– Знаете, а вот с этим я, пожалуй, могу помочь, – встрепенулась Ангелина. – В серийных номерах зашиты даты изготовления каждой единицы.

– Как это?

– О, очень просто! Основной номер – шестизначный. Это дата изготовления. К примеру, номер ноль один ноль один одиннадцать означает, что малахириум был изготовлен первого января одиннадцатого года. Изготавливаемая партия это, как правило, дюжина единиц. И дополнительно к основному номеру в скобках указывается номер каждой единицы.

– А если малахириум был изготовлен сто лет назад? В тысяча восемьсот одиннадцатом году? Как его отличить от нового?

Это я вспомнил малахириум, который выдрал из стены купеческого дома добычливый Захребетник.

Ангелина развела руками.

– Вот тут – увы. Серийные номера начали присваивать не так давно, около пятидесяти лет назад. Те, что изготавливали ранее, были без номеров.

«Малахириум, который ты спрятал в комод, без номеров», – подтвердил Захребетник.

– Но в вашем случае это даже хорошо, – улыбнулась Ангелина. – То, что у вас есть номера, означает, что малахириум относительно свежий. А изучив номера, мы сможем определить, когда он был изготовлен, и тем самым сократить зону поиска.

Это «мы» меня обнадежило. Значит, Ангелина мысленно уже мне помогает, даже просить не придётся.

– Вы помните номера? – Ангелина деловито поправила очки.

– Наизусть не помню и записей с собой нет, всё в Коллегии осталось. Но это уж точно не препятствие, номера я вам сообщу. А вот каким образом вы, даже зная даты, собираетесь ориентироваться у себя в архиве… – Я развёл руками. – Вы меня простите за грубость, Ангелина Прокофьевна, но у вас там сам чёрт ногу сломит. Не представляю, как в этом хаосе в принципе можно что‑то отыскать. Не хотелось бы обвинять Розалию Сигизмудовну, но создаётся впечатление, что хаос она поддерживает намеренно.

Ангелина вздохнула.

– Да чего ж на правду обижаться… Всё вы верно подметили, Михаил Дмитриевич. Я, когда в архив устроилась, поначалу порывалась порядок навести. Картотеку составить, или каталог, или хоть учёт устроить какой‑никакой. А Розалия Сигизмундовна на все мои попытки, чуть что‑то подобное заметит, багровела со злости. Кричать принималась – до того яростно, будто я к ней в жилище ворвалась. Да что я, девчонка сопливая, об архивных делах знать могу, да она тут работать начала раньше, чем моя маменька в гимназию пошла, да кто я такая, чтобы её учить… Ух, сколько я тогда слёз пролила! Всё ведь за чистую монету принимала, думала, что это я такая бестолковая, никак работать не научусь. Мне потом рассказали по секрету, что Розалия Сигизмундовна Сильвестру Аполлоновичу на меня жаловалась, выжить из Коллегии пыталась. Но господин Мухин не позволил. Сказал, что все прочие сотрудники моей работой довольны. Справедливый он человек!

– И предусмотрительный, – усмехнулся я. – Друг вашего покойного папеньки, насколько я понимаю, не последний человек в городе… Ну да ладно, не о том сейчас речь. Розалия Сигизмундовна не позволяет привести в порядок архив намеренно, так?

– Увы. Специально, чтобы никто, кроме неё, разобраться не мог.

– Чтобы не уволили и на пенсию не спровадили?

– И это тоже. Ну, и ей просто нравится, когда сотрудники на поклон ходят. Розалия Сигизмундовна тогда поворчит‑поворчит и – р‑раз! – нужный документ приносит. Как в сказке.

– Да‑да, – хмыкнул я. – Именно такой представлял себе в детстве добрую волшебницу… А как же Розалия Сигизмундовна сама‑то в своём хозяйстве ориентируется? Ведь у вас там тысячи бумаг! Неужто в голове всё держит?

– Нет, ну что вы. – Ангелина наклонилась ко мне. – У Розалии Сигизмундовны есть секретная тетрадочка.

– Ах, вот оно что, – глубокомысленно протянул я.

Ангелина кивнула.

