«Ничего бы мы не делали. Двигателей на четыре кубика, к твоему сведению, не бывает. Три – это максимум, дальше научно‑технический прогресс пока не продвинулся. Стал бы я, по‑твоему, покупать какое‑то барахло на три кубика, если бы можно было купить на четыре?»

«Н‑да, и правда. О чём это я».

Автомобили, следуя указаниям Казначея, выстроились у старта в четыре линии. Я и ещё один гонщик оказались впереди всех. Автомобили Сержа и Лопухина – позади, на самой дальней линии.

«Места распределяют по результатам последней гонки, – пояснил Захребетник. – Самых слабых ставят вперёд, самых сильных – назад. Нас с тобой по умолчанию определили в самые слабые. Мвахаха!»

Он рассмеялся. Я представил, как Захребетник мысленно потирает руки.

«Только веди себя прилично, – попросил я. – Это в прошлый раз Серж ушёл вперёд и твоих фокусов не видел. А сейчас тут вон сколько народу! Если ты опять попытаешься устроить подобное, кто‑нибудь это непременно заметит. И тогда вопросов не избежать».

«Не учи учёного», – отмахнулся Захребетник.

– Готовность, господа! – крикнул Казначей.

И через несколько секунд раздался выстрел.

Захребетнику надо отдать должное: он всё больше привыкал к автомобилю. А скорости не боялся по определению.

Казначей со товарищи, определив новичка в самые слабые и поставив на первую линию, совершили непростительную ошибку. Своего спутника Захребетник оставил далеко позади уже через несколько секунд, а впереди ему никто не мешал.

«Музыки не хватает! – набирая скорость, проорал Захребетник. – До этого у вас пока не додумались. А жаль! Вот бы я сейчас спел!»

Впрочем, лидерством Захребетник наслаждался недолго. Уже после первого поворота трассы я увидел, что нас догоняют. Сзади стремительно приближались алый автомобиль Сержа и белый, с золотыми обводами фар и ветрового стекла – Лопухина. Они шли почти вровень, но всё же было видно, что Серж выбивается в лидеры.

«Ух, черти! – возмутился Захребетник. – Погодите у меня!»

«Аккуратнее! – крикнул я. – Поворот! Опять вылетишь!»

Захребетник отозвался презрительным фырканьем. Сбавлять скорость перед поворотом он не стал.

В прошлый раз этот фокус удался. В этот раз Захребетник не учёл небольшой нюанс: теперь на трассе был не только его автомобиль. И если Захребетник, чтобы не слететь, старался держать машину посреди трассы, то Серж виртуозно, уверенной рукой провёл свой автомобиль справа от него, по меньшему радиусу. И таким образом срезал траекторию, выбившись вперёд.

А Захребетник манёвром Сержа даже возмутиться не успел. В следующую секунду с нами поравнялся автомобиль Лопухина. Белая громадина, тяжёлая даже на вид, толкнула мою машину в бок.

При той скорости, которую развил Захребетник, и при его умении управлять автомобилем Лопухину хватило бы и десятой доли усилия. Машина вылетела с трассы. Лопухин издевательски нажал на клаксон и умчался вперёд, догонять Сержа.

«С‑скотина! – взревел Захребетник. – Ну, я тебе устрою!»

Но для того чтобы устроить, сначала надо было вернуться на трассу. Это заняло некоторое время, и для того, чтобы догнать соперников, Захребетнику снова пришлось добавить двигателю собственной силы. На этом отрезке трассы нас никто не видел. Лидеры ушли вперёд, отстающие пока не показались. Но…

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – крикнул я. – Не хотелось бы прямо за рулём потерять сознание из‑за того, что кто‑то слишком увлёкся!»

«Отстань», – отмахнулся Захребетник.

Ему было не до меня: он нагонял лидеров. Вдали уже виднелись алый и белый автомобили.

Догнали мы их, когда Серж и Лопухин входили в поворот. Лопухин применил тот же манёвр, что и со мной, – попытался столкнуть Сержа с трассы. Но Серж, в отличие от Захребетника, был к этому готов. Машину он удержал. А на выходе из поворота ещё и вырвался вперёд.

Было понятно, что оба соперника идут на предельной скорости, быстрее просто невозможно! И тут автомобилю Лопухина вдруг словно пинка отвесили. Он резко прибавил скорости, догнал Сержа и ударил его сзади.

