– Неслыханно! – Кий воздел руки к небу. – Ты вообще отдаёшь себе отчёт? Ты понимаешь, в чём меня обвиняешь? Если бы я не думал, что ты не в себе после того, как чудом избежал смерти, я бы немедленно тебя вызвал!

– Я прекрасно себя чувствую, – отрезал Серж. – К поединку готов. Вызывай хоть сию минуту.

– Подожди, – остановил я. – Относительно того, что доказательств преступления нет, ты погорячился.

Я повернулся к Кию и двум другим прихлебателям Лопухина.

– Господа, верно ли я понял? Вчера вечером в «Яре» за Сержем наблюдали вы двое?

– Почему это наблюдали? – возмутился один из прихлебателей. – Мы просто зашли поужинать.

– Да‑да, я так и понял. А Кия с вами не было?

– Нет, – быстро сказал Кий. – Мне вчера нездоровилось, я вообще не выходил из дома.

– Ясно.

В следующую секунду я метнул в Кия магический удар.

Кий среагировал мгновенно – он прикрылся куполом. И я успел рассмотреть этот купол до того, как он исчез.

– Миша! – Ко мне бросились Серж и Казначей. – Что ты делаешь⁈

– Ничего особенного, проверяю одну теорию. Да отпустите, не буду я его бить.

Я вырвался из рук, вцепившихся в мои локти, и заговорил:

– Как вам всем, безусловно, известно, любое заклинание – это плетение Глаголов. И каждому магу присуще собственное плетение. Оно уникально, как почерк. Иллюзию, которую наложили на трассу, снимал я. И я рассмотрел это заклинание во всех подробностях. Рисунок был в точности такой, как на куполе, который вы только что наблюдали.

– Чушь! – взвизгнул Кий. – Гнусная ложь! Неслыханное оскорбление! Я и масок‑то никогда не накладывал.

– Да что ты? – усмехнулся Казначей. – Так‑таки и никогда? Напомнить, как в прошлом году на Масленой неделе мы с тобой после обильных возлияний решили пригласить в кабинет ресторана…

– Замолчи! – крикнул Кий. – Ты в тот вечер еле на ногах стоял! Понятия не имею, что тебе почудилось.

– Ах, почудилось? – Теперь уже вспылил Казначей. Я и не думал, что этот пухлощёкий, добродушный на вид парень умеет так злиться. – Что‑то многовато вокруг тебя чудес, не находишь? То Серж забыл осмотреть трассу, то мне почудилось, как ты преобразился в директора Второй мужской гимназии, чтобы не опознали ресторанные девицы!

Казначей шагнул к Кию и ухватил его за локоть. А в следующую секунду в подбородок Кия упёрся пистолет, из которого Казначей подавал сигнал старта.

– Все мы знаем, что это не стартовый пистолет, – сказал Казначей. – Это самый обыкновенный револьвер, который я приобрёл как сувенир, путешествуя по Германии. Давно хотел проверить его в деле. И либо ты сейчас, сию же секунду сотворишь маску, чтобы мои друзья убедились, что я не фантазирую, либо я прострелю тебе башку.

Вокруг нас собрались уже все. Подошли и гонщики, и врач. Глаза у людей лезли на лоб от изумления, но никто не вмешивался. Видимо, боялись неосторожным словом спровоцировать выстрел.

– Там холостые патроны, – пробормотал Кий, скосив глаза на ствол у подбородка.

– Проверим? – весело предложил Казначей и взвёл курок. – Ты сильный маг, но выстрелю я раньше, чем ты меня отшвырнёшь.

– Ты за это ответишь!

– Безусловно. Но тебе будет уже всё равно. Лёжа в гробу, сложновато наслаждаться отмщением. Ну? – грозно прикрикнул Казначей. Он вдавил ствол в подбородок Кия. – Считаю до трёх. Раз!.. Два!..

– Будь ты проклят! – выкрикнул Кий.

Он поднял руки и принялся шевелить пальцами.

Лицо парня, стоящего рядом с Кием, подёрнулось туманной дымкой. Она постепенно густела – до тех пор, пока не превратилась в полупрозрачную глину. А потом из этой глины начало проступать новое лицо. Когда его черты обрели узнаваемость, Серж поморщился.

– Хватит! Я уже видел себя в кривых зеркалах. Миша, ты рассмотрел плетение?

– Да. Оно в точности такое, как на трассе.