– Да‑да! Без тетрадки Розалия Сигизмундовна, конечно, никогда бы ничего не нашла. Она иной раз папиросы, и те найти не может. Ищет в ридикюле, а они в кармане пальто остались… Розалия Сигизмундовна очень рассеянная. Но в тетрадочке у неё всё записано, потому и документы находит с такой лёгкостью.

– А вам она эту тетрадочку не доверяет?

– Нет, ну что вы. Я узнала‑то о ней нечаянно. Долгое время не сомневалась, что Розалия Сигизмундовна в самом деле всё в памяти хранит, и только диву давалась. Думала – надо же, всем бы нам в её возрасте такую память! А потом приметила, что какой бы документ ни спрашивали, Розалия Сигизмундовна первым делом всегда к одному и тому же стеллажу идёт. Я долго не замечала, потому что меня она в это время заставляла предписание, которое сотрудник приносил, регистрировать, я спиной к стеллажам сидела. Но однажды заметила. Раз, другой, а дальше уж намеренно присматривалась. И поняла, что Розалия Сигизмундовна в той секции что‑то прячет. Долго искала, кучу папок перетряхнула, но нашла. Там на одной полке справочник стоит. Потрёпанный такой, неприметный. В хорошем переплёте, но страниц внутри нет. Этот справочник открывается, как шкатулка, и внутри него тетрадка спрятана. Я её однажды даже в руках у Розалии Сигизмундовны видела.

– У Розалии Сигизмундовны? А сами неужто в руки не брали?

Ангелина порозовела.

– Не брала. Но не подумайте, это не оттого, что я так уж щепетильна и благоговею перед чужими секретами. Скорее наоборот, я страшно любопытна! А Розалия Сигизмундовна, выходит, уж сколько времени меня обманывает. Да и не только меня… Одним словом, если бы я сумела добраться до тетрадки, совесть бы не мучила. Но я не сумела.

– Почему?

– Справочник не открывается. Он будто из цельного камня сделан, крышку на волосок не сдвинуть! Магией запечатан, я слыхала про такие шкатулки. Богатые дамы в них драгоценности хранят, а Розалия Сигизмундовна тетрадку.

– И вы про её тайник никому не рассказывали?

– Нет.

– Почему?

– Ну… Мне кажется недостойным такое поведение. Подумают ещё, что я сама хочу занять место Розалии Сигизмундовны… Формально она ведь ничего предосудительного не делает. Имеет полное право что‑то записывать для памяти.

– Ну да. Резонно. Кто бы мог подумать, что в таком скучнейшем месте, как архив, такие тайны мадридского двора водятся… Кстати! – вдруг осенило меня. – А малахириума я у вас отчего‑то нигде не видел.

Ангелина загадочно улыбнулась.

– И не увидите.

– Почему? Ведь согласно циркуляру, амулеты, выработавшие ресурс, до передачи в Горное ведомство должны храниться у вас?

– Они и хранятся. Но вы этого не увидите. – Ангелина ещё немного полюбовалась недоумением на моём лице и сжалилась. – Пока вы блуждали по архиву, не замечали дверцу в дальней стене?

Я напряг память.

– Да, кажется, была… Обычная деревянная дверь, на ней, по‑моему, и замка‑то нет. Я думал, там кладовка или что‑то в этом роде.

– Все так думают, – кивнула Ангелина. – На самом деле дверь не деревянная, это искусно окрашенная бронированная сталь. Толщиною эта дверь с ладонь. А для того чтобы её открыть, нужно специальным хитрым образом сдвинуть в сторону ручку и отпереть замок, который она обнажит. За дверью находится ниша, в ней несгораемый шкаф. На нём тоже замки – и обычный кодовый, и магический. Вот там хранится малахириум. Доступ в хранилище разрешён только господину Мухину и представителям Горного ведомства.

При последних словах Ангелина поёжилась.

– Что с вами?

– А вам не доводилось встречаться с этими господами?

– Пока нет.

– Тогда, боюсь, я не сумею объяснить, отчего так реагирую. Я бы сказала, что от них веет каким‑то потусторонним холодом.

– Да что вы? Прямо уж потусторонним?

– Вот! – надула губы Ангелина. – Так и знала, что будете насмешничать! Ничего, скоро эти господа должны приехать. Поглядите на них сами, тогда и поговорим.

– Хорошо, поговорим непременно. А теперь скажите, когда вы сможете выбрать время для того, чтобы помочь мне отыскать документы?