Я отвлёкся на эти мысли и упустил момент, когда к Петру Алексеевичу подошла вдовствующая государыня.

Пётр Алексеевич посмотрел на матушку с некоторым удивлением, но тем не менее сделал приглашающий жест – мол, говорите. Вдовствующая государыня царственно кивнула и повернулась к собравшимся.

– В этот прекрасный день, дамы и господа, мне хотелось бы сообщить ещё одну чудесную новость. На приёме сегодня присутствует богемский принц Карл Фридрих Леопольд Виттельсбах.

При этих её словах от толпы отделился блондин в сиреневом фраке, которого я видел в нише у окна. Он церемонно поклонился сначала государю, затем собравшимся в зале.

– Нет сомнений, что перед нами следующий король Богемии, – продолжила расхваливать своего протеже Евдокия Алексеевна. – Этого прелестного, благодатного края! И мне было исключительно приятно узнать, что Карл Фридрих прибыл просить руки великой княжны Елизаветы Фёдоровны, моей дорогой, единственной внучки.

Сначала мне показалось, что я ослышался. Потом – что лишился слуха вовсе, такая тишина наступила вокруг. Потом, не без помощи Захребетника, я пришёл в себя.

«Очнись! – прошипел он. – Взгляни на государя. Для него это, судя по всему, тоже новость».

Пётр Алексеевич сохранял прежнее выражение лица, но мне показалось, что Захребетник прав – до сих пор государь понятия не имел, с какой целью прибыл богемский принц. И Евдокия Алексеевна, по всей видимости, рассчитывала именно на такой эффект. Она взирала на сына с любезной улыбкой. Карл Фридрих замер рядом с ней в смиренном ожидании.

– Рад приветствовать, – обронил наконец государь. – Я много о вас слышал.

Карл Фридрих рассыпался в уверениях своего почтения к великому российскому правителю.

А я перевёл взгляд на Лизу. Она стояла ни жива ни мертва, глядя перед собой застывшим взглядом. Цесаревич теребил её за руку, задавая какие‑то вопросы, но она его будто не слышала. Если у меня и могла возникнуть мысль, что о предстоящем сватовстве ей было известно, сейчас она развеялась бы в прах. Бедная Лиза совершенно точно ничего не знала.

Больше всего мне хотелось броситься к ней! Прижать к себе и пообещать, что никому её не отдам! Но…

«Ты так и сделаешь, – вмешался Захребетник. – Только не прямо сейчас. Сейчас тебе к ней не протолкнуться».

«Ты издеваешься⁈ Как я могу внушать ей какие‑то надежды? Ты ведь сам говорил, что Лиза себе не принадлежит и выбирать жениха будет не она!»

«Ну и что? Государь этому убогому принцу не сказал ни „да“, ни „нет“. Разговор он продолжает просто из вежливости – а значит, всерьёз ни о какой Богемии не думал. Это раз».

«А два?»

«А два – мы этому жениху такую весёлую жизнь устроим, что женилка отвалится! Рванёт обратно в свою Богемию и до потолка прыгать будет, что жив остался. Не хватало ещё царёву племянницу за всяких носатых выдавать».

«Да как ты себе это представляешь⁈»

«Пф! Не дрейфь. Разберёмся».

Лиза между тем отмерла и нашла глазами меня. На лице её появилось выражение, которого я прежде никогда не видел: злого упрямства. Я кивнул – постаравшись вложить в этот жест всю поддержку, на какую был способен.

Лицо Лизы посветлело. Она резко сказала что‑то цесаревичу – должно быть, велела отстать. Тот надулся.

«Во! И детей воспитывать умеет, – одобрил Захребетник. – Хорошая невеста. Такую упускать нельзя».

После торжественной части гостей пригласили к накрытым столам. После ужина начался бал, но я быстро понял, что потанцевать с Лизой мне не удастся.

Её кавалеры сменяли один другого непрерывно и не в произвольном порядке: они подчинялись очерёдности, которая, по всей видимости, была тщательно продумана не сегодня и даже не неделю назад. Вклиниться в эту очередь возможным не представлялось. Хотя, протанцевав первый танец с Владимиром Алексеевичем, а второй с цесаревичем, на третий Лиза вышла с богемским принцем. Перед этим к ней подошла статс‑дама госпожа Потоцкая и что‑то прошептала на ухо. Сообщила, видимо, об изменениях в программе.

