмотра надолго.

«Выкрутился, да? – посмеивался Захребетник, когда я шёл обратно в свой вагон. – Но должен отдать тебе должное – получилось смешно».

Принцессу я выводил погулять на маленьких станциях рано утром и поздно вечером. А когда поезд останавливался в крупных городах, даже не выходил на перрон. Делать там было нечего – толчея, крики, приставучие торговки с пирожками. Тем более что все эти вокзалы я уже видел, когда ехал в другую сторону, и не нашёл там ничего интересного.

В Вятку поезд прибыл под вечер. Я выглянул в окно и завалился читать книгу дальше, там как раз начиналось самое интересное. Но стоило поезду тронуться, как через несколько минут в дверь постучали. Совсем не так, как это обычно делал проводник. Принцесса подняла голову, тихо рыкнула и привстала, готовая броситься на незваного гостя.

– Тихо, – приказал я ей.

Накинув китель, я открыл дверь купе.

– Добрый вечер, Полина Ивановна.

Честно говоря, сейчас ветреная дамочка не была похожа на соблазнительницу, пришедшую ко мне в поисках приключений. Скорее, она была слегка напугана и нервно теребила в руках сумочку.

– Что‑то случилась? Вам нужна помощь?

Она осторожно сделала полшага в сторону, чтобы посмотреть на собаку в купе. И тут же дёрнулась обратно.

– И правда, очень страшная собака, – она криво улыбнулась. – Я должна кое‑что вам сказать, Михаил Дмитриевич. Мы можем поговорить?

– Заходите, – кивнул я, приглашая её в купе. – Принцесса вас не тронет.

Дамочка замешкалась, глядя на собаку. Но всё же вздёрнула подбородок и решительно вошла внутрь. Принцесса фыркнула, положила морду на лапы и прикрыла глаза.

– Садитесь, Полина Ивановна, – я указал ей место напротив себя. – Чаю?

– Нет, благодарю.

Она продолжала теребить сумочку и молчала, не решаясь начать.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить?

– Дело в том, Михаил Дмитриевич, – дамочка покосилась на Принцессу, – что я выходила в Вятке подышать свежим воздухом. Это полезно для цвета лица, и я всегда прошу мужа, чтобы мы гуляли вечером. А здесь пришлось выйти одной, и делать вид, что кого‑то жду. Вы ведь понимаете, что это неприлично для дамы моего положения гулять в одиночестве.

Захребетник, прислушивающийся к разговору, мысленно закатил глаза.

«Позови меня, – буркнул он, – когда она дойдёт до сути. Сил моих нет слушать эту трескотню».

– … И вот когда я прогуливалась около вагона, как я уже говорила, делая вид, что жду спутника, то совершенно случайно услышала разговор. Нет, вы не подумайте, я не подслушивала! Просто они не старались говорить тихо, а у меня очень хороший слух. Я даже из гостиной слышу, когда муж в своём кабинете открывает дверцу шкафчика, где у него настойки хранятся. Так вот, я услышала, как два господина обсуждали вас, Михаил Дмитриевич.

– Меня?

Она пожала плечами.

– Не думаю, что в поезде есть ещё один человек с фамилией Скуратов.

– Действительно. И что же они обо мне говорили?

– Ну, я не всё слышала, – немного смутилась дамочка. – Они далеко стояли. Вроде бы один из них узнал у проводника, что вы едете в нашем вагоне. И ночью, когда все будут спать, они собираются «навестить» вас, чтобы «хорошенько проучить». А потом они сели в соседний вагон!

«Интересненько, – снова появился Захребетник. – Это кто по твою душу явился?»

– Михаил Дмитриевич, я готова вам помочь. Вот! – Дамочка вытащила из сумочки маленький пистолет. – Я умею стрелять, меня муж научил!

– Спрячьте немедленно, Полина Ивановна.

– Но…

– Ни при каком случае я не стану рисковать вами. Уверяю вас, я способен справиться с любой угрозой. Тем более когда вы меня своевременно предупредили.

Принцесса коротко рыкнула, подтверждая мои слова. Дамочка вздрогнула, покосилась на собаку и кивнула.

– Да, пожалуй, с такой защитой вы в безопасности.

Я рассыпался перед ней в благодарностях, что она сообщила мне важные сведения. А затем быстренько отправил её в своё купе.

– Что будем делать? – спросил я у Захребетника.

«Ты – ничего пока. А вот я должен посмотреть на этих деятелей».

По позвоночнику у меня пробежал холодок, и Захребетник исчез из моего сознания.

Вернулся он где‑то через полчаса, снова окатив меня морозной волной.

– Ну что, нашёл? Или барышня всё перепутала?

«Нашёл, – Захребетник мысленно цыкнул. – Двое, опытные, вооружены револьверами. И действительно сели в поезд ради тебя».

– Замечательно. Ты поможешь, или мне только на себя рассчитывать?

«Это ты мне поможешь. Постарайся не отвлекать меня разговорами, когда я займусь ими».

Он перехватил управление, улёгся на диванчик, закинул руки за голову и стал ждать визита гостей.

«А вот и они».

Я успел задремать и очнулся от голоса Захребетника. Он, оказывается, уже вскочил, закатал рукава рубашки и встал справа от двери. Принцесса даже ухом не повела и осталась лежать под столиком у окна.

Захребетник моргнул несколько раз, и зрение изменилось. Вместо полутёмного купе я увидел картинку, окрашенную оттенками зелёного. Стенки между купе стали будто прозрачными, и я различил фигуры людей в них, светящиеся жёлтым светом. Ага, пировизия! Захребетник её уже применял, и тоже в поезде, когда меня преследовали люди Басмановых.

«История повторяется, – весело отозвался Захребетник. – Только в этот раз в виде комедии».

Через минуту в вагоне появились двое. Тихо подобрались к моему купе и замерли перед дверью. На их жёлто‑красных фигурах я видел зеленоватые пятна в виде револьверов. Но они и не подумали их доставать. Вместо этого один из моих противников вытащил из кармана что‑то непонятное. То ли металлический диск, то ли большой круглый медальон, тёмно‑синий в моём изменённом зрении. И что‑то на нём нажал.

«Ы‑ы‑ы!»

Вопль Захребетника в голове едва не оглушил меня. Он заметался внутри черепа, обжигая меня невидимым огнём. Мне тоже стало дурно и едва не вывернуло наизнанку.

«Магия!» – Разобрал я в стоне Захребетника.

Под столом жалобно заскулила Принцесса, царапая пол когтями.

«Они блокируют магию!»

Но это я и сам уже понял. Внутренний резерв силы пылал костром, разрывая грудь и живот болью. Волшебное зрение пропало, и перед глазами снова был полумрак.

«Не могу, – простонал Захребетник. – Во мне слишком много вашей силы…»

И будто провалился внутрь меня, опустошая мой внутренний резерв и забирая жгущий меня изнутри огонь. Я судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Спасибо, дружище Захребетник! Надеюсь, ты сам не сгоришь, приняв на себя удар.

В коридоре послышалась возня, дверь в купе открылась, и внутрь просочился первый из незваных гостей.

– Где он?

Непрошеный визитёр застыл посреди купе, шаря вокруг взглядом.

– Здесь должен быть, – внутрь заглянул второй «гость». – Из вагона он не выходил.

Меня, застывшего сбоку от двери, они не видели – в купе царил полумрак, и лишь неяркий свет из коридора освещал узкую дорожку.

– Посмотри на полу, – приказал второй. – От этой штуки, – взмахнул он диском, – его должны были корчи скрутить. Свалился, небось, и слюни пускает.