– Это ничего не доказывает! – выпалил Кий. – То плетение видел только ты! Самый завалящий адвокат разнесёт обвинение в пух и прах.

Серж прищурился.

– А кто тебе сказал, что мы будем обращаться в суд? Нам достаточно того, что мы видели и слышали. То, как ты пытался взвалить вину на меня и как убеждал Казначея, что он ошибся. Мы ведь все наблюдали этот гнусный спектакль, господа?

Серж обвёл глазами гонщиков. Те согласно загудели.

– Вызывать тебя я не стану, – презрительно продолжил Серж. – Такого, как ты, мне даже пристрелить будет противно. Само собой разумеется, что к гонкам ты больше на пушечный выстрел на подойдёшь. Но сначала оплатишь восстановление трассы.

– Я⁈ – изумился Кий. – Восстановление трассы? Но это же безумные деньги! Вы не можете меня заставить!

– Ошибаешься. Ещё как можем. Если будешь упираться, отведём тебя на Совет Равных и расскажем обо всём, что здесь произошло. Слухи, конечно, и так пойдут, но слухи слухами, а Совет – это Совет. Там тебя так прижмут, что ты вынужден будешь указать на Лопухина. Совет состоит из сильнейших магов, они умеют развязывать языки. А Лопухин, как ты, полагаю, знаешь, умеет быть благодарным. Он предателя не простит.

Кий из белого стал зелёным.

– Выбирай, – развёл руками Серж. – Восстановление трассы или Совет.

– Да не вздумай бежать, – добавил Казначей. – Из‑под земли достанем.

Судя по тому, как затрясся Кий, угроза была не пустой.

– Но у меня нет таких денег! Вы же осведомлены о моей ситуации! У меня матушка больна!

– У благодетеля своего одолжись, – всё так же презрительно бросил Серж. – Вот уж где денег куры не клюют. Проваливай! Да этих двух прихвостней не забудь.

Кий и оба его приспешника ушли. Пешком – сесть в повозку им не разрешили. А вслед не свистели лишь потому, что не позволяло аристократическое воспитание.

Выйдя на изуродованную трассу, Серж присел на корточки и тронул рукой торчащий из земли асфальтовый клык – как будто ласкал раненого коня.

Я подошёл к нему.

Серж скользнул по мне взглядом и обронил:

– А ведь сначала ты сказал, что не будешь вмешиваться. Что Государева Коллегия к боярским междоусобицам отношения не имеет.

– Коллегия не имеет. А к Лопухину у меня свои счёты.

– Как бы там ни было, теперь я твой должник.

– Ты – мой друг и порядочный человек. Я влез бы в это дело, даже если бы не был с тобой знаком.

– Одно другому не мешает. Пообещай мне, Миша. – Серж поднялся на ноги.

– Что?

– Что когда ты будешь драться с этим подонком, оставишь его в живых! Я, как уже сказал, твой должник и признаю твоё право быть первым. Но я тоже хочу с ним поквитаться. Мы ведь оба отлично понимаем, что Кий – всего лишь исполнитель.

– Мишаня!

На боковой дорожке показались повозки с болельщиками. Люди устали ждать и отправились смотреть, что случилось. Свесившись через край повозки, мне махал Зубов.

– Мишань! Что тут у вас?

Впереди повозок бежала Принцесса. Она подскочила ко мне первой. Подпрыгнула и лизнула в щёку.

– Да всё в порядке, не беспокойтесь, – я потрепал собаку по загривку. – Всё хорошо, я жив.

– Михаил Дмитриевич!

Из другой повозки мне махала платочком Елизавета.

– А ты, смотрю, парень нарасхват, – рассмеялся Серж. – Елизавету Фёдоровну такие кавалеры обхаживали – ух! И все ей были нипочём, делала вид, что не замечает. А тебя видит – вон как светится… Пойду‑ка я нейтрализую Агнессу Леопольдовну. Дама она, как говорит мой камердинер, фактурная, но пять минут разговора с глазу на глаз я вам, надеюсь, обеспечить смогу.

Серж загородил меня от всевидящего ока Агнессы Леопольдовны ровно в тот момент, когда ко мне подбежала Лиза. Я, пользуясь тем, что церберша нас не видит, поймал её в объятия.

– Боже, Михаил Дмитриевич, я так волновалась! Что здесь произошло?

– Мишань… – В трёх шагах от нас остановился Зубов.