Алый автомобиль, габаритами уступающий белому корыту Лопухина едва ли не вдвое, отлетел в сторону. А Лопухин, торжествующе гудя, понёсся дальше. Впереди оставался единственный поворот, а после него – финишная прямая.

«Врёшь, собака! – взревел Захребетник. – Не уйдёшь!»

Я снова почувствовал, как внутри всколыхнулся магический резерв, аж в глазах потемнело. Но больше я Захребетнику не мешал. После того как Лопухин нагло выбил из гонки Сержа, обойти этого мерзавца стало уже делом чести.

Когда Захребетник входил в поворот, у меня заложило уши. Из носа потекла кровь. Обгоняя Лопухина на прямом участке, я видел его ошалевшее лицо. Он ударил по клаксону, что‑то закричал, но на такой скорости слов было не разобрать. К финишу я пришёл, уверенно опередив Лопухина.

Болельщики взорвались аплодисментами. Такого исхода гонки никто не ожидал.

«Мы после твоих выкрутасов хоть до трактира‑то доедем? – спросил у Захребетника я. – Заряда в двигателе, по‑моему, вообще не осталось. Как и во мне самом».

«Ерунда. Зато смотри, как этот паршивец бесится! Любо‑дорого смотреть».

Лопухин и впрямь выглядел так, словно вот‑вот лопнет от злости.

– Этого не может быть! – орал он. – Скуратов не мог меня обогнать! Не мог!

«Ори‑ори, – ухмыльнулся Захребетник. – Глаза, слава богу, у болельщиков на месте. И видели они то, что видели. Я тебя обогнал!»

«Постой‑ка… – Я задумался. – Что‑то тут не сходится».

«Ми‑иша! – взвыл Захребетник. – Ну что тебе опять не так? Что ещё у тебя не сходится?»

«Да то! Сам подумай: тебе для того, чтобы обогнать Лопухина, пришлось к силе двигателя добавить собственную. Без этого ты остался бы далеко позади. Так?»

«Ну».

«Вот! А Лопухин от тебя почти не отстал. Спрашивается: он‑то где взял дополнительную силу, чтобы добавить её двигателю? Вспомни, что было, когда Лопухин вынес Сержа! Так долбанул с разгона, что тот аж подпрыгнул. И скажи мне, каким образом он прибавил скорости, если и так шёл на пределе возможностей?»

Теперь задумался Захребетник.

А между тем к финишу приехал Серж.

– Как ты это сделал⁈ – донеслось до меня. Серж выскочил из машины и стоял перед Лопухиным, размахивая руками. – Мы ведь шли с одинаковой скоростью! Я опережал тебя на поворотах, как и в прошлый раз!

– Умение, друг мой. – Лопухин взял себя в руки. Он прекратил орать, прислонился к капоту и нагло смотрел на Сержа. – Профессионализм – это такая штука, которая не зависит от возможностей машины.

– Э, нет, – Серж покачал головой. – То, что произошло, – именно возможности машины, и ни что иное! Я с семнадцати лет на трассе, меня не проведёшь!

– Мою машину осматривали перед стартом так же, как твою, – огрызнулся Лопухин. – Впрочем, если не доверяешь, ты можешь лично убедиться, что мой двигатель не мощнее твоего.

Он демонстративно нажал на крышку капота. Та поднялась.

– Прошу! – махнул рукой Лопухин.

На меня, победителя гонки, публика уже перестала обращать внимание, оно сосредоточилось вокруг Сержа и Лопухина. Я тоже подошёл к ним.

– Вот, пожалуйста! – Лопухин, один за другим, вытащил из гнёзд кубики малахириума. – Их ровно три. Совершенно обыкновенные, стандартные кубики

Серж упрямо поджал губы. Возразить ему было нечего, но и мнения своего он явно не изменил.

– Проигрывать надо уметь, – снисходительно обронил Лопухин и потрепал Сержа по плечу.

– Вот именно, – фыркнул кто‑то из болельщиков. – Не забудь об этом, когда из лидерского кубка будет пить шампанское новичок. Ты ведь его на части порвать был готов!

В толпе засмеялись. Лопухин побагровел. А я подошёл ближе.

– Могу я взглянуть на малахириум?

Лопухин смерил меня негодующим взглядом.

– С какой стати… – начал было он.