На лице Лизы вновь промелькнуло злое упрямство, статс‑даме она явно сказала что‑то едкое, но танцевать с принцем пошла. Правда, смотрела на него при этом так, что я на месте Карла Фридриха приглашать эту девушку повторно не стал бы.

А он холодности будто не замечал – знай себе бормотал что‑то с любезной улыбкой. Торжествующие взгляды, которые бросала на танцующую пару вдовствующая государыня, от меня тоже не укрылись.

«Амбициозная бабуля твёрдо решила укрепить своё влияние, – прокомментировал Захребетник. – С Лопухиным не проканало, притащила этого… Ну да ладно. Лопухина мы ушатали и с этим тоже решим».

Бал по ощущениям перевалил за середину. Я начал подумывать о том, чтобы уйти. Положенный по этикету срок, раньше которого покидать подобные мероприятия неприлично, закончился, а делать мне здесь нечего, к Лизе я не пробьюсь. Тем более что и Корш успел незаметно ретироваться. Нам‑то с ним завтра утром – на службу.

Я уже пробирался к выходу, когда меня нагнала Агнесса.

– Вы уходите, Михаил Дмитриевич?

– Да, решил вот так – по‑английски. Передайте мои наилучшие…

– Не передам, – отрезала Агнесса. Приблизилась к моему уху и прошептала: – Найдите способ задержаться. Сделайте вид, что уехали, а сами вернитесь. В полночь Её Высочество будут ждать вас в малой библиотеке.

Сказав это, Агнесса тут же от меня отошла.

«Конспирация, однако, – фыркнул Захребетник. – Ну что ж, поиграем в шпионов!»

Из ворот Царицыно я выехал, чинно кивнув на прощание гвардейцам, стоящим у ворот. Мой автомобиль они наверняка запомнили и в случае чего подтвердят, что Михаил Скуратов территорию покинул.

Проехав с полверсты, я свернул на боковую дорогу и загнал автомобиль в ближайшие кусты. На всякий случай накинул на него охранное заклинание и вернулся в Царицыно пешком.

За то время, что я провёл здесь, огромную территорию резиденции успел изучить вдоль и поперёк. К главным воротам я не пошёл, проник через калитку на задах парка, которой пользовались садовники. Там висел замок с магической защитой, но Захребетник открыл его без труда.

Где находится малая библиотека, я тоже знал. Оставалось пробраться во дворец. Засев в зелёном лабиринте, я смотрел, как Царицыно один за другим покидают гости, и проклинал тот день, когда мы с Коршем установили тут охранную сеть.

На глазах у придворных войти во дворец нельзя – я ведь уже уехал, – а после того, как все разойдутся, включится охранная система. Управление этой системой изначально было у Корша, всё, что было доступно мне, – наблюдение посредством медальона за изменениями магического поля. А сейчас я и медальон отдал начальнику, и сам Корш передал охрану в ведение кого‑то другого. Иными словами, у меня нет преимуществ по сравнению с другими посетителями дворца. На моё появление охранная сеть отреагирует ровно так же, как на чьё‑либо другое – взвоет во весь голос.

«Да уж. Нехорошо получится», – ухмыльнулся Захребетник.

«И что ты предлагаешь?»

«Я? Ничего. Это ведь тебя на свидание позвали, мне‑то чего мучиться?»

«Но на свидание ты тем не менее пойдёшь, – проворчал я. – Хорош издеваться! Сними защиту».

«Да как я её сниму? Ты ведь знаешь устройство. Пирамидки связаны между собой единой сетью, надёжным заклинанием. Отключить какую‑то одну не получится, защиту нужно убирать полностью. А на это мгновенно отреагирует медальон, через минуту охраны набежит – больше чем гостей».

«И что же делать?»

«Применять творческий подход, Миша, – гоготнул Захребетник. – Включать креативность».

«Чего?»

«Следи за руками, говорю! И учись, мотай на ус».